Любовь, вопреки закону подлости, – это страстное влечение друг к другу

Сердце колотилось так, что его стук отдавался в ушах. Кабина лифта медленно поднималась на шестой этаж. Даже когда я посмотрела на свое отражение в зеркале и убедилась, что выгляжу хорошо, я чувствовала то ли волнение, то ли желание убежать. Но когда лифт остановился и дверь открылась, я поняла, что возвращаться назад не вариант. Я оказалась именно там, где хотела находиться прямо сейчас.

Я понюхала свою футболку и улыбнулась, убедившись, что она все еще пахнет духами. Закон подлости я оставила сегодня дома. Эта мысль заставила меня остановиться на пороге кабины лифта. Я застонала, когда автоматическая дверь, закрываясь, хлопнула меня по плечу.

– Нисан?

Услышав голос из коридора, я от испуга сделала шаг вперед.

Узнав адрес Динчера, я как никогда быстро приняла душ, выбрала нижнее белье, которое не надевала уже сто лет, и вызвала такси. Всю дорогу я сопротивлялась желанию грызть свои длинные ногти, чтобы они остались такими же красивыми, когда я доберусь до него. Однако, выйдя из лифта, я вспомнила, что все мои приготовления были напрасными.

Татуировка на талии.

– Нисан? Почему ты не идешь?

Я обернулась на голос Динчера. Он стоял в дверях своей квартиры и смотрел на меня. По его мокрым волосам было видно, что он только что из душа. На нем была синяя свободная футболка, которая подчеркивала его мускулистые руки, и серые брюки. Его взгляд выражал одновременно изумление и возбуждение. Я заставила себя сделать шаг к нему навстречу, пока его глаза изучали меня.

– Привет.

– Привет, – ответил он, глядя мне в глаза.

Динчер сделал шаг назад, чтобы пропустить меня в квартиру, я прошла мимо него в прихожую. Когда он закрыл дверь, я сняла куртку.

«Сегодня я больше ничего не сниму», – подумала я.

– Принести тебе чего-нибудь холодного? – спросил он, повернувшись ко мне. – Ты выглядишь так, будто тебе жарко.

Достаточно татуировки на моей талии, не хватало еще пота!

– Конечно, – пробормотала я, пытаясь улыбнуться.

– Проходи.

Я кивнула и прошла в гостиную, а Динчер последовал за мной. Его квартира была большой по сравнению с моей. Достаточно большой для одного человека. Ни одна из лампочек на потолке в гостиной не горела. Только теплый свет торшера в углу освещал комнату.

– Если хочешь, присаживайся здесь. – Динчер указал на барный стол, который соединял кухню и гостиную. Рядом стояли высокие зеленые стулья, я села на тот, что был у стены. Динчер прошел на кухню и открыл холодильник.

– Ты хочешь выпить или просто газировки?

– Газировки. – Я должна оставаться трезвой. Пьяной Нисан нельзя доверять.

– Хорошо. У меня есть только кола и содовая.

– Кола – отлично.

Динчер повернул голову, чуть улыбнулся, достал из буфета два больших стакана и наполнил их. Налив колу, он облокотился на стойку и приблизился. Передо мной вдруг оказалось его лицо, я откинула голову назад. На его губах появилась игривая улыбка, но он ничего не сказал и отстранился.

Я потянулась за колой и сделала три больших глотка. Сколько стаканов этого напитка мне нужно выпить для того, чтобы у меня открылась язва желудка, и я попала в больницу прямо сейчас? Пока я думала об этом, послышался лай.

– Рекс… – пробормотал Динчер, когда я повернулась в ту сторону, откуда доносился лай. – Я подумал, ты можешь испугаться.

Я не могла не нахмуриться:

– Никогда не запирай своего питомца в комнате!

Я поморщилась, вспомнив гостей, которым мешала шерсть Сюзан. Они предлагали мне запереть ее в комнате. Динчер посмотрел на меня смущенно:

– Некоторые люди считают его агрессивным и странно реагируют. А Рекс расстраивается еще сильнее.

После этого душераздирающего ответа я вновь посмотрела на дверь, за которой сидел Рекс.

– Я сейчас же приведу его сюда и начну гладить!

Пока Динчер хихикал, я встала с кресла и подошла к двери комнаты. С той стороны послышался стук когтистых лап. Как только я опустила ручку двери, в проеме появился миловидный золотистый ретривер, который размахивал хвостом, как пропеллером. Пес высунул язык. Как Рекс мог кому-то не понравиться?

– Ай! Так вот кого они боятся?

Рекс, поняв, что ему симпатизируют, быстро прижался ко мне. Я опустилась на одно колено и почесала Рекса за ушами, а через несколько секунд позволила ему облизать мое лицо.

– Это… – сказала я, проглотив чуть не вырвавшееся у меня имя Сюзан. – Это было бы забавно, если бы он встретился с моим Носком. – Я надеялась, что Динчер не заметил паники в моем голосе. Я не хотела устраивать переполох, раскрывая настоящее имя своей кошки прямо сейчас.

– Не думаю, что это хорошая идея. Ему уже почти девять лет, а он все еще не дружит с кошками, – рассмеялся Динчер.

Мечта о будущем, где мы с Динчером живем в одном доме с Сюзан и Рексом, тут же поселилась в моей голове. Я представила, как Сюзан из-за угла следит за стариной Рексом.

– Со временем они поладят.

Я перестала гладить покрытую белым пухом мордочку Рекса: неужели я только что поделилась с Динчером своей мечтой о нашем совместном будущем?

– Думаю, да, – ответил Динчер. А я боялась, что вот-вот рухну на пол от стыда.

Я посмотрела на Динчера: полуулыбка, добрые глаза и взгляд, говорящий о том, что он думает о чем-то хорошем. Я улыбнулась ему.

Рекс потерял ко мне интерес и направился к своему хозяину, продолжая вилять хвостом. Я вернулась в кресло, сияя от счастья. До того как я приехала сюда, со мной случилось то, чего я боялась больше всего в жизни: мне пришлось покинуть издательство. Теперь же мысли о будущем казались мне прекрасными.

Я сделала глоток колы – от волнения в горле пересохло. Вспомнив, что раньше кола сильнее жгла горло, я поняла, что снова сказала слово «раньше», хоть и мысленно, и рассердилась на себя.

– У тебя красивый дом, – сказала я, чтобы унять болтовню в своей голове.

– Он не был таким, пока не пришла ты, дорогой писатель.

Я начала кашлять, стараясь остановить колу, которая так и норовила брызнуть из носа. У меня появились слезы на глазах, когда напиток, который, как я утверждала, не был газированным, попал мне в нос. Динчер обошел стойку и трижды ударил меня по спине, как это делала Мина.

Он хлопнул так сильно, что в последний раз мне пришлось крикнуть: «Я в порядке!»

– Извини. Ты всегда так захлебываешься? Я пошутил, но теперь вижу, что все серьезно.

– Только когда я смущена или удивлена.

Через несколько секунд я снова поперхнулась. Динчер улыбнулся.

– И что же это было? – спросил он. Он подходил ко мне все ближе и ближе. – Ты смутилась или удивилась?

Я медленно сглотнула и на несколько секунд задержала дыхание.

– На этот раз я поперхнулась из-за чего-то другого. – Его глаза смотрели прямо мне в душу.

– Неужели?

Он положил одну руку на стойку, а другую – на мой стул, зажав меня между собой и стеной. Мой пульс участился.

Когда улыбка появилась на его губах, он наклонил голову и посмотрел мне в глаза.

– Я уже говорил тебе, что знал, что расскажу тебе все? Еще я знал, что ты придешь ко мне.

Динчер прижался к моим губам, но я не смогла ответить на его поцелуй. И не потому, что не хотела! Он мог загипнотизировать меня одним только взглядом и заставить раздеться за несколько секунд. Но существовала сила, которая была выше моих желаний, и звали ее закон подлости.

– Секунду! – Я отпрянула.

На лице Динчера появилось грустное выражение. Оно как будто говорило: «Только не это». Я поджала губы.

– Без проблем. Ты хочешь, чтобы я тебе еще что-то рассказал?

– Нет, это я должна тебе кое-что рассказать до того, как ты это увидишь.

– Что именно?

– У меня татуировка на талии.

Он вздохнул с облегчением.

– Что в этом плохого, Нисан? – спросил он смеясь. – Почему ты напрягаешься так, будто у тебя три соска?

При других обстоятельствах я бы посмеялась над его словами, но я все еще нервничала из-за надписи на талии.

– Потому что у меня странная татуировка.

– Насколько странная?

– Динчер, у меня на талии написано: «Murphy Did It»[5].

Он некоторое время молча смотрел на меня, чтобы убедиться, что я не вру. Когда Динчер понял, что я говорю правду, он громко рассмеялся.

– Ты больше не сможешь издеваться над моей фамилией! – сказал он, продолжая смеяться. – После этой татуировки у тебя нет права смеяться надо мной.

Я скрестила руки на груди и отвела глаза.

– Очень смешно, – проворчала я.

Когда Динчер перестал смеяться и положил ладонь на мою руку, я снова посмотрела на него. От смеха у него на глазах выступили слезы, и его зеленые глаза стали еще ярче, чем раньше. Помолчав немного, он спросил:

– Теперь, когда тебе больше нечего скрывать, мы можем продолжить с того места, на котором остановились?