Любовь – это когда исполняешь любое, даже самое крошечное желание

Несмотря на две таблетки обезболивающего, которые я приняла за последние двенадцать часов, моя голова болела так, будто в ней поместились все мои переживания за вчерашний день. Опухшие глаза подтверждали, какую боль я испытывала. А затуманенное сознание продолжало скрывать от меня некоторые подробности минувшего вечера.

Проснувшись рано утром в мотеле и наскоро позавтракав, мы с Эге отправились из Сакарьи в Стамбул. Я засыпала его вопросами, чтобы прояснить кое-какие моменты, о которых я не помнила. Полученные ответы наводили на мысль, что все ужасно. Например, я поняла, что женщина, делавшая мне комплименты и танцевавшая со мной, скорее всего, причастна к тому, что из моей сумочки исчезли деньги. Конечно, это было меньшим из всех зол, произошедших накануне.

Я раздумывала, стоит ли расстраиваться из-за того, что Кутай, которого я считала хорошим человеком, оказался сексуально озабоченным, или из-за того, что Эге и Динчер повздорили… И тут почти забытое воспоминание помахало мне рукой из туманного уголка сознания. Вчера вечером Динчер поцеловал меня.

Тех моментов, которые я смутно помнила, оказалось достаточно, чтобы сердце забилось быстрее. Но что-то в этой истории было не так. Если Динчер поцеловал меня, то почему я так настаивала на том, чтобы уехать домой? Сердечный ритм вдруг замедлился, и я почти перестала дышать, когда вспомнила еще одну деталь. После нашего поцелуя Динчер вел себя так, будто ничего не произошло.

Эге привез меня домой, и первым делом я погладила Сюзан, чтобы немного прийти в себя. Затем упала на кровать и провалилась в глубокий сон. Сон всегда помогал мне, если я чувствовала себя несчастной. Самым приятным обычно бывает мгновение, когда ты просыпаешься и еще ничего не помнишь. Это мгновение длится буквально несколько секунд. А затем ты вспоминаешь все, что готова выбросить из головы, и жизнь снова становится серой.

Когда Сюзан, замурлыкав, забралась на кровать, я не стала прогонять ее. Она подошла и осторожно прильнула ко мне своими пушистыми лапками, я улыбнулась и почесала ей шею.

– Я тоже по тебе скучала.

Я решила сварить крепкий кофе. Конечно, я знала, что он не спасет от головной боли, но иначе я просто не могла прийти в себя. Я налила себе кофе и надела тапочки, чтобы выйти на балкон, но тут заметила брошенный на столе телефон. Я нерешительно взяла его в руки и просмотрела уведомления. Я точно знала, чье имя хочу там увидеть. На экране высветились сообщения от Мины и Эге, а еще три пропущенных звонка от Мины. Сначала я нажала на сообщения Эге.

Эге: «У меня есть кое-какие дела, если разделаюсь с ними, зайду к тебе вечером».

Эге: «Мина не смогла дозвониться до тебя и позвонила мне. Я немного рассказал о том, что произошло. Не забудь ей перезвонить».

Взглянув на часы, я поняла, что уже больше десяти. Эге, наверное, не успел закончить свою работу. Странно, что Мина звонила мне всего три раза после того, как Эге ей все рассказал.

Мина: «Ты должна мне все рассказать!»

Мина: «КАК ТОЛЬКО ПРОСНЕШЬСЯ, ПОЗВОНИ МНЕ».

Мина: «Почему ты до сих пор не проверила телефон?»

От ее сообщений, присланных с разницей в час, меня захлестнуло отчаяние. Я была слишком измотана и утомлена, чтобы рассказывать сейчас обо всем Мине.

На балконе я вдохнула прохладный воздух и легла на мягкий диван, разглядывая прохожих и машины, освещающие окрестности. Я ждала, пока запах кофе взбодрит меня. После нескольких глотков серые облака, нависшие надо мной, наконец начали рассеиваться. Однако для того, чтобы окончательно прийти в норму, я должна была заполнить пробелы между счастливыми и нерадостными воспоминаниями.

Динчер до сих пор ничего не написал, хотя именно он мог восстановить мою память. Все, что я помнила, было реальным. Но он исчез, потому что сожалел о том, что случилось между нами.

Я оставила на кухне чашку, а после направилась в спальню, чтобы снова лечь в постель. Я не смогу заставить себя уснуть. Поэтому мне нужно заняться чем-то, чтобы отвлечься и перестать изводить себя разными мыслями.

Стараясь не тревожить Сюзан, я свернулась калачиком рядом с ней и открыла ноутбук. Светящийся в темной комнате экран заставил меня прищуриться, я посмотрела на Сюзан, которая проснулась и прижалась ко мне. Хотела бы я быть такой же ленивой, беспечной кошкой, как она. Я мечтала об этом раз сто! И это подтверждает тот факт, что моя жизнь заходила в тупик не меньше сотни раз.

Я смотрела фильм, когда неожиданно раздался стук в дверь, и, испугавшись, подскочила. Эге, вероятно, хотел удостовериться, жива ли я. Пока я отпирала один за другим замки, подумала, что это могла быть и Мина. Наверняка она не выдержала и пришла, потому что умирала от любопытства. Она так делала раньше.

Я медленно открыла дверь. Передо мной стоял человек, которого я точно не ожидала увидеть. Динчер смотрел на меня своими зелеными глазами с растерянным и немного встревоженным видом. Парень несколько раз моргнул, а потом с облегчением выдохнул. И тут я вспомнила, что прямо сейчас Динчер должен выступать на сцене на фестивале! Что он здесь делает? Мой взгляд переместился на белую сумку с продуктами, которую он держал в руке, а затем я вновь уставилась на его лицо, чувствуя, как от волнения у меня покалывает руки.

– Привет, – сказал Динчер, а я тут же сделала небольшую пометку в голове: я запираю дверь на несколько замков, но в глазок, перед тем как открыть, не смотрю.

– Привет. – Я чуть шире приоткрыла дверь.

Он молча посмотрел мне в глаза, потом хотел что-то сказать, но замялся. И после непродолжительной паузы произнес:

– Я купил тебе розовую краску для волос.

Я наконец вспомнила недостающий фрагмент прошлой ночи. Чтобы заполнить неловкую паузу после нашего поцелуя, я сказала ему, что хочу покрасить волосы в розовый цвет. Оказывается, это я вела себя так, будто ничего не произошло. Все это время я обвиняла Динчера, но мой разум меня обманул.

Не в силах сдержать слезы, я сжала губы и улыбнулась. Молча распахнув дверь, я кивком пригласила его войти. Динчер посмотрел на меня с улыбкой и зашел. Я закрыла за ним дверь, а он поставил сумку на низкий столик в гостиной. Динчер огляделся, прежде чем сесть и посмотреть на меня.

– Хочешь, я сварю кофе?

– Можно. А потом я покрашу тебе волосы.

– Ты серьезно? – Я рассмеялась.

– Ты не хочешь?

Я посмотрела на парня, который пришел ко мне, бросив все свои дела, ради исполнения моего желания. Я ничего не отвечала, так как снова была очарована его глазами, изучавшими меня. Он словно пытался прочесть мои мысли.

– Давай сделаем это. – Он широко улыбался.

– Тогда я приготовлю кофе, – сказала я, указывая на кухню.

– Я жду тебя.

Мы опять избегали разговора о важном и вели себя так, будто ничего не произошло. Но теперь меня это не беспокоило, ведь Динчер был рядом.

Я собиралась уйти, но замерла, когда увидела, как Сюзан входит в комнату с медальоном на шее. О боже, он ведь думает, что ее зовут Носок.

– Уходи! – шикнула я на кошку.

Сюзан начала тереться о ногу Динчера, не обращая на меня никакого внимания.

– Пусть остается, – сказал Динчер, глядя на комок белого пуха, плавающий у него в ногах.

– Она будет мешать, когда мы начнем красить волосы. – Я снова попыталась прогнать ее, махнув рукой, но Сюзан была полна решимости остаться с Динчером.

Динчер наклонился и начал гладить ее.

– Привет, Носок.

От напряжения я кусала губы. К счастью, Сюзан тихо мяукнула, и Динчер с гордостью улыбнулся, потому что помнил ее имя. Я подумала, что проблема появится, когда Динчер увидит маленький медальон с именем «Сюзан», затерявшийся в шерсти.

– Я ничего ей не сделаю. Ты можешь спокойно готовить нам кофе. Или, если хочешь, я могу сам приготовить.

– Ох… Нет, конечно, нет! Я просто отвлеклась…

Я развернулась и подошла к кухонной стойке. Пока вода кипела, я достала два пакета растворимого кофе и чашки. Залив гранулы кипятком, я размешала воду и посмотрела на Динчера. Он сидел на диване и рылся в банках с краской. Одной рукой поглаживая Сюзан, другой держал инструкцию, которую внимательно читал. Волосы Динчера были растрепаны, а под глазами красовались синяки, указывающие на недостаток сна. В черной футболке и сером спортивном костюме он выглядел так, словно только что проснулся.

Я принесла кофе и поставила чашки на журнальный столик. Динчер тут же отложил банки с краской в сторону.

– Спасибо, – прошептал он, глядя на меня.

– Пожалуйста. – Я села в кресло рядом с ним. Он поднес кружку с розовыми цветами к губам, чтобы сделать глоток кофе.

Я не успела закончить фразу: «Осторожно, горячий!» Динчер обжег язык, простонав:

– Как горячо! В последние дни я с трудом выживаю. – Он поставил чашку обратно на стол.

– Каждый раз, когда я витаю в облаках, происходит что-то, приближающее меня к разорению. – Я улыбнулась.

Динчер покачал головой, взял чашку и подул на кофе. Я взяла свою чашку, чтобы не смотреть на его губы, иначе со стороны могло показаться, что я какая-то извращенка.

Сделав глоток, он повернулся к книгам на полке в гостиной и спросил:

– А ты не мечтаешь о какой-нибудь другой профессии, кроме писательства?

Чтобы выдержать паузу, я выпила кофе, не обращая внимания на то, что он очень горячий, и медленно поставила чашку на кофейный столик.

– Думаю, эта профессия подходит мне больше всего, – ответила я, стараясь не отводить взгляда. Каждый день, когда я сталкивалась с очередной неудачей, я задавала себе тот же вопрос.

– Я не знал, что писать книги так сложно, пока не встретил тебя, – признался он. – Большую часть времени ты выглядишь уставшей.

– Думаю, что умственное напряжение истощает сильнее, чем физическое.

Я слышала это как минимум от дюжины людей. Даже продавец из местного продуктового магазина, где я покупала еду, однажды предложил мне работу.

– Я готова уставать ради работы мечты. – Я улыбнулась. – На самом деле я не всегда выгляжу такой измученной. Просто сейчас много дел.

Он вежливо кивнул и улыбнулся:

– Тогда хорошо. Когда делаешь то, что приносит тебе радость, все остальное не имеет значения. Я использую все источники вдохновения, чтобы делать то, что мне нравится.

– Хорошо, а ты не думал о другом занятии? – в свою очередь спросила я.

– У меня нет иной страсти, кроме создания музыки. Надеюсь, мне не придется отказываться от этого до конца жизни.

– Я не могу даже представить такого. Я помню толпу на вашем концерте. Уверена, что в будущем вы добьетесь еще большего успеха.

Лицо Динчера озарила искренняя улыбка. Его глаза на мгновение сверкнули. Он верил в то, что я сказала.

– Надеюсь, – повторил он. Казалось, он боялся говорить о вещах, которые еще не произошли.

– Твои друзья такие же молодцы, как и ты. В тот день они все выглядели великолепно.

– Они очень талантливы, – сказал он. – Мы случайно встретились однажды вечером, когда я зашел в бар послушать музыку. Никто из нас не думал, что в конце вечера мы выйдем оттуда уже группой.

– Хорошо, что так совпало и вы встретились.

– Совпадения могут стать началом прекрасных событий. Никогда не знаешь, что произойдет с тобой в баре или на автобусной остановке.

В моей голове кружились тысячи мыслей. Я была настолько поглощена нашим разговором, что забыла, что он появился у моей двери всего несколько минут назад.

– Ты допил кофе? – спросила я внезапно, чтобы успокоить подступающую панику.

– Допил. – Динчер улыбнулся, опуская чашку.

– Давай покрасим одну прядь в розовый, пока я не передумала! – взволнованно произнесла я. Я мечтала об этом с детства. Если бы не Динчер, возможно, я бы никогда и не решилась.

– Прядь? Я думал, мы полностью покрасим твои волосы в розовый цвет. Как у той девушки.

– Я не рискну краситься дома.

Он поднял одну бровь и некоторое время смотрел на меня, прищурившись:

– Не веришь, что я смогу тебя хорошо покрасить?

Я скрестила руки на груди.

– Ты когда-нибудь раньше красил волосы? – Я определенно не для того задала этот вопрос, чтобы узнать, не красил ли он волосы одной из своих бывших.

– Нет, но я же доказал, что могу хорошо делать то, что пробую впервые. Один – ноль в наших соревнованиях по рыбной ловле.

– Если ты поверил в себя после той рыбалки, то тебе явно не стоит прикасаться к моим волосам.

Я направилась в ванную, пока Динчер размешивал краску. А затем вернулась в гостиную и принялась расчесывать волосы.

– Я посмотрел видео, как красить волосы, – сказал он, смешивая кистью осветлитель в контейнере.

Я рассмеялась, глядя на Динчера, который вел себя как профессиональный парикмахер.

– Думаю, этого достаточно, – сказала я с сарказмом.

– Я стараюсь делать свою работу хорошо. У тебя есть резиновые перчатки?

– Должны быть в кладовке. Можешь посмотреть там, а я пока принесу фартук из ванной?

– Конечно, – сказал он и встал, а я пошла в ванную за фартуком.

И тут в моей голове зазвенел тревожный звонок. В кладовке стояли коробки с одеждой для Барби и моя швейная машинка, которую мне пока не удалось спрятать!

Бросив фартук, я побежала к Динчеру. Однако, увидев, как он выходит из кладовки с парой резиновых перчаток в руках, я расслабилась и улыбнулась.

– Ты нашел их! – сказала я, опираясь одной рукой о стену.

Он нахмурился и посмотрел на меня, чтобы выяснить причину моего бессмысленного волнения.

– Нашел.

– Ну что, давай красить!

Несмотря на то, что ночами мне снились десятки снов, я поняла, почему мне никогда не снится мой дом. Потому что он являлся идеальным местом для разоблачения моей лжи.

Пока Динчер надевал перчатки, я принесла с балкона табуретку.

– Вот и все. – Я села на табурет, натянула на себя фартук и показала ему прядь волос, которую хотела покрасить.

– Не стоило сбегать с фестиваля и приезжать сюда ради такой тонкой пряди, – сказал он и рассмеялся. Но, заметив, что я молчу, добавил: – Я не это имел в виду.

Он наклонил голову и заглянул мне в лицо.

– Я просто знаю… – Я сжала губы, прежде чем задать терзавший меня вопрос. – Фестиваль…

Он смотрел с интересом:

– Да?

– Разве ты не должен быть там прямо сейчас?

– Я считаю, что должен быть здесь.

– У тебя будут из-за этого проблемы?

– Вероятно. – Уголки его губ изогнулись в улыбке.

– Тогда зачем ты приехал?

– Потому что я хотел покрасить тебе волосы.

– Вместо того, чтобы отыграть концерт для тысячи людей?

– Да.

Он взял кисть с кофейного столика и медленно начал красить прядь волос.

В отличие от меня, Динчер всегда говорил правду, с самой первой нашей встречи. Он зарабатывал на жизнь музыкой, играя в далеком от центра города баре. И сегодня упустил свой шанс выступить на крупном мероприятии. Тем самым он разрушил не только свою мечту, но и мечту всей группы.

– Ты беспокоишься о моей работе, но совсем не беспокоишься о своей.

– Будет еще одна возможность выступить.

– Я не думаю, что твои друзья так думают.

Динчер остановился и спокойно вздохнул:

– Они не хотели этого с самого начала.

– Как группа могла не хотеть выступить на фестивале?

– Они занимаются не только музыкой, – сказал он, снова начав красить волосы. – Для них это просто хобби. А выход на сцену фестиваля означает, что все теперь серьезно. А им этого бы не хотелось. Мне было трудно их убедить.

Я подумала о том, как трудно быть единственным среди своих друзей, кто серьезно относится к тому, что они делают вместе.

– Ты можешь ненавидеть меня за эти слова, но почему бы тебе не оставить их и не создать другую группу?

– Мне даже представить трудно, что я покину место, к которому привык.

Когда я начала говорить и произнесла слово «раньше», Динчер засмеялся, а затем ответил: «Извини».

– Раньше, – повторила я, глубоко вздохнув, – мне не нравилось оставаться в гостях у друзей. И я не могла поехать в другой город, даже на неделю в отпуск, потому что там мне было бы неловко идти в туалет, даже если бы очень хотелось…

Моя речь началась так гладко, а закончилась позором. Мне хотелось зажать рот и сунуть голову в песок, как страус.

– Но ты сделала это, – закончил он за меня, положив кисточку в контейнер. – Ты больше не чувствуешь дискомфорта, покидая город, в котором живешь.

Я улыбнулась и повернула голову в его сторону.

– Ты тоже это сделал, – сказала я, когда его зеленые глаза встретились с моими. – Ты набрался смелости, чтобы выйти на сцену в другом городе.

Смеясь, Динчер снял перчатки.

– Ты права. Даже если потерплю неудачу, я знаю, к кому прийти, чтобы снова почувствовать себя хорошо.

Я затаила дыхание, откинула голову назад и посмотрела на Динчера, который внимательно следил за мной. Мне хотелось большего, но мы все еще не поговорили о вчерашнем вечере. Я резко подскочила с места, и ему пришлось отступить.

– Мне неудобно сидеть на этом табурете! Я и так испортила себе спину, сидя за компьютером!

Я пересела на диван. Динчер удивленно посмотрел на меня, и я добавила:

– Скоро пойду мыть голову.

Я знала, что мне не следует предпринимать никаких действий, пока между нами не появится ясность. Интересно, какое еще детское желание я могла бы озвучить, если бы снова повисло неловкое молчание? Ведь вчера я рассказала Динчеру о самом невинном желании из детства.

– Хорошо. – Он собрался сесть на диван рядом со мной, но остановился, когда зазвонил его телефон. – Это может занять некоторое время, – добавил он.

Я не знала наверняка, почему его настроение вдруг изменилось: из-за того, что я пересела на диван, или из-за того, что ему сейчас звонили.

– Ты не против, если я поговорю в твоей спальне?

Перед моими глазами предстала незаправленная кровать. Она выглядела так, будто на ней одновременно прыгали пять человек. Я напряглась.

– Одну секунду! – Я побежала в свою комнату.

Накрыв кровать одеялом, я позвала Динчера:

– Заходи!

Пока он шел, я осмотрела комнату, чтобы удостовериться, что все в порядке.

– Спасибо, – сказал он, и я оставила Динчера в своей спальне.

Прочитав все свежие посты людей, на которых я подписана, и прокомментировав их, я отправилась в ванную и посмотрела на волосы. Они превратились в платиновый блонд. Я подумала, что не стоит дольше оставлять осветлитель на волосах, поэтому смыла краску.

Вытирая волосы, я подошла к закрытой двери своей комнаты и прислушалась. Я не смогла ничего расслышать, потому что Динчер разговаривал шепотом. Меня охватило любопытство, и я подумала, что лучше уж мне отойти от двери, и вернулась в гостиную.

Он сказал, что разговор может быть долгим. Стоит ли мне ждать или самой покрасить прядь в розовый цвет? Я бросила взгляд на дверь своей комнаты. У Динчера сегодня и так достаточно проблем со мной. Сделаю ему сюрприз.

Я взяла краску и в ванной перед зеркалом закрасила прядь. Подождав пятнадцать минут, помыла голову. Через несколько минут я уже любовалась розовой прядью за правым ухом.

Услышав звук открывающейся двери моей комнаты, я разволновалась и быстро начала прибираться. Интересно, как он отреагирует, когда увидит мои волосы? Я тихонько вошла в гостиную и обнаружила, что Динчер смотрит на телефон. Пальцы его двигались так, будто он набирает сообщение. Он почему-то выглядел взволнованным.

– Привет, – сказала я, и он поднял глаза.

Выражение его лица тут же смягчилось. Увидев розовую прядь, он улыбнулся и оставил телефон на диване.

– Ты сама покрасила, – удивился он. Хорошо, что в его голосе не было никакого упрека. Динчер подошел и коснулся моих волос. – Очень красиво получилось. Тебе очень идет.

Я застенчиво улыбнулась. Посмотрев в зеркало, я и сама заметила, что волосы выглядели хорошо, но мне было приятно услышать комплимент от Динчера.

– Большое спасибо, я не хотела, чтобы ты возился с краской. Ты и так устал.

Он поджал губы, склонил голову к плечу и нежно улыбнулся. В ту же секунду мое сердце забилось быстрее. Его взгляд был таким же неуверенным, как и движения руки, которая касалась моих волос. Его нерешительность еще больше пробуждала во мне нетерпение. Я вздрогнула, когда его пальцы коснулись моего уха. Динчер нахмурился, его глаза скользнули по моему лицу и остановились на губах.

– Меня не волнует, насколько я устал, – сказал он шепотом, – если смогу прикоснуться к тебе.

Динчер подходил все ближе и ближе, не сводя глаз с моих губ. Когда я поняла, что он собирается сделать, в голове не осталось ни одной мысли. Его размеренное дыхание коснулось моего лица. Я тут же вспомнила ощущение его мягких, полных губ на своих губах.

– Нисан…

Когда Динчер произнес мое имя, я почувствовала, как сердце проваливается куда-то в пустоту. Я совершила большую ошибку, когда перевела взгляд на его зеленые глаза. В них искрилась страсть. Страсть, побуждающая людей делать вещи, о которых они позже сожалели.

– Динчер, – прошептала я.

Он глубоко вздохнул, затем сократил расстояние между нами и поцеловал меня в губы. Динчер вырвался из тумана прошлой ночи и нашел свет. Движения его больших рук, ласкающих мое тело, не казались странными. Его левая рука блуждала от талии к бедру, а губы исследовали шею. Он оставил легкий поцелуй на моей груди, которая поднималась и опускалась в такт дыханию, а после – за ухом, касаясь носом розовой пряди волос. Этот момент захватил меня, и с моих губ сорвался тихий стон.

Услышав свой стон, я тут же открыла глаза и посмотрела на Динчера. Он вновь вернулся к губам, лаская мое тело. Почему мне захотелось остановиться, когда все казалось таким правильным? Почему я собиралась отказаться от того, чего так долго хотела?

Я сжала руку Динчера и оттолкнула его.

– Мне очень жаль. Я… я не знаю почему, но…

– Все в порядке, – быстро сказал он. Его грудь все так же вздымалась. Он пытался скрыть разочарование, но у него не получилось.

– Дело не в том, что я не хочу… Просто не уверена, стоит ли заходить так далеко с человеком, которого, как мне кажется, я знаю недостаточно хорошо.

Динчер посмотрел на меня так, словно я его оскорбила.

– Хочешь сказать, что не знаешь меня?

– Конечно, знаю! – сказала я. Тревога пронзила мое тело от того, что Динчер неправильно меня понял. – Только…

– Что именно?

Ладони вспотели, а в ногах появилась слабость. Смотреть ему в глаза, полные гнева и разочарования, было невыносимо, особенно зная, что виновата в этом я.

– Я, например, даже не знаю твоей фамилии! Я не знаю, где ты живешь, есть ли у тебя брат или сестра? Кто тот мужчина, что разговаривал с тобой, когда я встретила тебя в кафе? И кто только что звонил? Мне до сих пор неясно, откуда ты знаешь Сену… – Я сглотнула и продолжила: – Мне кажется, что я знаю тебя, но реальность говорит об обратном.

Динчер глубоко вздохнул, нахмурив брови.

– Я бы сказал тебе, если бы ты спросила, – ответил он спокойно.

– Тогда расскажи мне, как ты узнал, что Кутай – нехороший человек.

– Спроси о чем-нибудь другом.

– Откуда?

– Спроси что-нибудь еще, Нисан.

– С кем ты разговаривал в моей комнате?

Он снова сжал губы. Его глаза умоляли меня прекратить допрос.

– Вероятно, ты потеряешь терпение, но я снова скажу: задай какой-нибудь другой вопрос.

– Где ты был до того, как пришел ко мне на фестивале?

– Если я не отвечу, смогу ли остаться с тобой?

Я промолчала.

Динчер кивнул.

– Хорошо, – сказал он, когда наконец снова посмотрел на меня. И направился к двери.

Я не сказала ни слова, пока он не ушел. Когда дверь за Динчером закрылась, я прижала руку к губам и заплакала. Я плакала, пока не уснула посреди гостиной от усталости. Я могла бы отдаться моменту и пойти на поводу у своих желаний, но я не смела этого сделать до тех пор, пока не получу ответы на волнующие меня вопросы. Мне придется ждать, когда человек наконец раскроет свои секреты.