Любовь дарит человеку его мечту

В местной пиццерии по соседству как раз вовремя появился новый размер пиццы – «гигантский». Шагая домой с пакетом, полным чипсов, я увидела плакат, разрисованный фосфоресцирующими красками. Вот оно. Единственное в мире место, которое могло бы сделать меня счастливой в нынешних обстоятельствах.

Мне так нужна была пицца, что я не могла дождаться момента, когда ее завернут и я доберусь до своей квартиры, чтобы съесть ее. Я решила приговорить ее прямо в ресторане, поэтому села за один из столиков. Поскольку, несмотря на поздний час, все места в зале были заняты, мне достались кривые стол и стул на улице, где присаживались сотрудники, чтобы отдохнуть и покурить.

После двадцати минут мучительного ожидания принесли мою пиццу. Я потянулась за самым красивым кусочком и с аппетитом откусила его. Но эйфория и счастье внезапно исчезли, я замерла, как статуя. Я с трудом пережевывала еду. С каждой секундой ком в горле рос, рос, рос… Наконец с губ сорвался тихий стон.

Обхватив лицо руками, на какое-то время я погрузилась во мрак собственных мыслей. Через несколько секунд я смогла проглотить еду, но ком не исчез. Последние четыре дня я провела без Динчера. Каждый раз, когда в моей голове всплывал несчастный голос Динчера, ком становился все более ощутимым. Иногда он спускался к сердцу и желудку. Я пыталась привести Динчера к мечте, а теперь даже не была уверена в том, что у него хватит духу выйти на сцену сегодня вечером. Телефон в кармане спортивного костюма завибрировал, я встала и ответила на звонок.

– Слушаю, Мина?

– Мы будем на месте через десять минут. Что это там играет на заднем плане? Ты на улице?

Группа озорных подростков проехала по району с громкой музыкой. И да, я достаточно взрослая, чтобы называть молодых людей, разъезжающих по району, озорниками.

– Я в пиццерии. Придете сюда?

– Ты собираешься сидеть с Нисой в пиццерии? Ты еще не собираешься домой? Я же сказала тебе еще на прошлой неделе, что оставлю ее с тобой.

Я широко раскрыла глаза и огляделась вокруг, словно очнувшись от глубокого сна.

– Ты приедешь, чтобы оставить Нису?

– Я же говорила тебе, что мы с Октаем собираемся провести ночь наедине, повеселиться, а на следующий день вернуться за Нисой! Ай, Нисан, только не говори, что ты забыла! Я даже волосы уже уложила.

Я глубоко вздохнула и дала Мине еще несколько секунд, чтобы выплеснуть гнев.

– Ты ведь не пьяна, правда? Мы можем оставить ее у тебя на ночь? Семья Октая и моя будут сорок лет жаловаться, если мы скажем, что хотим оставить Нису на ночь.

– Нет, я не пьяна. Я присмотрю за ней. Твои родители должны понять, что ты не обязана сидеть дома только потому, что у тебя есть ребенок.

– Приди и скажи им это.

– О, боже! Никогда!

Моя реплика рассмешила Мину. Однако в этот момент у меня по коже побежали мурашки.

– Почему? Мама любит тебя. Может, ты…

Нет. Я больше никогда не буду вмешиваться в дела чужой семьи. И вообще, если это возможно, я навсегда закрою рот!

– Что происходит? Опять что-то случилось?

– Если я скажу тебе, то почувствую себя еще хуже. Лучше я промолчу.

– Завтра я приеду за Нисой одна, и обо всем поговорим! Мы скоро будем.

Мысль о том, что сегодняшний вечер я проведу с Нисой, немного ослабила тревогу. Объятия ее маленьких ручек сделают меня счастливее. Это действует на меня лучше, чем поедание пиццы. К тому же это убережет меня от того, чтобы поехать к Динчеру.

Посмотрев на часы на экране телефона, я поняла, что уже давно прошло то время, когда Динчер обещал позвонить мне. Конечно, поклонники могли настоять на том, чтобы ребята сыграли еще несколько песен. Но даже в обычные дни Динчер чувствовал себя неважно и рано уходил со сцены. А сейчас продолжительные овации вряд ли смогут удержать его на сцене. Вот почему он не хотел, чтобы я присутствовала на его концерте. Динчер просил меня не приходить, потому что боялся, что выступит плохо. Однако я слушала его с восхищением, даже когда он брал самые высокие ноты хриплым голосом.

Поскольку Динчер подвел группу во время фестиваля, от него теперь требовалось выходить на сцену без каких-либо отказов и оправданий, если только он не сможет доказать, что действительно болен и лежит в постели. Хотя время от времени Динчер и жаловался на друзей, но не хотел их терять. Кто захочет потерять верных друзей, с которыми можно быть рядом и в хорошие, и в плохие дни?

В моей голове внезапно возникло лицо Эге, и я поняла, что мы давно не общались. Я верила, что недопонимание или расстояние не смогут разрушить крепкую дружбу, но молчание Эге казалось мне неправильным.

Нисан: «Что делаешь?»

Вскоре телефон завибрировал. Если Эге мог так быстро ответить на мое сообщение, то почему не написал сам?

Эге: «Работаю. А ты?»

Нисан: «Сегодня вечером мне поручили присматривать за Нисой. Но я чувствую, что мне это надо, поэтому не стану жаловаться. Иногда людям необходимы милые улыбки детей».

Эге: «Хорошего времяпрепровождения».

Нисан: «Ты свободен на следующей неделе? Может, угощу тебя кофе, прочту тебе пару глав и обсудим их?»

Эге: «Сейчас я не могу сказать ничего определенного. Напишу, когда буду свободен».

Эге: «Мне нужно ответить, у меня звонит телефон. Давай поговорим позже, хорошо?»

Нисан: «Хорошо!»

Возможно, он злится на меня из-за того, что у меня не было времени на общение после фестиваля? Если так, то Эге прав. Мне следовало прийти к нему, приготовить его любимую пасту и рассказать, что я наконец-то нашла настоящую любовь. Было бы несложно наверстать упущенное, но я чувствовала себя иначе, когда перестала делиться с Эге всем, что происходит, как раньше.

Мысли об Эге испарились, когда рядом со мной остановилась машина и свет фар ударил прямо мне в глаза. Через несколько секунд ко мне подошли Мина и Октай с Нисой, которая спала в автокресле. Я встала и обняла подругу, с которой давно не виделась, а взгляд Мины остановился на моем спортивном костюме, испорченном отбеливателем.

Казалось, она изо всех сил старалась намекнуть мне, что нельзя выходить на улицу в таком виде, даже чтобы купить еды!

– Приветствую вас и желаю хорошо повеселиться, – пробормотала я как можно бодрее.

– Может, оставим Нису с кем-нибудь еще, а ты пойдешь с нами? – Предложение Октая явно намекало на то, что у меня жалкий вид.

– Все в порядке! Я буду дома. С кошкой. И ребенком. Есть чипсы.

Но я, видимо, не смогла убедить их в том, что у меня все в порядке.

– Мы оставим Нису с мамой, пока ты будешь собираться, – сказала Мина. – Я сделаю все, что угодно, лишь бы ты вылезла из этих спортивных штанов.

– Я ждала, когда ты мне скажешь об этом.

– Я не собиралась говорить ничего такого, от чего тебе стало бы еще хуже, но не смогла удержаться.

– Я знаю, все в порядке.

– Не думаю, что проблема в спортивном костюме, – сказал Октай, накаляя обстановку.

– Думаю, если вы задержитесь еще немного, мы все наденем спортивные костюмы и останемся дома.

– Давай, до встречи, моя дорогая подруга! Береги себя! Ты выглядишь чудесно! Оставь кресло и сумку, Октай. Пойдем, мы уходим.

Мина отправила Октая на водительское сиденье машины, а сама быстро приблизилась ко мне.

– Мне неловко оставлять тебя в таком состоянии, не зная, что произошло, – сказала она шепотом. Ее большие глаза обеспокоенно блуждали по моему лицу. – Но этот человек за последнюю неделю только и делал, что получал замечания от своего директора. Он не спал только потому, что ждал, что сегодня ему будет весело.

– Не беспокойся обо мне и наслаждайся. Иначе мне станет еще хуже.

– Ты уверена в этом? Если нужно, я могу убедить Октая устроить вечер кино дома. Я готова поднять настроение двум депрессивным людям сразу. Моей энергии хватит на вас двоих.

– Есть еще Ниса.

– Нет, для нее моей энергии не хватит. Я оставлю ее с бабушкой.

Я рассмеялась:

– Давай, не заставляй мужа ждать.

– Перестань называть его мужем, я до сих пор не могу к этому привыкнуть!

– Прошли годы, Мина!

– Мы влюблены друг в друга как в первый день!

Мой смех становился все громче.

– Вот так! Я рада, что ты смеешься. Теперь я могу идти. Пусть твое лицо остается таким, пока я не вернусь!

– Хорошо!

Она села на переднее сиденье и не сводила с меня глаз, пока они не свернули с улицы. В тот момент, когда улыбка на моем лице уже начала исчезать, я увидела, что Ниса продолжает спать в кресле, которое стоит на столе. Я снова улыбнулась от осознания того, что Мина оставила мне маленькую копию себя.

Я собралась взять ребенка и рюкзак и отправиться домой, пиццу решила забрать с собой и позвала официанта. Ведь нет ничего лучше, чем завтракать пиццей, которая лежит в холодильнике со вчерашнего вечера!

Ожидая, пока мне упакуют пиццу, я нежно гладила розовые щечки Нисы, похожие на сахарную вату. Мне повезло, что она не проснулась, я просто не могла оторвать взгляда от ее лица! Через несколько минут официант протянул мне коробку с пиццей, а я замерла, услышав свое имя. С другого конца улицы ко мне бежал Динчер.

– Нисан! Дорогая!

Официант посмотрел на меня с тревогой:

– Сестренка, это проблемный тип?

– Это мой парень. Все в порядке. – Было приятно осознавать, что молодые люди в моем районе так заботливы.

Спустя несколько секунд Динчер обнял меня, прижав к себе, а затем начал кружить меня.

– Динчер? Что ты делаешь? – Мой смех эхом разнесся по улице.

– Мы сделали это, дорогая!

– Что?

Не ответив на мой вопрос, он продолжил кружить меня, а после наконец поставил на землю. Голова кружилась слишком сильно, чтобы я могла ровно стоять. Я крепко сжала его руку, и он вновь обхватил меня за талию.

– Спасибо, – сказал он голосом, полным счастья.

– За что?

– За что? – Он не сводил с меня глаз. – Ты воплотила в жизнь мою мечту. Ты подарила мне то, от чего я уже мысленно отказался!

– Динчер, я… я не понимаю.

– Мама и папа пришли послушать меня сегодня, Нисан. – Он говорил так, будто вот-вот расплачется. – Сегодня вечером отец аплодировал мне.

Его дрожащий голос был предвестником слез, которые хлынут через несколько секунд. Его плечи опустились, нижняя губа задрожала, а ресницы стали влажными. Его счастливый взгляд напоминал взгляд маленького ребенка.

– Молодец, – сказала я, похлопав его по спине. – Я горжусь тобой.

Он поднял голову и посмотрел на меня:

– Все это благодаря тебе. Мама рассказала, что ты сделала.

– Это ты доказал им свою правоту. Я ничего не сделала.

Он наклонился и прижался губами к моей щеке.

– Не думаю, что папа готов полностью поддержать меня, но даже его аплодисментов достаточно.

– Конечно, все не может измениться сразу. Нельзя ожидать, что он за одно мгновение примет идею, которой сопротивлялся долгие годы. Но сегодня и мама, и папа сделали важный шаг. Пока ты веришь в себя, я уверена, что все получится.

Мы снова обнялись. А когда Динчер приподнял меня на несколько сантиметров и встряхнул, я взмолилась:

– Пожалуйста, не кружи меня больше!

– Я и не собирался, но раз уж ты сказала…

Я крикнула и засмеялась, когда он вдруг начал снова меня крутить.

– У меня кружится голова, и я хочу есть! Меня сейчас стошнит!

– Я бы поверил в это, если бы не нашел тебя в пиццерии.

– Я не могла есть! Мне кусок не лез в горло, когда я вспоминала твой грустный голос.

Внезапно он остановился и поставил меня на землю:

– Ты серьезно?

– Но теперь у меня есть огромная пицца, и я готова поделиться с тобой. А еще с нами Ниса.

Тут я поняла, что не смотрела за Нисой с тех пор, как Динчер подошел ко мне. Я кинулась и подхватила автокресло, стоявшее на столе.

– Я ужасная тетя! – воскликнула я, глядя на малышку, которая все еще спала.

– Неужели она была там все это время?

– Да!

Динчер поднял кресло, а я уложила в рюкзак детские вещи. Взяв коробку с пиццей, мы направились к моему дому.

– Разве все это не странно? – спросил Динчер. – Ты встретила на автобусной остановке человека, которого, как ты думала, не увидишь до конца своих дней. А сейчас ты возвращаешься домой с ним, с ребенком и с коробкой пиццы.

Я хихикнула:

– Люди будут думать, что мы поженились и это наш ребенок.

– Почему бы и нет?

– Что ты имеешь в виду?

– Это может случиться. То, о чем ты говоришь, может однажды произойти.

Я начала считать булыжники под ногами, чтобы успокоить быстро бьющееся сердце. Я чувствовала, как время от времени он бросал на меня взгляд, следя за выражением моего лица. Но как только я посмотрела на него, поняла, что не могу сдержать смех.