Любовь – это смелость, которая помогает преодолеть все страхи

Я пыталась закончить книгу, несмотря на отсутствие издательства, которое выпустило бы ее.

Но последние три часа я торчала на кухне. Когда речь заходила о фастфуде, никто не мог сравниться со мной. Мои салаты, в которых было много заправки, по моему убеждению весьма полезные, потому что в них присутствовала зелень, тоже были неплохими. Но я не могла сказать то же самое о тефтельках, на которые потратила последние три часа.

Я поняла, что Сюзан хочет запрыгнуть на стойку, поэтому тут же прогнала ее.

– Никакой шерсти в этом блюде!

Затем я посмотрела на тефтели.

– По крайней мере, Сюзан ими заинтересовалась. Значит, они не так уж плохи, – успокоила я себя.

Быстро приняв душ и одевшись, я положила тефтели в большой контейнер. Сегодня у меня была миссия – сделать кое-кого счастливым.

Динчер! Мой любимый! Эта мысль заставила меня подпрыгнуть и захихикать. Каждый раз, когда я думала о Динчере, я волновалась. Хотелось позвонить ему и спросить, не приснилось ли мне все, что было между нами. Я так широко улыбалась, пока бродила по дому, что болели мышцы лица. Я не привыкла к тому, что мои пальцы панически скачут по сенсорному экрану от любого сообщения. Тот факт, что Динчер ничем не отличался от меня, еще больше меня радовал. Когда в последний раз я была так счастлива, что не могла сдерживаться?

Осмотрев себя в зеркале у двери в полный рост, я вышла из дома. Я знала, что должна рассказать о случившемся Мине и Эге, а не выплескивать радость на таксиста, сказав ему, что теперь я буду часто ездить этой дорогой. Мина и Эге наверняка думали, что я ушла в депрессию после неутешительных известий о моей писательской карьере. Как же они удивятся, что мои дела обстоят совсем иначе.

Когда такси остановилось перед домом, где жил Динчер, я расплатилась и вышла из машины. Я нетерпеливо топталась на месте, подпрыгивая, как маленький ребенок, когда звонила в домофон. Но Динчер не открывал. Эффект от душа, который я приняла перед выходом из дома, полностью исчез, и волосы на затылке стали мокрыми от пота. Я уже собиралась броситься в тень высоких сосен и позвонить ему, но дверь наконец открылась. Мне не терпелось увидеть, как Динчер попробует мои тефтели, хоть я и оставила часть позитивного настроя у двери, когда пыталась попасть в дом.

Лифт открылся, Рекс ждал у дверей квартиры, которую мне пришлось покинуть вчера вечером, чтобы Сюзан не осталась голодной. Я нагнулась, чтобы снять обувь, и погладила Рекса по голове. А затем позвала:

– Динчер?

Динчер с кем-то оживленно разговаривал.

Я медленно вошла в гостиную в сопровождении Рекса. На стойке стояли бутылки из-под вина. Вероятно, после того, как я ушла, он изрядно выпил. Я положила контейнер рядом с бутылками, а сама посмотрела на подушку и одеяло, разбросанные на диване. Теперь я отчетливо слышала, что он разговаривает по телефону в спальне.

– Тебе все равно, чего я хочу. Можешь вычеркнуть меня из своей жизни! Я должен был скрыть это, потому что ты вынудил меня это сделать!

Повышенный тон его голоса заставил меня разволноваться. Я подошла к двери и позвала его:

– Динчер?

Он молча открыл дверь спальни, а я просто уставилась на него, моргая. Рекс сел рядом со мной, и я поняла, что он тоже беспокоится.

Пока я ждала, когда он выйдет из комнаты, гадала, с кем он разговаривает. Единственный человек, который пришел мне в голову, – это отец. Вероятно, он обо всем узнал, и Динчер снова переживает тот же кошмар.

Динчер продолжал спорить больше двадцати минут. Несмотря на закрытую дверь, его было хорошо слышно. По обрывкам фраз я поняла, что моя догадка верна: отец обвинял сына в том, что он, неблагодарный, отказывается от блестящего будущего в пользу музыки.

Голос Динчера внезапно стих, я поднялась со своего места и, нервничая, стала ждать, когда он выйдет из комнаты. Ручка двери медленно опустилась, Рекс с радостным лаем бросился к хозяину. Динчер вошел в гостиную в пижаме и со взъерошенными волосами, он ласково потрепал собаку по голове. Его печальные глаза встретились с моими, и он опустил взгляд, а затем подошел ко мне, крепко обнял и прижал к груди.

– Я рад, что ты пришла, – прошептал он. От его слабого голоса у меня защемило сердце. – Хорошо, что ты пришла, хорошо, что ты есть.

Я легонько похлопала его по спине, как это делали Мина и Эге каждый раз, когда мне было плохо. Это Динчеру, а не мне, нужно было сейчас спрятаться в чьих-то объятиях. Я взяла его за руку и усадила на диван. Динчер тут же расслабился, когда я обняла его за шею и притянула к себе. Одной рукой я продолжала поглаживать его по плечу, а другой – по волосам. Рекс сидел у наших ног и с любопытством смотрел на меня, я почесала ему мордашку. Динчер открыл глаза и посмотрел на своего пушистого друга, а затем поцеловал Рекса в макушку.

– Все в порядке, приятель, я в порядке. Все хорошо.

Но голос выдавал печаль Динчера.

– Ты, наверное, все слышала, – сказал он устало, не дожидаясь, пока я начну задавать вопросы.

Я покачала головой. Он выдохнул.

– Я знал, что так будет. От него не спрятаться. Может, мне стоит принять то, что для меня уготовано, а не гнаться за мечтой?

– Ты не можешь прожить жизнь в несчастье, чтобы угодить отцу. Ты должен бороться. Ты не сможешь навсегда избавиться от того Динчера, которого я видела на сцене.

Он стиснул зубы и медленно сглотнул, предпочитая утонуть в своих мыслях, но не делиться ими. Но я, как человек, переживающий то же, что и он, не могла этого допустить. Я крепко сжала его руки и заставила посмотреть на меня. Его глаза бегали.

– Если кто-то говорит, что занятие, которое тебе нравится, ни к чему тебя не приведет, это не значит, что нужно от всего отказываться. Да, они обязательно скажут: «Я же говорил», – если тебе не повезет, но, когда все сложится удачно, они забудут свои слова и поздравят тебя. Ты боишься, что они скажут: «Я же говорил»; «Ты неудачник»; «Ты бездарен»; «Ты разочаровал меня». Но что хуже – услышать это от них или от себя?

– Мне двадцать девять лет, Нисан, – с трудом выговорил он. – У моих сверстников стабильная карьера и жизнь в целом. Люди думают, что я сошел с ума, когда узнают, что я отказался от всего, что у меня было. Все, кто знает моего отца, говорят, что однажды он заберет все, что он когда-то дал мне, и я начну жалеть о своем выборе.

– А я говорю, что если ты не последуешь за своей мечтой сейчас, то пожалеешь об этом позже. Их слово против моего! Они отвернутся от тебя, когда ты столкнешься с неудачей, но я всегда буду рядом, несмотря ни на что.

В его глазах появились слезы.

– Все страхи живут здесь, – сказала я, положив руку на сердце, – все сожаления, смущение, отчаяние и тревога. Я знаю, как трудно двигаться вперед с этими страхами. Но, поверь, мы сможем преодолеть все, пока будем вот так крепко держать друг друга за руки. А если не сможем, то мы все равно будем вместе. Стоит ли бояться последствий?

Он покачал головой, чуть скривив дрожащие губы. Его глаза, полные печали, теперь сияли как солнце, пробивающееся сквозь темные тучи.

– Я знаю, что будет непросто, но пора что-то делать, – сказала я, и Динчер пристально посмотрел на меня.

– Что делать?

– Ты встретишься со своим отцом.

Его выражение лица сразу стало серьезным.

– Чтобы говорить с человеком, который никогда меня не слушает?

– На этот раз мама тебя поддержит.

Он нервно рассмеялся.

– Моя мама? – спросил он насмешливо. – Она никогда не сделает этого.

– Сделает, – решительно сказала я. – Ты заставишь ее сделать это. Ты не должен позволить ей уйти от ответственности, храня все в секрете. Никто лучше нее не объяснит ему, как замечательно заниматься музыкой. Какой родитель не хотел бы, чтобы его ребенок занимался любимым делом?

– Ей всегда нравилось, что я занимаюсь музыкой. Когда я сказал, что хочу поступить в консерваторию при университете, отец поддерживал меня, пока в доме не начались проблемы.

– Прошли годы, Динчер. Они должны понять, что это не простая прихоть. Тебе нужно набраться мужества и поговорить с ними. Хватит скрываться.

– Почему ты думаешь, что на этот раз они прислушаются? – спросил он, будто действительно хотел услышать ответ. – Я не вижу никакой разницы между тем, что происходит сейчас, и тем, что было много лет назад.

– Сейчас у тебя есть я.

Динчер крепко обхватил мою руку своей, и я поняла, что он доверяет мне. На мгновение задумавшись, он посмотрел вниз, а затем поднял голову и сказал:

– Я поговорю. Я поговорю с родителями.

Я улыбнулась и поцеловала его в щеку.

– Прямо сейчас? – спросила я, глядя ему в глаза.

– Прямо сейчас. С тобой.

– Со мной?

– Да, с тобой. Мы пойдем после того, как я приму душ.

– Я поддержу тебя всегда и при любых обстоятельствах, но не думаю, что сейчас подходящее время для того, чтобы знакомить меня со своей семьей.

– Сейчас – самое подходящее время.

– Динчер!

– Можешь начинать репетировать знакомство.

Динчер ушел в ванную, не дожидаясь моего ответа, а у меня задрожали ноги. Рекс склонял голову то влево, то вправо, с любопытством разглядывая меня. Должно быть, он слышал, как бешено колотится мое сердце.

– Я не могу лгать тебе, как твой хозяин, дорогой Рекс. Я не в порядке.

Он громко залаял.

– Я бы меньше нервничала, если бы просто собиралась познакомиться с его семьей, но теперь я окажусь в центре семейной драмы! Что я сделаю, если они решат, что мне не стоит вмешиваться в дела их сына? А если они захотят, чтобы я приняла чью-то сторону? Вдруг они попросят поддержать их и уговорить Динчера бросить музыку? А если я откажусь, то стану их врагом номер один. Наша встреча в любом случае закончится катастрофой.

Я вздохнула и откинулась на спинку дивана, Рекс продолжал смотреть на меня бессмысленным взглядом. Пока Динчер не вышел из ванной, я с закрытыми глазами прокручивала в голове сценарий встречи. Я прикидывала, что мне сделать, чтобы выйти из этой борьбы с наименьшими потерями. В итоге я решила, что лучшим вариантом будет промолчать и притвориться невидимкой.

– Ты действительно спишь или притворяешься?

Я приоткрыла один глаз и посмотрела на Динчера: он стоял передо мной лишь в обернутом вокруг талии белом полотенце. Капли с его мокрых волос стекали по обнаженному плечу.

– Нет, это тебя не спасет.

Услышав его слова, я широко распахнула глаза и выпрямилась на диване:

– Ты такой бессовестный! Я вообще не представляла сегодняшний день таким и даже приготовила тебе тефтели.

– Как мило! Мы придем не с пустыми руками.

– Мы возьмем их? Тефтельки? – Мой голос наполнился страхом. Я словно попала в фильм ужасов.

– Ты что, подсыпала в них крысиный яд? Что за волнение?

– Но они не настолько вкусные, чтобы мы брали их с собой!

Он внимательно посмотрел на меня. Шаркая тапочками по полу, подошел к стойке, открыл коробку, которую я оставила рядом с бутылками, и одним махом запихнул в рот целую тефтельку. Через несколько секунд он застонал, давая понять, что ему нравится.

– Вкусно, вкусно, я никогда не ел ничего подобного. Они будто из дорогущего ресторана.

Я сложила руки на груди и уставилась на него:

– Если уж врешь, делай это хорошо.

– Не существует такой вещи, как хорошая ложь. Я говорю правду. Я одеваюсь, и мы идем прямо сейчас. Рекс тоже пойдет, может, они отвлекутся.

Мы с Рексом снова посмотрели друг на друга. Он больше смотрел на коробку с тефтелями, но неважно, нам обоим было больно. Он хотел тефтельки, за которые мог бы продать хозяина, если потребуется, а я не хотела встречаться с семьей Динчера. Интересно, кто из нас дойдет до счастливого финала?