Любовь прячется слева, за углом от дружбы, как раз между ложью и секретами

Мои глаза меня обманывали? Если нет, то не знаю, какими словами описать Динчера и то, с какой тоской он смотрел на меня. Какое отчаяние для писателя, для человека, хорошо владеющего словом, когда не подобрать нужных слов…

– Привет, – робко произнес он, делая шаг навстречу. Его глаза светились сильнее, чем вся улица, освещенная мерцающим фонарем.

– Привет, – прошептала я, но мой голос был настолько слабым, что я не уверена, что он меня услышал.

– Тебе пришлось так далеко ехать? – На его лице появилась легкая улыбка.

Мое сердце заколотилось. Я упорно сдерживала слезы. Перед моим домом стоял мужчина, который не должен был найти меня больше никогда.

– Как ты нашел это место?

– По фотографии, которой ты поделилась, – сказал он, продолжая улыбаться. – Я немного поискал в интернете и легко нашел это место.

Когда я ненадолго задумалась над его словами, то сразу вспомнила фотографию, которую сделала на набережной.

– Ты узнал, где находится мой дом, только по фотографии? Как ты нашел мой аккаунт в социальной сети, если я даже не назвала тебе свою фамилию?

– Это маленький город, – сказал он, и в его голосе было столько мудрости. – А когда мы виделись в последний раз, твой брелок болтался на сумке, которую ты носила. Тебе следует подобрать какое-нибудь другое место для этих брелоков с именем, иначе все смогут найти тебя, Нисан Тан.

Я не ожидала услышать свое имя из его уст. От неожиданности у меня заколотилось сердце, я постаралась успокоиться. Свои книги я подписывала «Н. Дж. Тан». Я не могла знать, что этот факт однажды спасет мне жизнь. А поскольку я не была известной писательницей, он наверняка ничего не нашел, когда искал меня в интернете. Разве не так?

Когда голос в глубине моего сознания напомнил, что он не пользуется социальными сетями, я представила, как он создает новый аккаунт и ищет меня в интернете. Пытался ли он найти меня так же, как и я его?

Я хотела понять, что все это значит, но в то же время боялась услышать правду, потому что если из его уст прозвучит что-то, что снова оживит мое окаменевшее сердце, то на этот раз это не пойдет на пользу его собственному сердцу. Почему он пытается заставить меня снова принять то самое трудное решение? Ведь я оставила его, чтобы этого не произошло.

– Так зачем ты пришел? – спросила я, боясь, что он скажет что-то, что заставит меня передумать. Мой голос прозвучал резче, чем я думала. Когда я прощалась, я говорила с такой искренностью, которая почти заставила меня почувствовать, будто я обнимаю его.

– Потому что ты заблокировала мой номер, – сказал он, поджав губы. – Я мог бы написать тебе в тот момент, когда увидел фотографию, но тогда я боялся, что не смогу все объяснить. – Его взгляд стал еще глубже под тяжестью сказанного. – Я знаю, что с моей стороны неправильно приезжать сюда без предупреждения. Я скажу то, что должен сказать, и уйду, но, если ты не хочешь меня видеть, можешь сказать, чтобы я ушел. Я больше никогда не появлюсь в твоей жизни.

Я поморщилась от резкой боли в животе, из-за которой мне было трудно стоять. А когда он недоуменно посмотрел на меня, думая, что это выражение лица является реакцией на его слова, я заставила себя собраться с силами. Однако единственной причиной этого неприятного и тревожного взгляда было то, что мой разум постоянно требовал оттолкнуть его, и мой восприимчивый кишечник не выдержал.

– Ты можешь сказать, – произнесла я хриплым голосом, бросая вызов своему разуму.

Он посмотрел на меня, как будто желал убедиться, что со мной все в порядке, и я уставилась на него, требуя, чтобы он продолжил говорить. Потому что, если бы он подождал еще, я бы попросила его уйти и поступила бы правильно.

Динчер топтался на месте, а его зеленые глаза блуждали по брусчатке. Он казался взволнованным и старался как можно понятнее выразить свои мысли. Прежде чем начать говорить, он облизал губы и коротко вздохнул.

– Я не думал тебя искать, – признался он, поднимая глаза. – Я испугался, что тебе станет не по себе, когда я вдруг предстану перед тобой. Но сегодня утром я достал из сумки ручную удочку, а когда копался в телефоне, чтобы отвлечься, наткнулся на приложение для самокатов и загрузил игру про ферму, которая совсем не похожа на старую, и в ней одна реклама пиццы шла за другой. Да, я говорил тебе, что ты все драматизируешь, но, оказывается, я ничем не отличаюсь от тебя.

Он улыбнулся, и я улыбнулась в ответ, но моя улыбка была натянутой по сравнению с его. По мере того как он говорил, принятые мной решения становились все менее важными.

– Я осознаю, что напугал тебя своими словами или действиями, – продолжил он, – я не знал, что у тебя, как и у меня, в прошлом было что-то, что повлияло на твое сегодняшнее поведение. Я от всего сердца прошу прощения, если заставил тебя думать, что я ожидал большего, чем дружба. Я не собирался принуждать к чему-то, к чему ты не была готова, оказывать давление или заставлять тебя чувствовать себя некомфортно.

Когда Динчер немного приблизился, между нами остался всего один шаг.

– Но я не буду тебе лгать, – сказал он мягко, – мне было очень любопытно узнать тебя с того самого момента, как я впервые увидел тебя одну на автобусной остановке.

Мое сердце начало биться так сильно, что я задрожала всем телом. Руки покалывало, а спазмы в кишечнике кричали, что я не готова к тому, что Динчер собирался сказать дальше. Но тут Динчер закончил свою речь фразой, которая разбила мне сердце:

– И когда я думал о наших воспоминаниях сегодня утром, я не мог смириться с тем, что наша дружба будет разрушена из-за недопонимания.

«Друг, – повторил мой внутренний голос. – Недопонимание».

Чувство покоя, смешанное с грустью, наполнило меня. Если бы он произнес эту речь, состоявшую из причудливых фраз, громких признаний и закончившейся дружбой, кому-нибудь другому, то мог бы получить солидную пощечину. Если бы у этого человека в руке был полный стакан, я не сомневаюсь, что он без раздумий вылил бы его содержимое на голову Динчеру. Но Динчер говорил это мне, Нисан Тан, которая избегала его, потому что боялась сказать правду, и которая могла бы расценить дружбу как благословение.

«Он может существовать в моей жизни, не вдохновляя меня на роман», – сказал голос внутри меня. Это могло быть или не быть оправданием. Единственное, чего мне хотелось, – это не оставлять его снова.

Когда я заметила, что глаза Динчера выжидающе смотрят на меня, я моргнула и попыталась восстановить самообладание, вдохнув прохладный воздух. Расстояние в один шаг между нами все еще сохранялось. А мне хотелось взять его напряженное лицо в свои ладони и придать ему расслабленное выражение, к которому я привыкла. Как только эта мысль пришла мне в голову, я отогнала ее воображаемой метлой, потому что знала, что, если я подумаю еще немного, я сделаю это и не смогу остановить себя.

Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но замерла, услышав звук приближающихся шагов и последовавшее за этим ворчание.

– Дочка, ты где? Что случилось? Никак не возвращаешься.

Недолго думая, я бросилась к Динчеру и схватила его за руку, стараясь не думать, что впервые прикасаюсь к нему. Он уже собирался задать вопрос, но…

– Тсс! – тихо сказала я, и он замолчал.

Когда его взгляд стал более пристальным, я потянула его за собой, пытаясь спрятаться за деревом. Но мы не успели добраться до дерева – отец вышел из садовой калитки и повернул на улицу.

– Нисан? – произнес он одновременно сердито и смущенно.

Я глупо рассмеялась и быстро убрала руку с руки Динчера.

– Папа! – сказала я с преувеличенным удивлением.

В темноте я увидела, как отец осматривает Динчера. Это заняло много времени, учитывая его рост. Потом папа снова перевел взгляд на меня.

– У нас гости? – спросил он саркастически.

Я нервно сглотнула. Затем феминистская кровь, текущая по моим венам, внезапно хлынула в мозг. Я была двадцатисемилетней независимой женщиной, которая сама зарабатывала на жизнь и сама вела хозяйство. У меня не было настроения падать в обморок, потому что отец застал меня рядом с мужчиной!

– Позволь представить, мой друг Динчер, – уверенным голосом сказала я, сделав шаг в сторону. Затем я повернулась к Динчеру и указала на отца: – Динчер, это мой папа, Кенан.

Лицо Динчера выражало смущение и беспокойство, но при этом он держался перед моим отцом чрезвычайно уверенно. Настолько, что первым протянул руку.

– Здравствуйте, сэр, – сказал он уважительно.

Отец некоторое время смотрел на протянутую руку. Когда я подумала, что он уже никогда не ответит рукопожатием, он наконец ответил.

– Привет, – серьезно поздоровался папа (что с ним случалось крайне редко).

Динчер, казалось, был полон решимости смягчить его.

– Нисан много рассказывала о вас. Я рад, что мы наконец встретились, господин Кенан.

Я видела удивление на лице отца. «Кто этот парень?» – должно быть, подумал он.

– Нисан не сказала, что у нас будут гости. Прости, поэтому я немного удивлен.

– Мы давно об этом говорили. Я сказал, что не задержусь, просто заеду ненадолго. Это нормально, что она забыла. Я должен был сообщить заранее, это моя вина. Да и время не очень подходящее.

«Ну хотя бы моя семья будет думать, что я давно собиралась их навестить», – подумала я про себя.

Глядя на то, как Динчер ловко врет, я старалась не открывать рта. Кто знает, какими еще способностями он обладает, о чем я пока не знаю? Я погналась за дьяволом в своей голове.

– Ты уже приехал. Не уходи, не выпив чашку чая, – сказал отец, выслушав объяснения Динчера.

На этот раз я смотрела на отца широко раскрытыми глазами.

– Но ему нужно идти, – сказала я с фальшивой улыбкой.

– Вообще-то я могу немного посидеть.

Ответ Динчера заставил мое сердце, постаревшее от стресса, остановиться. Когда я уже хотела вмешаться и вызвать такси, чтобы выпроводить его, отец пригласил Динчера к нам.

– Давай, пройдем в дом.

– Что ты делаешь? – сердито спросила я, сжимая губы и наблюдая, как Динчер с вежливой улыбкой следует за отцом.

– Я пытаюсь провести с тобой побольше времени, – ответил он и пошел за папой.

Он был так спокоен, будто уже бывал в нашем доме. А вот про себя я этого сказать не могу. Я собиралась не показывать Динчеру настоящую жизнь Нисан, а теперь впускаю его в дом своих родителей. Вещи, которые должны были остаться в тайне, будут раскрыты, и у меня связаны руки. Я быстро догнала их, когда они уже собирались войти в калитку. Посмотрев через плечо отца, я разглядела удивление на лицах мамы и Эге.

– Нисан? – Мамины глаза изучали Динчера. – Дочь, ты забыла нас предупредить о том, что кто-то еще приедет? – Слегка посмеиваясь, она встала и подошла к Динчеру. Мама даже не пыталась скрыть свой восхищенный взгляд.

– Здравствуйте. Я Динчер. Приятно познакомиться, мадам. – После он нежно взял руку моей мамы и поцеловал ее.

Мои глаза выскочили из орбит, как в мультике, и вернулись на свое место. Когда мама хихикнула, довольная поведением Динчера, мое изумление только усилилось.

– Здравствуй, дорогой. Я мама Нисан, Нериман. Я тоже очень рада.

Когда Динчер сделал шаг назад, я встретилась глазами с единственным человеком в этом доме, который разделял мой ужас.

– Что происходит? – спросил Эге, беззвучно шевеля губами, глядя на меня и Динчера. Он не ожидал увидеть человека, с которым я порвала несколько дней назад, в саду у моего дома.

В ответ на слова Эге я лишь смущенно покачала головой. Через несколько секунд я поняла, что все смотрят на Эге, а Эге понадобилась еще пара секунд, чтобы быстро встать и через стол протянуть руку Динчеру.

– Эге, – коротко произнес он. На его лице появилось выражение неловкости, но затем он умело его скрыл.

– Динчер. – Он протянул руку в такой же холодной манере и пожал ладонь Эге с твердостью, заметной даже со стороны. – Приятно познакомиться.

– Мне тоже.

Когда армрестлинг между ними закончился, они отдернули руки, на которых остались отпечатки пальцев друг друга. Впрочем, у Эге была причина выступать против Динчера, и я могу его понять. Собственно говоря, Эге стал жертвой наших с Динчером отношений. Ведь это ему я рассказала обо всем, что происходило. Но в этой истории у Динчера не должно было быть никаких проблем с Эге. По крайней мере, я так думала.

Мама села с одной стороны за маленький прямоугольный стол, а папа – с другой. Я пересела на стул, на котором сидела раньше. Я не заметила гору вещей, сваленных на стуле рядом со мной. Наконец Эге и Динчер оказались передо мной, и, чтобы не касаться друг друга локтями, они сели по разным углам. И тут я подумала, стоит ли мне беспокоиться или смеяться?

– Динчер, дорогой! – начала мама.

Я посмотрела на нее широко раскрытыми глазами. Но, скорее всего, она не поняла моего сигнала.

– Как давно вы с Нисан дружите? Где вы познакомились? – продолжала спрашивать она.

Прежде чем ответить, Динчер выпрямился на своем месте и надел одну из вежливых улыбок, которые я привыкла видеть на его лице.

– Мы познакомились благодаря общему другу, думаю, год назад. – Он перевел взгляд на меня. – Не так ли, Нисан?

Я потеряла дар речи. Как легко он лгал! Как я могла доверять этому человеку после такого представления?

«Как будто ты отличаешься от него!» – воскликнул мой внутренний голос.

– Да, да, – сказала я, кивнув, – Мина нас познакомила. Они какое-то время работали вместе.

– Я очень соскучилась по Мине, – со вздохом сказала мама. – Жаль, что она не приехала сегодня с мужем и ребенком.

– Я скажу ей, и в другой раз вместе приедем.

Окинув меня взглядом, который говорил о том, что она мне не верит, мама снова повернулась к Динчеру. Моя мама была такой же, как я. Ей нравилось знакомиться с новыми людьми, узнавать об их жизни и допрашивать, как полицейский. Она стремилась, чтобы окружающие считали ее любознательным человеком.

– Значит, ты работаешь переводчиком? Или ты работаешь в издательстве Нисан? – Когда отец задал этот вопрос, взгляды снова обратились к Динчеру.

Однако мое сердце перестало биться. От паники потемнело в глазах, а в горле за несколько секунд стало сухо, как в пустыне. За прошедшие годы я поняла, что со мной может случиться все, о чем я думала, но вместо того, чтобы не пускать Динчера во двор дома, я пошла и познакомила его со своей семьей. Теперь Динчер знал, что я работаю в издательстве.

Теперь, когда рухнул план под названием «Герой моего романа», я могла сказать ему, что я писательница. Но для этого я бы предпочла более спокойное место, не хотелось признаваться за этим столом.

Когда Динчер посмотрел на меня со спокойной улыбкой, которую он старался сохранить на лице, я поняла, что ему нужна моя помощь. Но я уже была не уверена, жива ли я. Если то, что продолжало биться о грудную клетку, все еще оставалось моим сердцем, то я готова сбежать куда угодно, чтобы не утомлять его еще больше. И когда я умру, я сделаю все, что в моих силах, чтобы мое бедное сердце поместили в музей за его выдающиеся достижения!

– Да, папочка, – сказала я сладким голосом, приходя в себя. – Он иногда переводит книги для нашего издательства, как когда-то делала я.

– Как мило, – кивая, ответил папа.

Динчеру, похоже, понравилась его новая карьера. В то же время его смутила информация об «издательстве», которую он услышал от моего папы, а затем и от меня.

– Тогда почему ты не знаком с Эге? – Внезапный мамин вопрос вызвал новое напряжение за столом.

Эге, который был занят тем, что выковыривал семечки из лежащего перед ним арбуза, снова стал жертвой направленных на него взглядов. Но когда те же взгляды переместились на Динчера, у меня по спине начал струиться холодный пот.

– Потому что он работает удаленно, – пробормотал Эге. К счастью, он придумал хорошее объяснение.

– Динчер не приходит в офис, он работает из дома, – вмешалась я. – Иногда вместе с другими переводчиками он работает над совместными проектами и именно так познакомился с Миной.

Я гордилась совершенством нашей истории.

– Поня-ятно… – сказала мама, растягивая гласные.

Отец лишь кивнул головой. Казалось, они успокоились, узнав все о карьере Динчера. Но самые напряженные разговоры были еще впереди.

Я начала притворно зевать. Мой зевок, продолжавшийся несколько секунд и заразивший находящихся за столом, заставил всех зевнуть по очереди.

– Мы захотели спать? Мы так много съели! Правда, мы устали.

Мама была хорошо осведомлена об этой тактике, которую я использовала, чтобы дать понять гостям, засидевшимся допоздна, что пора вставать.

– Это от свежего воздуха, – сказал Эге, поняв мое беспокойство. – У меня тоже глаза закрываются.

Теперь мы оба смотрели на Динчера. Я пыталась сказать ему: «Вставай уже!», несколько раз шевельнув бровями, но, судя по выражению его лица, я выглядела как человек, который пытается рассмешить ребенка и строит смешные рожицы. Прошло всего десять, максимум пятнадцать минут с тех пор, как Динчер сел за стол, но я не думала, что смогу выдержать еще.

– Я, пожалуй, пойду уже, – сказал Динчер, поднимаясь со стула. Наконец он, видимо, понял, что моя цель не рассмешить его.

– А-а. Уже уходишь? Ты только присел. Я ничем тебя не угостила: поставила на стол кукурузу, и мы просто забыли о ней!

Динчер быстро встал и красноречиво попрощался.

– Даже такой короткий разговор с вами доставил мне огромное удовольствие. Я очень рад знакомству, – сказал он и направился к калитке.

– Но так не пойдет! – продолжала причитать мама.

– Мы ждем тебя в гости. Мне тоже не по себе, – добавил папа.

– Конечно, я обязательно приеду, сэр. Я буду очень рад увидеться снова.

Динчер попрощался с моими родителями, а затем повернулся к Эге. Это было то самое странное прощание, которое могут понять только мужчины, когда они опускают голову, глядя друг другу в глаза. После этого он ушел через железные ворота. И снова беспокойство промелькнуло на его лице, словно тень.

– Я скоро вернусь! – крикнула я и последовала за ним.

Последние несколько домов, в которых только недавно горел свет, теперь были совершенно темными. Вокруг не было ни звука, кроме шума, который указывал на то, что моя мама убирала со стола. Динчера нигде не было.

– Я здесь.

Я подпрыгнула от неожиданности и обернулась.

– Ты меня жутко напугал! – сказала я, и мое сердце забилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. – Почему ты там спрятался?

Он стоял рядом с деревом, за которое я недавно пыталась его затащить.

– Чтобы нас никто не побеспокоил, пока мы разговариваем. Проходи.

– Кто нам помешает? Ты боишься моих родителей?

– Нисан, конечно, нет, – сказал Динчер томно.

– Эге? – рискнула я на этот раз.

Он не отвечал несколько секунд.

– Я никого не боюсь. Ты можешь просто подойти сюда?

Не споря, я сделала, как он сказал, и подошла к дереву, остановившись в метре от него. Если наш разговор продлится долго, у меня может заболеть шея, ведь мне приходится задирать голову, чтобы смотреть ему в глаза.

– Ты мне не ответила, – сказал он нетерпеливо.

Когда он сказал, что хочет со мной дружить, я потеряла дар речи, но мысленно уже оценила это предложение и одобрила его.

– Мне бы очень хотелось, чтобы мы с тобой стали друзьями, – произнесла я.

Динчер вздохнул с облегчением. На его лице появилась искренняя улыбка. Он пошел на риск и проделал весь этот путь, чтобы исправить то, что считал недопониманием. Но никакого недопонимания не было, была только моя трусость.

– Как долго ты здесь пробудешь? – спросил он через некоторое время. Его зеленые глаза казались черными.

– Мне нужно вернуться завтра. – Мой голос выдавал всю тревогу, которую я пыталась скрыть.

Мне нужно было вернуться, потому что я не подготовила одежду для Барби, которую надо отправить почтой в понедельник.

– Ты сказала, что нечасто навещаешь свою семью. Почему не хочешь остаться здесь подольше?

– Работа… – пробормотала я, сжимая губы. Может, мне сказать ему сейчас?

Он покачал головой.

– Поскольку у меня нет постоянной работы, иногда я забываю, что людям есть чем заняться каждый день, – озорно сказал он.

Я заставила себя улыбнуться ему в ответ.

Когда Динчер широко открыл глаза, словно ему что-то пришло в голову, я пристально посмотрела на него, а когда он сказал:

– Та работа в издательстве, о которой все только что говорили… – я почувствовала, как у меня заколотилось сердце. – Каждый раз, когда я спрашиваю, ты всегда говоришь, что очень занята своей работой. Ты никогда не упоминала, что помимо онлайн-продаж ты еще работаешь в издательстве.

Мне некуда было бежать. Ложь, с которой я не хотела сталкиваться, всплывала одна за другой. Мне придется сказать ему, что я писатель, рискуя разрушить нашу только что зародившуюся дружбу.

– Я должна кое в чем признаться, но обещай, что ты не будешь меня ненавидеть.

Он выглядел ошеломленным и, даже не подумав, спросил:

– Ты замужем?

Я не смогла сдержаться и хихикнула:

– Я приводила тебя к двери своей квартиры, и ты только что познакомился с моими родителями. Как ты думаешь, я могу быть замужем?

По крайней мере, то, что я собираюсь сказать, не хуже, чем быть замужем.

«Это хорошее начало», – подумала я про себя.

– Ты не представляешь, на что способны люди, Нисан Тан. Разве ты совсем не смотришь дневные телешоу, что показывают по телевизору? – опустив напряженные плечи и с более спокойным выражением лица спросил он.

Я сразу вспомнила передачи, которые моя бабушка любила смотреть на полной громкости, потому что плохо слышала.

– Есть небольшой шанс, что я могла бы выйти замуж, – пробормотала я, оправдывая его страх.

Он задрожал, как будто по коже побежали мурашки.

– В любом случае хуже уже быть не может. Я жду твоего признания. Обещаю, что не буду тебя ненавидеть.

Вместо того чтобы рассказать ему, что я писатель, я предпочла обсудить широкий круг тем – от дневных программ до обязанности одиноких пожилых людей обращаться в больницу. Динчер ждал, что я скажу, с широко раскрытыми глазами.

– Ты ждешь, чтобы я поклялся?

Я была ошеломлена его вопросом. Покачав головой, я пробормотала:

– Нет, нет… – Затем я глубоко вздохнула и сказала: – Я очень сожалею, что солгала. Ты не можешь себе представить, как я сожалею и как мне стыдно за то, что я так поступила. Если бы это было в моих силах, я бы вернулась и взяла все свои слова обратно. Я не редактор в издательстве.

– Я знаю.

– На самом деле я… – остановившись, я посмотрела на Динчера, который, несколько раз моргнув, улыбался.

– Что ты сказал?

– Я знаю, – повторил Динчер. – Ты писатель.

В этот момент у меня появилось ощущение, что озорной ребенок установил батут в центре моего сердца и прыгает на нем. И я никак не могла прогнать этого негодяя!

– Как? – спросила я, удивленно глядя на него.

– Когда люди фотографируются с автором, они выкладывают фотографии в интернет, – ответил он со знанием дела. – И чтобы ты знала, они еще и имя этого автора пишут.

– Но у меня есть псевдоним! – внезапно сказала я. Мне долгое время удавалось скрываться.

– Твои родственники и сотрудники издательства знают твое полное имя. Они написали его под несколькими постами. Кстати, мне очень любопытно, что такое «Дж.»? Я не знал, что у тебя есть второе имя.

Хотя я думала, что это он будет удивлен, но именно я пришла в ужас, узнав, что мой псевдоним вот-вот войдет в историю. К тому же у меня было второе имя, из-за которого мое полное имя выглядело бы смешнее, чем оно есть на самом деле!

– «Дж.» – это шутка, которую сыграли со мной родители, – сказала я, отводя взгляд.

– Теперь мне стало еще любопытнее. – Он усмехнулся.

– Ты никогда не узнаешь.

– Твои читатели скоро и это разузнают.

Я посмотрела на него. Динчеру было очень весело. Хотя я знала, что он прав, я скрестила руки на груди и упрямо сказала:

– Такого не будет.

Он рассмеялся, уверенный, что однажды все равно раскроет тайну.

– Так, значит, с Миной и Эге ты там познакомилась, – сказал он, переводя разговор на другую тему. – Судя по тому, что говорят твои родители, ты, должно быть, очень близка с ними.

– Да, – подтвердила я. – С Миной мы дружим с детства. Мы учились на одном факультете в университете. И жили в одном доме, пока она не вышла замуж. Эге – мой редактор с момента выхода моей первой книги. Мы познакомились семь лет назад.

Несмотря на темноту, я видела, что его глаза слегка прищурились, а во взгляде появилось задумчивое выражение.

– Мило, – пробормотал он неопределенно. Но в его тоне чувствовалось недовольство. – Ну а как насчет онлайн-продаж?

Несмотря на прохладную погоду, палящий жар, распространившийся от макушки по всему телу, заставил каплю пота скатиться по моей спине. Если и было что-то хуже, чем то, что он узнал мой псевдоним и раскрыл мою личность как писателя, так это то, что я шила одежду для Барби, которую продавала в интернете.

– Подработка!

Этот ответ внезапно сорвался с моих губ. И мне показалось, что я ударилась головой о ствол дерева, возле которого мы стояли. Но я по-прежнему считала, что имею право держать несколько постыдных подробностей своей жизни при себе.

Я с тревогой ждала его реакции, но он лишь покачал головой. Видимо, для него оказалось неважным то, что я придумала себе фальшивую профессию.

– Значит, ты уже давно пишешь книги, – сказал он, желая показать, что впечатлен.

Любит ли он читать? Кто знает, может быть, ему бы понравились мои книги, которые никто никогда не брал в руки и даже не читал текст на обороте обложки.

– Это мой способ самовыражения. Еще до первых публикаций я постоянно что-то писала. И вот однажды удача улыбнулась мне.

– Назвать это удачей было бы несправедливо по отношению к тебе, – улыбнувшись, сказал он.

Я с изумлением посмотрела на человека, который, похоже, намеревался вырвать мое сердце из привычного места.

– «Летний сон», «Вечное прощание», «Ночь в твоих глазах», «Незаконченные дела…» Они все великолепны. Но моя любимая – «Для нас».

Я глядела на него во все глаза. Испытывая замешательство, я не знала, что сказать. Пока я думала, что прячусь от него, он прочитал все мои книги, в которые я вложила все свои мысли. У него даже была любимая!

– Ты действительно все прочитал? – спросила я недоуменно. – Когда?

– Я нашел тебя сегодня утром, но узнал о твоих книгах несколько дней назад, а скорость курьерской доставки облегчила мне задачу.

Мое удивление никак не проходило. Похоже, что счастье, скрытое за волнением, еще некоторое время будет согревать мое сердце.

Пока я, словно укутанная в мягкую вату, наслаждалась приятными ощущениями, Динчер спросил, как будто посыпав мое тело острыми шипами:

– Почему ты мне не сказала?

– Потому что… – бормотала я, а шипы один за другим словно вонзались в мое тело.

Динчер смотрел на меня, не отрывая глаз, и мне казалось, что он наблюдает за моими мыслями.

– Если ты хотела сохранить их в секрете, тебе не следовало публиковать их, дорогой писатель.

«Дорогой писатель».

У меня на груди сидел слон? Или даже мамонт! Если нет, то мои подозрения на проблемы с сердцем становились все более реальными.

– Я не хотела, чтобы ты знал меня как писателя, – ответила я через несколько секунд, – когда люди узнают о том, что я писатель, начинают приставать со своими выдуманными историями, которые кажутся им интересными, хотя на самом деле это не так, и просят меня их написать. Ты не представляешь, как это утомительно.

Когда он рассмеялся, его глаза, освещенные уличным фонарем, засверкали.

– Значит, ты зря скрывала это от меня. Я не претендую на то, чтобы о моей жизни написали книгу.

Улыбнувшись ему в ответ, я услышала свой внутренний голос, кричащий, что это вполне возможно. Но я перечеркнула эту мысль и отбросила в сторону другие свои бесполезные черновики.

– А ты почему солгал моим родителям? – спросила я, покачиваясь на месте. Настала моя очередь ждать ответа.

Его взгляд бродил по пустынной улице.

– Я не хотел, чтобы они узнали, что их дочь, которая живет одна в другом городе, привела домой мужчину, которого встретила на автобусной остановке посреди ночи. Или я совершил ошибку?

Я смущенно посмотрела на него, поджав губы.

– Теперь, когда я услышала, как это звучит, то, что я сделала, совсем не кажется мне хорошей идеей.

– Слишком поздно, – усмехнулся он.

Я продолжала раскачиваться на месте.

– Куда ты пойдешь сейчас? – спросила я тихо. Так поздно, да еще и в летний сезон найти комнату было очень трудно. – Ты можешь остаться у нас дома на ночь, если хочешь. Тебе не обязательно уходить.

– Спасибо за предложение, – вежливо ответил он. – Я и так доставил немало хлопот твоей семье. Ты была права. Мне следовало поговорить с тобой и уйти, не заходить в дом.

– Если бы ты так поступил, то я бы не узнала, что ты читал мои книги и тебе понравилась самая сентиментальная из них. – Я рассмеялась и посмотрела на его лицо, которое светилось от улыбки.

– Ну и что, что я немного сентиментален? – спросил он, наморщив нос. – Лучше объясни, почему тебе так нравится заставлять главных героев страдать?

– Если я начну объяснять тебе это сейчас, то папа точно за нами придет. – Я кивнула в сторону дома.

Он рассмеялся. Некоторое время мы смотрели друг на друга, тихонько хихикая. Я думала, что грусть, которую я почувствовала, когда дошла до кончика рожка, поедая наше мороженое, останется со мной надолго, но сегодня Динчер привез счастье в мое сердце, преодолев километры.

– Думаю, Эге останется здесь, – выдал Динчер несколько минут спустя. Это скорее был вопрос, а не утверждение.

– Да, – кивнула я и посмотрела на него. Его лицо приняло равнодушный вид, чтобы скрыть мелькнувшее в глазах беспокойство.

– Хорошо, – процедил он. – По дороге сюда я видел неподалеку стоянку такси. Спокойной ночи, дорогой писатель.

Я широко улыбнулась, а про себя отметила, что в ближайшее время мне надо записаться к кардиологу.

– Спокойной ночи, Динчер.

Он повернулся и пошел по улице, а я смотрела вслед человеку, что явился нежданно-негаданно с неожиданным предложением и сделал эту ночь прекрасной.

– Нисан?

Я обернулась. Эге медленно приближался, оглядывая улицу.

– Ушел, – сказала я прежде, чем он спросил.

Его настороженный взгляд расслабился, а затем стал вопросительным.

– Ты сказала, что больше не увидишься с ним, – сказал он, подходя ко мне. Карие глаза смотрели пристально, как никогда раньше. – Я думал, что твой план по написанию этого фальшивого романа подошел к концу. Что заставило тебя передумать? Когда этот парень успел так подружиться с тобой, что пришел в дом твоих родителей?

Я пыталась найти логичные ответы на вопросы Эге.

– Все было кончено. – Я глубоко вдохнула. – Когда на свидании я поняла, что больше не контролирую свой план, я решила не продолжать с ним отношения. Все силы, которые я вкладывала, были бы потрачены напрасно, если бы однажды я исчезла из его жизни. Когда он узнает правду или когда мой роман будет написан. Вместо этого я хотела уехать, пока он еще помнит меня хорошей. А он приехал сюда из Стамбула только потому, что хотел, чтобы мы остались друзьями.

– Нисан, ты сблизилась с ним, чтобы написать свой роман. Ты не искала ничего большего. И если он не может вдохновить тебя, зачем продолжать с ним общаться?

– Разве каждый человек, который приходит в нашу жизнь, не дает нам возможности взглянуть на нее с другой стороны? Кроме того, чтобы написать романтическую комедию, мне обязательно попадется на пути человек, который ничего не будет для меня значить, не причинит мне боли, даже если я однажды вычеркну его из своей жизни. И если нужно, я могу даже написать историю о дружбе вместо романтической комедии.

– Ты понимаешь, что отказалась от своей мечты ради дружбы с ним? – Эге недоуменно смотрел на меня. Казалось, он хотел удостовериться, не сошла ли я с ума. – Ты пригласила мужчину, которого едва знаешь, в дом к родителям. И вынудила нас с Миной поручиться за него, сказав, что мы с ним знакомы.

– Он не заставит тебя пожалеть об этом. Ты думаешь о нем плохо, потому что не знаешь его, но беспокоиться не о чем. Я не отказываюсь от своей мечты. Я же сказала тебе, что найду кого-нибудь. Того, с кем я легко расстанусь, когда роман будет закончен. И мы больше никогда не увидимся, и никому из нас не будет плохо.

Эге не был удовлетворен моим ответом. Его взгляд становился все более тяжелым. Я знала, что он любит быть «спасателем», но иногда переходит границы. Мне казалось, что сейчас один из таких моментов, и чем дальше, тем меньше у меня оставалось терпения.

– А что, если появится следующий парень и скажет: «Ты мне небезразлична»? Ты и с ним будешь дружить? – с раздражением спросил Эге.

Прежде чем я успела ответить, он добавил:

– Можешь не беспокоиться о продажах своей книги. Если все твои «друзья» купят по одной, ты уже станешь бестселлером New York Times.

Если бы это было возможно, то треск моего разрывающегося сердца раздался бы в ушах.

– Ты несешь чушь, Эге. Ты сам не понимаешь, что говоришь. – Мой голос становился слабее.

– Я хочу, чтобы ты завязала с этой дерьмовой дружбой, – решительно сказал он. – Потому что из этого ничего не выйдет. Так же как и план «Герой моего романа» не сработал.

– «Герой моего романа» сработал бы, – сердито возразила я, но мой голос все еще дрожал. – Если бы мы… – Я замолчала, не закончив предложение.

Взгляд Эге потихоньку смягчился, показывая, что он услышал обиду в моем тоне. Его темные глаза внимательно изучили мое лицо, и до него наконец дошло, что он совершил ошибку, набросившись на меня.

– Нисан, ты не можешь дружить с тем, чье знакомство с твоими родителями построено на лжи и тайнах. – Теперь Эге говорил мягче. В его голосе звучали забота и скорее беспокойство, чем гнев.

– Он знает, что я писатель. Я сказала ему. Больше нет лжи.

– Ты уверена, что он поддержит тебя, когда ты пойдешь на свидание с кем-то еще ради своего романа?

Я молча посмотрела на Эге. Я боялась, что ответ, который слетит с моих уст, докажет его правоту.

– Не ты ли говорила мне, что любовь можно планировать? Что это снижает риск до минимума. А если не планировать, не будешь знать, что произойдет… Что, если то чувство, которое заставляет тебя отпустить его, привязывает тебя к нему? Что, если все обернется катастрофой? У тебя ничего не будет, Нисан. Ты ставишь под угрозу свою карьеру. На самом деле ты рискуешь всем, оставаясь с ним.

Он, прищурившись, молча посмотрел на меня. Эге искал слова, которые причинили бы мне меньше боли и привели бы в чувство, подбирал нужные среди тонны слов, которые вертелись у него на языке. Наконец он нашел их.

– Это главная проблема персонажей, которых ты описываешь, – прошептал он. – Они действуют не задумываясь, говорят о своей самодостаточности, а в итоге срываются в трясину, из которой даже ты не можешь их вытащить. Их истории всегда остаются неоконченными. Надеюсь, ты не станешь такой же, как твои герои.