Любовь – это когда ты предан кому-то всем сердцем, даже если ты далеко

В миленьком городке Эгейского региона я сидела на скамейке с маленьким блокнотом в руках и делала пометки для своих книг. Я смотрела на волны, и они вызывали в моей голове прекрасное воспоминание. Мне хотелось потерять память, как в турецком сериале… Я поморщилась, когда мой телефон издал звук, означавший, что пришло сообщение. Он лежал на скамейке и своим существованием напомнил мне о том, о чем я не хочу вспоминать.

Я не могла даже прикоснуться к нему.

Оставив Динчера в магазине мороженого, я убежала домой, стараясь шагать как можно тише. После горячего душа, небольшой истерики и краткого разговора по телефону с Миной мне удалось немного успокоиться. По совету Мины, на следующий день я встала с дивана, на котором планировала проспать до самой смерти, и быстро собрала чемодан. Первым же рейсом я улетела и вскоре уже была у родителей, а затем на пляже, чтобы провести некоторое время в одиночестве. Вселенная была на моей стороне во время этого путешествия. Мне все удавалось, идеально подходило расписание самолета, автобусов, как будто они ждали меня! Через двенадцать часов после начала моей депрессии я была за много миль от своего дома.

Уже стемнело, но поскольку начался летний сезон, на пляже было полно отдыхающих, занятых фотографированием каждого уголка. Слово «фотография» навеяло воспоминание, которое я не могла вынести, и я снова размечталась о потере памяти.

Я глубоко вздохнула и потянулась за телефоном. Имя «Эге» снова светилось на экране. Я нажала на сообщение.

Эге: «Где ты?»

Эге: «Могла бы хоть сообщить, что не придешь».

Я размышляла, что хуже – отправиться на презентацию или оказаться за сотни километров от города, где я жила с окаменевшим сердцем. Это был настолько сложный вопрос, что, найдя на него ответ, я могла бы выиграть главный приз в конкурсе вопросов на миллион.

Нисан: «Вчера утром Динчер позвонил и попросил купить ему кофе».

Эге: «Ты провела с ним всю ночь?»

Нисан: «Нет».

Эге: «Тогда почему ты не пришла?»

Нисан: «Я была занята завершением плана «Романтическая любовь» с Динчером».

Эге: «Что-то случилось? Ты дома? Мне зайти?»

Неужели он пытался прийти ко мне на следующий день после презентации? Он же должен был пригласить Аслы, свою спутницу, на завтрак! Приоритеты этого парня нужно было подкорректировать.

Нисан: «Я не дома. Я у родителей. До того как ты спросишь, я отвечу: Мина знает, где я».

Эге: «Я позвоню через пять минут. Ты расскажешь, что произошло».

Нисан: «Я запрещаю тебе мне звонить. Иди позвони Аслы, пригласи ее куда-нибудь. Мы поговорим завтра».

Я посмотрела на гуляющих людей. Меня очаровали яркие цветы, которые делали окрестности похожими на картину, и звуки музыки, доносившиеся из кафе. Я взяла телефон и сфотографировала вид. Хоть это и не вписывалось в сегодняшний план, я поделилась этой фотографией в своей социальной сети. Мне не стоило давать людям повод для обсуждения.

Я положила блокнот в сумку, встала и медленно пошла к дому. Я устала. Мой внутренний голос будто разделился на тысячу частей, и каждая говорила что-то свое. Мне было трудно следить за своими мыслями. Я виновата. Я не права. Мне вообще не следовало этого делать. Я это заслужила. Я этого не заслужила. Я поступила правильно. Это было лучшее. Я скучаю. Если бы. Может быть.

«Хотела бы я уметь решать, как поступить, так же здорово, как умею заставлять себя страдать» – эта мысль выделилась среди других обличительных идей и была спрятана в отдельный угол.

Раньше мне говорили, что я должна совершать ошибки и что это единственный способ познать истину. Возможно, я настолько привыкла совершать ошибки, что по-другому и не научилась. Однако я уже взрослая. Но когда человек подрастает, знания и мудрость не выдаются ему в комплекте. Как я могу быть готовой к ошибкам, если жизнь так изменчива и полна сюрпризов?

Я заметила самокат, привязанный к одной из скамеек на пляже. Единственное свидетельство того дня, что я провела с ним, это фотография похожего самоката в моем телефоне. В моем сознании внезапно возникло лицо Динчера. Я представила, как его зеленые глаза, сияющие между длинными и загнутыми ресницами, щурятся, когда он улыбается.

Я вспомнила эти глаза, когда мы смотрели друг на друга в последний раз, – смущенные, с неловкой улыбкой. Я знала, что хочу его видеть, всегда, даже когда взяла такси и оставила его на автобусной остановке в нашу самую первую встречу. Тогда я ехала домой и не думала ни о чем, кроме того, что я больше никогда его не увижу.

А потом я увидела его в том кафе. И это можно было расценить только как вмешательство судьбы. Я объявила его человеком, который мог бы вдохновить меня на написание романа, на первой главе которого я застряла.

Это было моим оправданием, и я проигнорировала то, что могло произойти. Я зарезервировала место в своем сердце, которое хранила в тайне долгие годы для человека, с которым хотела быть вместе. Мне не нужно было встречаться с ним ради книги. Я оставила Динчера с воспоминаниями, которые он захочет забыть, когда еще ничего не произошло, чтобы спасти его от новых. Я не позволила судьбе познакомить его с моей жестокостью. Именно поэтому мне пришлось отпустить его.

Не только физически, но и мысленно, как бы тяжело это ни было.

* * *

Спустя шесть дней

– Я пришла! – крикнула я, открывая садовую калитку, в то время как отец пытался разжечь барбекю.

– Добро пожаловать, дочка, – приветствовал меня он, поднимая глаза и снова возвращаясь к барбекю. – Что случилось? Не прошла твоя тоска по поселку? Уходишь каждое утро и на целый день.

– Нет, еще не прошла, – ответила я, шаркая тапочками и выходя на крыльцо. Хотя я имела в виду совсем другое, ему этого не сказала. – Здешний воздух мне всегда идет на пользу.

Я открыла москитную сетку и вошла в дом через открытую дверь. Звук удара ножа по деревянной доске, доносившийся из кухни, говорил о том, что мама продолжала готовиться к сегодняшнему застолью.

– Когда я звонила, ты сказала, что все готово и помощь не нужна. Почему ты мне не сказала, я бы пришла пораньше.

Мама оглянулась через плечо:

– Мне хотелось, чтобы ты подышала свежим воздухом и прогулялась. В этом огромном городе не осталось даже парков. Почему ты решила уехать, с момента твоего приезда не прошло и недели?

– Работа ждет.

– Хорошо, Нисан, – с сожалением сказала она и посмотрела на меня. – Я думала, ты еще немного побродишь по окрестностям. Ты сегодня рано вернулась.

Я подошла, отодвинула один из стульев и села.

– Сегодня я была только на набережной.

Она вернулась к разделочной доске и начала нарезать помидоры.

– Нисан, ты так и не рассказала мне, почему вдруг приехала? Ты обычно не появляешься здесь без предупреждения.

– А разве мне нужна причина? Я всегда хочу к вам, но не всегда могу, потому что нет времени.

Когда меня спрашивали, я отвечала, что у меня нет времени навестить семью. Причина, по которой я не приезжала к ним в те дни, когда у меня было много свободного времени, была другой. Дело было в том, что, приезжая к родителям, я больше, чем в городе, чувствовала себя ребенком, успехами которого они не могут хвастаться, как соседи. Видимо, я была глупа, полагая, что сравнения с соседскими детьми останутся только в школьном или университетском времени.

– Вчера приехал сын Нурджан, – сказала мама, перебирая огурцы, – он приезжает только раз или два в год, потому что работает за границей. Глядя на тебя, можно подумать, что ты работаешь в космосе.

Я глубоко вздохнула и, блуждая взглядом по дому, вспомнила, как в детском саду мама заставляла меня рисовать человечка, потому что мой одногруппник нарисовал человечка лучше меня. Я вспомнила, как она заставляла меня читать до утра, чтобы я могла занять первое место в конкурсе по чтению среди своих сверстников в начальной школе, говоря, что четырех часов сна мне достаточно. Вернувшись домой в первый день учебы в старших классах, я вдруг вспомнила об учебниках, которыми отец завалил мою комнату. Всю старшую школу я ходила на дополнительные курсы, и в выпускном классе от стресса у меня стали клочьями выпадать волосы. Отец до последнего дня проверял мои успехи на тренировочных тестах. Они так старались, но не получили того, чего хотели. Я не стала ни инженером, ни врачом. Несколько раз я слышала это в разговорах с нашими родственниками. Со мной было так сложно, что мама с папой не решились завести еще одного ребенка.

Хюлья: «Ради бога, кому она нужна? На ее месте я бы тоже не пришла на презентацию. Ее контракт скоро истекает. Не думаю, что ей его продлят».

Сообщение было удалено отправителем до того, как я разблокировала экран. Хюлья по ошибке отправила сообщение, что было предназначено кому-то другому, в общую издательскую группу.

– Что случилось? – взволнованный мамин голос заставил меня быстро сменить выражение лица, которое не скрывало беспокойства.

– Ничего, – пробормотала я, – я снова наткнулась на одно из объявлений о потерянной собаке.

– Нисан, ты, как всегда, ищешь место, где можно пожалеть себя, – проворчала мама.

Я не могла сказать, что кто-то находит способ расстроить меня, пока я нахожусь здесь. Вскоре на мой телефон пришло еще одно сообщение.

Эге: «Я собираюсь поговорить с Хюльей».

Некоторое время я смотрела на текст сообщения на экране. Сообщение было удалено за короткое время, но это означало, что его читали и другие, а не только я.

Я знала, что Эге не считает меня слишком слабой и неспособной защитить себя, он просто хотел, чтобы я поняла, что он на моей стороне. Но когда он это написал, я почувствовала унижение. Если кто и должен был поговорить с Хюльей, так это я.

Я решила не разговаривать с ней вообще.

Нисан: «В этом нет необходимости. Я проигнорирую это».

Эге: «Если ты это сделаешь, они продолжат нападать на тебя. Только позволь мне, и они больше никогда не скажут тебе ни одного слова».

Нисан: «Все, что она написала, правда. Она просто разместила не в той группе. Пожалуйста, забудь».

Выключив телефон и оставив его на кухонном столе, я поднялась в свою комнату, включила светильник и легла на кровать. Глядя на звезды, которые я наклеила на потолок в первые годы учебы в школе (половина из них отвалилась, а клей остался), я вспомнила, как смотрела на эти звезды по ночам, когда мне снились кошмары. Сейчас они не могли светить из-за света моего ночника, но я знала, что, когда стемнеет, они снова превратят мой потолок в небо.

Вечером, когда отец сказал, что мясо готово, я спустилась во двор. Я не спала, но от тусклого вида комнаты меня клонило в сон.

– Ложись сегодня пораньше, – посоветовал отец, увидев, что я зеваю.

Я кивнула, потянулась к столу и начала наполнять свою тарелку. Я бы хотела сказать, что у меня пропадает аппетит от плохого настроения, но у меня все было наоборот, и мне следовало бы уделять больше внимания своему психическому здоровью, учитывая, что каждый съеденный кусочек приземлялся на моих бедрах.

К концу ужина я так объелась, что мне понадобились две бутылки минеральной воды. Мама и папа поняли, что что-то не так, еще несколько дней назад, – когда увидели меня у ворот, но после этого ужина у них не осталось никаких сомнений.

– Я варю кукурузу, – сказала мама, когда мы переходили из сада в дом, – ты будешь есть или пойдешь спать?

Она знала, что я не смогу отказаться от кукурузы. Поэтому она так быстро предложила второй вариант.

– Я съем, – сказала я, ставя бутылку с минеральной водой на стол.

Когда свет автомобильных фар, освещавший переднюю часть садовой калитки, заставил всех нас посмотреть на двери, отец приготовился встать.

– Мы кого-то ждем? – спросил он, глядя на маму.

– Не-е…

– Тогда это опять какой-то наглец пытается припарковать свою машину перед нашим домом, – сердито проворчал отец, направляясь к железным воротам.

– Это такси? – спросила мама, слегка откинувшись назад и пытаясь разглядеть, кто едет.

Я была слишком измотана, чтобы разбираться с наглым человеком или гостем, который был так глуп, чтобы прийти в столь поздний час. Все, чего я хотела, – это съесть свою кукурузу с большим количеством соли и лечь спать.

– А-а-а! Добро пожаловать, сынок! – Услышав звук закрывающейся двери машины, я обернулась, гадая, чем вызвано удивление отца. Сынок?

Когда мама встала, я обернулась.

– Нисан не сказала нам, что ты приедешь. Если бы мы знали, то оставили бы для тебя ужин. Ах, Аллах, как жаль!

Услышав свое имя, я стала вслушиваться в разговор. Привстав, я увидела отца и стоящего рядом с ним Эге.

– Она, наверное, забыла, потому что устала, – сказал Эге, и они с отцом вошли в ворота сада, – она очень занята в последние дни.

Он поднял на меня взгляд, и в его глазах мелькнул легкий намек на сарказм. Как будто он злился, что я не ответила на девять из десяти его сообщений. Пока он изумленно смотрел на меня, я встала, но мама давно уже обошла стол, раскинула руки и спешила обнять Эге.

– Добро пожаловать, дорогой Эге! Почему ты не позвонил и не предупредил меня заранее? Как ты?

Я наблюдала за тем, как они заворачивают Эге, словно коврик, чтобы спрятать за дверью.

Я написала Эге, сразу отключила телефон и больше не брала его в руки. За это время он успел проделать весь этот путь? Приехать из Стамбула? Наверное, он звонил мне, чтобы сообщить, но я не видела? Что он здесь делает?

– Я в порядке, тетя Нериман. Я не хотел тебя беспокоить. Как поживаешь?

– Что за слово такое «беспокоить»! Я в порядке, дитя мое. Видеть твое лицо – это счастье! Как здорово, что ты приехал. Почаще приезжайте!

– Мы заняты, мамочка, – сказала я властным тоном, глядя на Эге. – Слушай, я даже забыла, что Эге приедет.

Когда Эге посмотрел на меня взглядом «позже поговорим», я ответила ему взглядом «вот именно». Это будет двусторонний допрос.

– Не стой, давай, проходи, присаживайся. – Отец указал на один из стульев.

– Дай-ка я проверю кукурузу, готова ли. Ты голоден, сынок?

– Нет, тетя Нериман, я совсем не голоден, и уже довольно поздно. Я боялся, что разбужу вас.

– Сыночек, мы не ложимся рано. Ты что, забыл? Давай я принесу тебе кукурузу. Хотя бы ее съешь.

Мама вернулась на кухню, а я продолжила присматривать за Эге.

Когда я писала первую книгу, я пригласила своего редактора, которого тогда едва знала, в гости к себе домой. Я и не подозревала, что Эге станет магнитом для моих родителей. С самого первого дня он очаровал всех, его угощали вкусными блюдами, ему дарили подарки. Матери, чьи дочери достигли возраста «невест», окружали Эге со всех сторон и показывали фотографии дочек на своих мобильных телефонах.

«Смотри, это моя средняя дочь».

«Она училась в этой школе».

«Она очень хорошо готовит. Эту долму она приготовила».

С того дня Эге несколько раз приезжал в дом моих родителей, и с каждым годом интерес соседей к нему рос. С годами дочери соседей одна за другой повыходили замуж, и их осталось совсем немного. Однако интерес оставшихся не ослабевал. К счастью, была глубокая ночь, и на этот раз Эге никто не увидел. Если бы это случилось, у меня был бы лишний повод схватить его за воротник.

Папа непринужденно болтал с гостем, а когда мама вернулась с кукурузой, начался, как обычно, разговор о его личной жизни.

– Я ни с кем не встречаюсь, – сказал Эге, улыбаясь.

– Не понимаю, почему такой красивый молодой человек, как ты, одинок! – недоумевала мама, не обрадовавшись ответу Эге.

– Может, ему так больше нравится, – вставила я, сложив руки на груди, и бросила такой взгляд на маму, что она прищурилась.

– Может, и так, а может, и нет.

– Какая разница? – весело сказал отец. – Он молод! Куда спешить?

Когда речь шла о мужчинах, даже двадцать девять лет считались ранним возрастом для брака. Неудивительно, что я хотела бы родиться мужчиной, если мне суждено снова прийти в этот мир.

– Если найдется добрая, красивая девушка, я все устрою, – заявила мама, не обращая внимания на отца.

Лицо Эге становилось все краснее и краснее, и я не могла позволить матери мучить его и дальше.

– Мама, может, поэтому он и не приезжает! – воскликнула я, указывая на Эге. – Потому что ты начинаешь искать невесту, как только он переступает порог нашего дома.

– Конечно, нет! – смущенно ответил Эге.

– Я уверена, что он не бежит от брака, как ты, – возразила мама. Затем она повернулась к Эге, как бы жалуясь: – Она ставит эмодзи с кольцом на свои профили во всех социальных сетях, чтобы ей никто не писал!

– Потому что я не хочу выходить замуж за случайного парня из моего почтового ящика! Меня больше интересуют те, кого я встречаю на автобусных остановках в жутких районах.

– Может, ты встретишь хорошего человека. Зачем ты портишь свою судьбу?

Когда я глубоко вздохнула, перед садовой калиткой показался свет фар еще одной машины. Я была полна благодарности к тому, кто приехал, прервав этот разговор, и стрелой вскочила со стула.

– Если это гость, я его отправлю, если чужой, то прогоню!

– Не отправляй, если гость, это некрасиво!

Не отвечая кричащей мне вслед матери, я отперла железную дверь и вышла на улицу.

Поскольку я была чрезвычайно решительна, я поставила в неловкое положение свою семью, которая уже много лет живет в этом районе. Если бы он был гостем, я бы проводила его, если бы он был чужим, я бы его выгнала, а если бы он был жестокой тетей – охотницей за женихами, гоняющейся за Эге, я бы принесла перцовый баллончик из сумки!

Когда задняя дверь машины наконец открылась и из нее вышел высокий мужчина, все мои планы рухнули, будто я прыгала со скалы раз за разом, очарованная песней русалки. Хотя мои ноги дрожали от волнения, сердце сотрясало тело каждым ударом.

– Хорошего вечера! Хорошей работы, – сказал он водителю, закрыв дверь и отступив на несколько шагов назад, чтобы позволить такси уехать.

Машина сдала назад, и через некоторое время фары перестали слепить глаза. Наконец уличные фонари осветили его лицо, как в ту ночь, когда я впервые его увидела.

Это был Динчер.