Любовь – это выбирать свое несчастье ради его счастья

Мы с Динчером взяли напрокат по велосипеду и поехали по пляжу, и я словно вернулась в прошлое. Мне казалось, что воспоминания, связанные с велосипедом, не могут быть дурными, я поняла, что улыбаюсь, даже когда вспоминаю свои разбитые коленки, как я тогда упала и долго плакала.

– Прошло действительно много лет! – обернувшись к Динчеру, крикнула я. – Раньше я столько каталась на велосипеде, что мама боялась, что у меня ноги станут мускулистыми, как у футболистов. – Ляпнув это, я поняла, что сказала лишнее, и смутилась. – Конечно, не у всех, кто ездит на велосипеде, ноги как у футболиста. Мама, возможно, солгала, чтобы заставить меня побольше сидеть дома.

– Я думаю, что этот вариант имеет больше смысла, – смеясь, ответил Динчер. Он посмотрел на меня своими зелеными глазами из-под солнцезащитных очков. – Значит, в детстве ты не очень-то сидела дома.

И снова несколько озорных воспоминаний появилось у меня в голове.

– Совсем немного, – весело сказала я. – Если я не играла в куклы, меня никто не мог забрать с улицы.

– Классно, – сказал Динчер, и я почти услышала его вздох. – Мои родители не позволяли мне много играть на улице.

– Случай чрезмерной опеки? – спросила я, маневрируя, чтобы не сбить маленького мальчика, который прыгал передо мной. – Смотри, некоторые совсем не следят.

Его смех был смешан с грустью.

– Немного больше, чем просто опекающие родители. – Он отвернулся и посмотрел на море.

Я взглянула на его каштановые волосы, золотом отливающие на солнце. То, что он избегал говорить о семье, показывало, что на этот раз мы затронули его печальные воспоминания.

Это значит, что было что-то, о чем он не хотел говорить, как и я со своим разбитым сердцем, которое я опутала электрическими проводами, и никто не мог пробраться к нему. Мой взгляд упал на людей, которые расположились на пляже и забросили удочки в море.

– Пойдем ловить рыбу? – сказала я внезапно.

Это предложение, которое я сделала, чтобы снять странное напряжение между нами, заставило его тотчас повернуть голову в мою сторону.

– Рыбу? – спросил он, не в силах скрыть удивления.

– Да! – сказала я с нетерпением. – Мы возьмем удочки и куриную грудку для приманки. Ловим рыбу, пока не проголодаемся. Тот, у кого меньше всего рыбы, платит за ужин!

– Все равно ты угощаешь, – сказал он, смеясь, – но мы можем побороться за мороженое.

Я не могла поверить, что он забыл о кофе, который купил по дороге ко мне.

– Ладно, тогда соревнуемся за мороженое.

Динчер с помощью телефона нашел магазин, где мы могли купить необходимые товары, и мы поехали туда. Солнце уже палило не так нещадно, и жара постепенно убывала, когда мы вернулись на пляж с удочками и двумя небольшими упаковками куриной грудки. Оставив велосипеды в специально отведенном для этого месте, мы взяли удочки и открыли курицу. В тот момент, когда я насаживала кусочек курицы на крючок, Динчер остановил неожиданным вопросом:

– Как мы будем ловить рыбу на это?

Я медленно повернула голову к нему, чтобы понять, серьезно он спрашивает или нет. Он выглядел вполне серьезным.

– Ты никогда раньше не ловил рыбу?

Он покачал головой.

– Хорошо… – пробормотала я, переводя взгляд на сверкающее море. Я могу научить Динчера ловить рыбу. – На самом деле это очень просто. Как видишь, эта удочка имеет два крючка. На них мы прикрепим кусочки курицы, а затем со всей силы бросим в море. Насколько я знаю, никакой другой специальной техники нет. И посмотри на ведра мужчин по соседству! Даже если ты случайно уронишь удочку в море, вытащив ее, ты все равно что-нибудь поймаешь.

Динчер надел солнцезащитные очки на голову. Когда он это сделал, мне потребовалось усилие, чтобы продолжить разговор. Я давно не видела его сияющих зеленых глаз, и теперь мне захотелось предупредить его, чтобы он так внезапно не снимал очки.

– Кто тебя этому научил? – спросил он, после того как внимательно прослушал все то, что я рассказывала.

– Мой отец. Мы очень часто ходили на рыбалку. А теперь я даже не могу найти время, чтобы навестить родителей. – Мой тон стал туманным.

– Почему ты всегда используешь слово «раньше», когда говоришь о вещах, которые делают тебя счастливой?

Своим вопросом он зажег свет в моем сознании. Я на самом деле так много раз сегодня сказала «раньше», «в прошлом».

– Я не знаю, – пробормотала я, начиная насаживать курицу на крючки. – Мне трудно угнаться за ритмом жизни. Я уже говорила вроде, но повторю: раньше все было как будто медленнее, дни были длиннее и более насыщенными. Может быть, я начинаю стареть?

– Ты права, – задумчиво сказал Динчер. В его голосе слышались отголоски скрытой боли. – Раньше время было бесконечным. Я смотрел на часовую и минутную стрелки и представлял, как они быстро вращаются. Но эти маленькие палочки двигались очень медленно.

Я не была уверена, что хорошо поняла его слова. Как будто он отвечал не мне, а говорил о воспоминаниях, которые его печалили. Чувства, наполнявшие его глаза, заставили меня подумать, что он снова привел меня на берег той темы, которую избегал. Однако его глаза, так и не встретившись с моими, показывали, что он не готов пригласить кого-то на «свой остров».

– Но время летело быстрее, когда я играла в игры, – сказала я весело.

Через несколько секунд он поднял глаза, но в них не было и следа счастья, которое я ожидала увидеть.

– Это так, – сказал он заторможенно. Казалось, он беззвучно кричал, что это было не так.

Любопытный писатель внутри меня беспомощно смотрел на парня перед собой, будто он нашел сокровище, но единственное, что у него было для того, чтобы выкопать его, – это ногти на руках. Он был рядом со мной, но до него невозможно было достучаться.

Динчер опустил голову и начал возиться со своей удочкой. Затем подошел ко мне, взял один из кусков курицы и попытался зацепить его. Я насаживала наживку на свои крючки, не спуская с него глаз.

– У тебя талант, – сказала я, глядя на крючки, на которые он прикрепил курицу.

Он рассмеялся. И к счастью, избавился от печального выражения, которое минуту назад было на его лице.

– Смотри, я покажу тебе, как забрасывать удочку.

Я забралась на камни и, чтобы не оказаться в море, осторожно продвинулась вперед. Когда наконец нашла подходящее место, я ослабила леску, отвела руку назад и быстро забросила удочку в море, как учил меня отец. Летевшая с удочки леска замедлила ход после того, как крючки упали в море.

– Вот и все! – сказала я через плечо, повернувшись к Динчеру.

Поймав его восхищенный взгляд, я уже начала мечтать о том, чтобы навсегда остаться у моря и махать перед ним удочкой. Теперь Динчер забрался на камни, поймал равновесие и забросил свою удочку в море, как и я.

– Великолепно! – воскликнула я с энтузиазмом. Если бы это было возможно, я бы захлопала в ладоши.

– Я учился у мастера, – посмеиваясь и искоса посматривая на меня, сказал он. И когда он подмигнул, я не знала, как реагировать. Он сделал это из-за солнца?

Я снова переключила внимание на свою удочку.

– Вот так нужно прикладывать палец к леске, чтобы почувствовать, когда рыба клюнет, – объяснила я, демонстрируя это.

Я молча наблюдала за Динчером, пока он делал то, что я сказала. Мне так понравилось учить его, что готова была сегодня же ночью поискать в интернете еще какое-нибудь занятие – все, чему могла бы научиться, а затем научить его.

По прошествии часа курица с наших крючков была съедена, а мы этого даже не заметили, и наживки у нас становилось все меньше. Однако количество пойманной рыбы по-прежнему было равно нулю. Единственное, что могло меня утешить, кроме того, что стало немного прохладнее, это то, что рядом был Динчер.

Когда я время от времени оглядывалась на него, я боялась увидеть его скучающее лицо, но всякий раз видела улыбку, которая показывала, что ему становится веселее.

– Ты же знаешь, что смысл рыбалки – поймать рыбу, не так ли? – спросила я с легким сарказмом. – Ты, кажется, решил, что это всего лишь забрасывание лески с крючками в море. Что же тебя так радует?

– Конечно, я счастлив, – сказал он, не отрывая глаз от моря. – А ты рассказывала так, будто все знаешь, а сама до сих пор ни одной рыбы не поймала.

Он явно смеялся надо мной, и я нахмурилась.

– Ты даже не знал, что такое удочка, – пропыхтела я.

– Теперь знаю… – В этот миг леска на удочке Динчера натянулась и задрожала. – У меня на крючке рыба!

– Нет! – крикнула я сердито.

– Клянусь, на крючке! – Он засмеялся, наматывая леску на удочку.

Мне хотелось, чтобы рыба сорвалась с крючка, пока Динчер не поднимет ее на поверхность воды. Но даже Мерфи, которого я выгравировала на своем теле, не улыбнулся мне в лицо и не принес удачу.

– Я поймал! – воскликнул Динчер, поднося ко мне рыбу, висящую на крючке.

Я отступила назад, чтобы не коснуться ее, и сделала угрюмое выражение лица, глядя на его ликование.

– Чистая удача новичка, – оставляя свою удочку на камне, сказала я.

– Кто-то мне говорил, что я талант с рождения, – веселился он. – Теперь мы можем объявить меня мастером?

Невинное волнение на его лице вскоре заставило и меня улыбнуться.

– Скажи, что это за рыба, и ты будешь мастером! – складывая руки на груди, сказала я.

Улыбка на его лице на мгновение померкла.

– Ее название? – спросил он, приступив к осмотру рыбы. Задача у Динчера была непростой, поскольку коричневая со светлыми пятнами рыбешка все еще трепыхалась на крючке.

Через несколько секунд я поняла, что он не ответит, и тут же набросилась на него. Сначала я сняла рыбу с крючка, а потом объявила:

– Это бычок. Я по-прежнему мастер! Я докажу это немного позже.

Рыба все еще дергалась у меня в руке, но тут я услышала кошачье мяуканье.

– А вот и настоящий хозяин нашей рыбы. – Я бросила рыбку в дальний угол, чтобы кошка могла ее съесть.

– Хоть кого-то накормили.

От этих слов Динчера мой желудок громко заурчал.

– Я думаю, нам нужно накормить и этот желудок, – добавил он, когда я смущенно на него посмотрела.

– Надеюсь, та пиццерия, о которой ты говорил, находится недалеко? – спросила я.

Собрав принадлежности для рыбалки, которые мы разбросали на пляже, Динчер вынул из рюкзака пластиковую бутылку с водой и полил мне на руки. Делая это, он все приговаривал, что я могу заболеть от того, что держала рыбу.

Когда мы вошли в пиццерию, которую рекомендовал Динчер, запах пиццы ударил в нос, и я чуть не потеряла сознание от голода. Я не сказала ему, что на мгновение у меня потемнело в глазах, мне пришлось держаться за стул, чтобы не упасть.

Как и обещала, я заказала и оплатила пиццу, при этом в моей голове билась только одна мысль – о деньгах. К счастью, пицца оказалась не слишком дорогой! Мне нужно избегать того, что может испортить мой «богатый» образ, который я пыталась изображать.

Я размышляла, стоит ли нам продолжать встречаться или разойтись сейчас, пока никто никому ничего не должен. Даже если Динчер не даст мне «зеленый свет», для меня это не важно. У меня столько запланировано вариантов «случайным совпадениям»!

Вопреки моим ожиданиям, Динчер объявил, что есть мы будем не на открытой веранде, а заберем пиццу с собой и съедим ее в «лучшем месте». Я уже была на грани голодного обморока, мой желудок громко протестовал.

– Пицца готова, ее уже несут, – попытался успокоить меня Динчер.

Мы вернулись на пляж, но на этот раз оказались в идеальном месте для свидания, где трава встречается с морем. Я тут же представила, как впишу эту сцену в мой роман.

Динчер вытащил из рюкзака плед, и я поняла, что он лучше подготовился к этой встрече, чем я думала. А когда он достал из рюкзака сумку-холодильник, я от удивления раскрыла рот.

– У нас есть вино. – Он открыл сумку-холодильник.

– Оно было с нами все это время, а мы даже глотка не сделали? – спросила я голосом жаждущего в пустыне.

Он рассмеялся, достал тщательно упакованные бокалы и поставил их на плед.

– Я приберег это для самого прекрасного момента. – Протягивая мне бокал, он показал на закат, спускавшийся к морю.

Я посмотрела на солнце, что уже смешивалось с морем сквозь облака, разбросанные по небу, словно розово-желтый туман, затем перевела взгляд на молодого человека, которого встретила благодаря обезболивающим таблеткам, и вспомнила то, что было во всех моих книгах, – знаки судьбы. Я не ждала, что судьба сама примет меры, чтобы добавить его в мою жизнь… Могла ли это быть сама судьба?

Он медленно обернулся ко мне, посмотрел мне в глаза и сказал:

– Тебе следует съесть пиццу, чтобы твой желудок перестал урчать.

Я сжала губы и смущенно улыбнулась, села на плед и, скрестив ноги, взяла одну из коробок с пиццей. Динчер сел рядом и открыл свою коробку. Откусив кусок пиццы, о которой давно мечтала, я издала звук, который убедил Динчера, с любопытством следившего за мной, что еда мне понравилась. Он счастливо улыбнулся и приступил к своей пицце.

– Я был так голоден, что забыл наполнить бокалы.

Динчер достал бутылку из сумки и разлил красное вино по нашим бокалам.

– За что мы пьем? – спросила я, приняв из его рук бокал.

Он посмотрел на меня, затем на закат и, снова повернувшись ко мне, сказал:

– За этот прекрасный вид.

Безнадежный романтик во мне хотел верить, что под «видом» он подразумевал меня, поэтому я приняла к сведению этот комплимент и решила использовать его в своем романе. Мы чокнулись и сделали по глотку.

– Надеюсь, тебе здесь понравилось. – Он осторожно поставил свой бокал на плед.

В нескольких метрах от нас молодой человек наигрывал на гитаре приятную мелодию.

– Неужели мне что-либо может не понравиться? Как будто сегодня все поклялось быть превосходным!

Откажись я от его предложения – и не смогла бы испытать этого счастья! Я представила, что, вместо того чтобы проводить закат с Динчером, я сижу одна на презентации.

– Может быть, возможность быть счастливыми находится на кончике нашего языка. Но делая неправильный выбор, мы теряем свой шанс.

– Ты когда-нибудь испытывала одновременно счастье и печаль? – спросил он тихо, будто хотел быть точно уверен, что нас никто не услышит.

Его вопрос напомнил мне обо всех возможностях, которые я упустила.

– Было так много вещей, от которых я отказалась, потому что боялась, что буду несчастна.

Он склонил голову к плечу и полностью развернулся ко мне. Казалось, он хочет что-то сказать, но не решается.

– Но ты не пожалела об этом. – Он наконец выразил то, что хотел услышать от меня.

Я вспомнила, как догадывалась, что мой молодой человек, с которым я встречалась, когда мне было чуть больше двадцати, изменял мне, но не хотела признавать это в течение нескольких месяцев, наблюдая, как с каждым днем угасает то, что существовало между нами. В тот момент я застряла в мыслях: я буду несчастна с ним или без него. И в конце концов захотела ранить человека, для которого у меня нет места в будущем.

– Кто это сказал? – спросила я. – Даже если бы у меня позже появилась возможность все исправить, то было бы уже не так, как тогда.

Мой голос прозвучал слишком слабо, взгляд Динчера искал мои глаза. Он молча ждал, не спрашивая причину моей явной печали. Возможно, он испугался, что я начну рассказывать все, увидев, что воспоминания изменили мое настроение.

– Если есть хоть небольшой шанс, что произойдет что-то хорошее, следует идти за этим, – сказала я через несколько секунд.

– Ты так делаешь?

Я горько улыбнулась, когда трусливые решения, которые я принимала одно за другим, пронеслись у меня перед глазами.

– Нет. – Я перевела взгляд с пледа на Динчера. Он с любопытством слушал меня. – Думаю, недостаточно просто извлекать уроки из жизни. Нужно также иметь мужество применять полученные знания на практике. Ты не должен делать шаг назад, говоря, что потом пожалеешь об этом. Ты не должен молчать, говоря, что они не поверят. Не нужно скрывать то, за что все равно будет стыдно.

На короткий миг он нахмурился, пытаясь пробраться к моим воспоминаниям, которые я окружила колючей проволокой, но скрывавшие их серые тучи мешали Динчеру. По его лицу я могла сказать, что он прилагает огромные усилия, чтобы удержать в голове десятки вопросов, возникшие, пока мы молчали. Ему хватает терпения, чтобы постепенно узнавать человека, видимо, в его жизни появлялось не так много людей.

Что касается меня, то я застряла на том, что только что сказала, борясь с его взглядом. Я не пыталась найти слова, которые удовлетворили бы его любопытство, и не думала, как отвлечь его внимание. Я не могла поверить в то, что была готова разрушить жизнь другого человека ради собственного успеха. И я ведь только что сама заявила, что нужно делать что хочешь, без страха.

Хотя со стороны казалось, что я спокойно слушаю щебетание птиц вокруг и позволяю солнцу согревать мою кожу, внутри меня бушевала буря. Рациональная моя часть ненавидела саму себя, но я пыталась заклеить ей рот скотчем, чтобы на несколько дней заглушить ее голос, но она требовала, чтобы я заплатила за ложь, которую выдала человеку с прекрасным сердцем.

Я быстро посмотрела на Динчера.

– Тогда делай, – продолжил он, ободряюще улыбаясь. – Если тебя так волнует, что думают другие, ты рано состаришься.

Он прислушивался к печали в моем голосе и пытался придать мне мужества, добавляя немного юмора и делая меня счастливой. Его яркие глаза выражали чрезмерный интерес к незнакомке, которую он знал всего несколько дней. Это его внимание теперь наполняло меня чувством вины.

«Может быть, я заслуживаю того, чтобы стать старухой до того, как мне исполнится сорок», – подумала я про себя. Но не прошло и секунды, как Динчер засмеялся, и я поняла, что сказала это вслух.

– Почему? – спросил он.

Я нервно сглотнула и пожала плечами.

– Не знаю. По какой-то причине у меня такое чувство. – И тут же продолжила, надеясь, что ирония поможет мне спрятаться. – Я слишком люблю кислотные сыворотки для ухода за кожей, которые покупаю только потому, что их рекомендуют популярные личности.

– Конечно, химические сыворотки дают отличный эффект, но, если будешь слишком много думать, это состарит не только твое тело, но и твою душу.

– Я умерла и не знаю об этом! – Я рассмеялась, но тут же умолкла, когда поняла, что он меня не поддерживает.

Мне хотелось прервать его взгляд, призывающий меня к серьезности, как когда пишешь книгу, – внезапно оборвать неоконченную и перейти к следующей главе. Поскольку еще не разработана технология, позволяющая мне поступать так в жизни, я ограничилась тем, что сделала два больших глотка вина.

– Мы болтаем, а мой желудок все еще не забыл о голоде, – сказала я с наигранным воодушевлением и с большим аппетитом начала есть пиццу.

Несколько секунд он молча смотрел, не пытаясь вернуться к разговору, которого я избегала. И это снова позволило мне спрятаться. Я бы поблагодарила его за это, если бы была уверена, что он не спросит почему. А если бы он спросил, я извинилась бы перед ним за предательство, о котором думала, но от которого отказалась.

Пока я уплетала пиццу, солнце почти полностью скрылось из виду, и в этот момент я приняла решение положить конец лжи и отказаться от своего плана. Хотя вероятность того, что я буду счастлива, и возможность того, что он будет несчастен, были переплетены, я выбрала его счастье.

Мне хотелось, чтобы завершение моего плана означало, что я смогу начать отношения с Динчером с начала. Но стоило мне посмотреть ему в глаза, напоминавшие мне весну и осень, я вспоминала о том, сколько уже наврала ему, и думала, что мое сердце не имеет права приближаться к нему. Кто простит человека, который воспользовался твоей искренностью? Можно ли поверить в то, что он не поступит так еще раз? Как начать снова доверять ему?

Сделав большой глоток, я проглотила застрявший в горле кусок пиццы. Я старалась не смотреть на Динчера, боясь, что он увидит мои мысли, которые, словно осколки стекла, царапались, блуждая в моем сознании. В моей голове настойчиво звучало только одно: я тихо уйду из его жизни, где по стечению обстоятельств заняла место, расскажу правду и не позволю ему с ненавистью вспоминать мое имя. Это было единственное, что я могла сделать.

– Мне кажется, тебе очень понравилось, – Динчер прервал молчание.

Спустя несколько минут, которые показались часами, я посмотрела на него. Если бы я не ценила его так, если бы мне удалось не сожалеть о своей лжи, любовь из романа действительно могла случиться. Однако, как всегда, когда я что-то писала, мои планы рушились, а история уходила совсем в другую сторону. Сейчас моим единственным желанием было всего лишь попробовать испытать на себе то, о чем я хочу написать. Но в итоге у меня было гораздо больше, а я этого не понимала. У меня было то, чего я не заслуживаю.

– Очень понравилось, – ответила я Динчеру.

– Теперь пришло время мороженого. Надеюсь, в твоем желудке еще есть место? – искренне улыбаясь, спросил он.

Я кивнула и допила последние несколько капель, оставшиеся в бокале.

Он потянулся за вином:

– Хочешь еще?

– Нет, спасибо. – Я заставила себя улыбнуться. Когда я, как призрак, исчезну из его жизни, пусть у него останутся прекрасные воспоминания о наших последних мгновениях.

«Какой вариант хуже?» – спросил мой внутренний голос. Сказать ему правду и таким образом заставить его возненавидеть меня или ничего не говорить и просто уйти?

– Можно, я все-таки выпью последний бокал? – Я протянула ему бокал, чтобы он его наполнил. – Наливай, пока я не скажу «стоп».

Он усмехнулся:

– Что-то случилось?

Я не ответила. Я не попросила его остановиться, пока стакан не наполнился почти до краев. Я сжимала бокал вина в руке. Было бы неуместно биться головой об землю, чтобы затуманить разум.

Когда Динчер начал подпевать молодому парню, игравшему на гитаре в нескольких метрах от нас, я прекратила что-либо делать и просто смотрела на него. Наверное, единственное, что могло затуманить мой разум, – это песня, похожая на колыбельную, которой он подпевал с полузакрытыми глазами.

Когда я подумала, что вместо «Мишель» нужно было спеть «Нисан», песня закончилась. Когда Динчер открыл глаза, послышался треск. Прежде чем мы успели понять, откуда он исходит, включились разбрызгиватели-поливалки. Я завизжала, пытаясь подняться. Динчер смотрел на фонтаны, которые заливали его, и не мог сдвинуться с места.

– Я бы соврал, если бы сказал, что не планировал этого.

– Ты знал, что они начинают работать в это время? – спросила я, пытаясь собрать коробки от пиццы, которые лежали на покрывале.

Динчер рассмеялся.

– Ах, ты сумасшедший! Помоги мне, или мы промокнем до нитки! – закричала я, но от моих слов он рассмеялся еще громче.

Я перестала собирать коробки и взглянула на него. Его волосы были совершенно мокрыми, футболка прилипла к телу. Я выглядела точно так же, но если кому и было весело, то только Динчеру. А ему и правда было очень весело!

– Почему? – сдаваясь, спросила я. Наблюдая его веселье, я не могла оставаться серьезной.

Он поднялся и встал передо мной, глядя мне в глаза, а вокруг летали брызги, покрывая с головы до ног.

– Здесь так много вещей, которые я хочу стереть, – сказал он шепотом, указав на свою голову. – Возможно, мне самому не терпится создать те воспоминания, которые я захочу оставить.

Когда он улыбнулся, его взгляд на мгновение остановился на моих губах. В этот момент мое сердце начало выходить из-под контроля, и я услышала его ритм в своих ушах. Я сомневалась, что мне хватит кислорода для того, чтобы разумно мыслить. То, что происходило сейчас у меня в голове, определенно не укладывалось в рамки логики.

Когда его взгляд снова остановился на моих губах, я сделала шаг назад, чтобы не остаться печальным воспоминанием в памяти человека, из чьей жизни я уйду. Я пыталась убедить себя, что делаю это ради его же блага, когда расстояние, которое я создала между нами, вызвало у него явное разочарование.

– Мороженое за мой счет!

Я собрала бокалы. Поскольку я уже и так промокла, я помыла их, поднеся к фонтанам поливалок. Мокрые коробки от пиццы начали разваливаться, и я запихнула их все в пакет. Динчер, который все это время молча наблюдал за мной, перестал удивляться, сложил плед и убрал его в другой мешок. Закинув рюкзак за спину, он выбросил бутылку вина в мусорное ведро.

Мы ушли, не оставив ни единого следа на том месте, где так сладко начали разговор… а закончили горько. И мне предстоит сделать то же самое с Динчером – я должна исчезнуть без следа. Вот бы у меня получилось!