Любовь – это умение извиняться

Мне удалось отстоять невероятно длинную очередь в туалет и теперь еще предстояло научиться дышать, находясь под пристальным вниманием Кутая. Предупреждения Динчера посеяли в моей голове семена сомнений, которые ждали момента, чтобы прорасти.

Кутай сидел рядом с палаткой на стуле под маленьким зонтиком и махал рукой.

– Еще немного, и я бы пошел тебя искать, – сказал он, вставая. – Ты, наверное, устала, можешь присесть.

– О, в этом нет необходимости! Не хочу нарушать твой комфорт.

– Присядь! – Кутай осторожно взял меня за локоть и заставил сесть на походный стул, спасая от превращения под палящим солнцем в жареного цыпленка.

При мысли о жареной курице у меня заурчало в животе, я задержала дыхание и посмотрела на Кутая, чтобы убедиться, что он ничего не услышал. Увидев, что он осматривается, я облегченно выдохнула. Однако это не отменяло того факта, что я была голодна. Но мне не хотелось вылезать из-под зонтика и стоять еще в одной очереди. Поэтому я решила съесть сэндвич, что у меня лежал в сумке. Когда я поднялась со стула, Кутай спросил:

– Что случилось?

У меня появилось неловкое ощущение, что я должна сообщать ему о каждом своем шаге.

– У меня есть сэндвич. Хочешь?

– С чем?

– С курицей, картошкой и майонезом.

Парень посмотрел на меня так, будто я его оскорбила:

– Я соблюдаю диету. Лучше пойду куплю что-нибудь.

Я покачала головой: неужели тот факт, что он отказался от моего любимого сэндвича, означал, что мы с ним из разных миров? Насколько разумно с моей стороны предлагать сэндвич, чтобы выяснить, подходит мне парень или нет?

Кутай сказал, что вернется через несколько минут. С его уходом толпа, собравшаяся перед палатками, стала вызывать у меня чувство одиночества. Я вновь начала думать о том, что зря сюда приехала. На самом деле эта мысль закралась мне в голову еще в тот момент, когда Динчер пригласил меня на фестиваль.

Через несколько минут я написала Эге сообщение, чтобы он поскорее пришел ко мне. Когда пришло уведомление, что мое сообщение не отправлено, я вздохнула и устроилась на походном стуле. Я жалела, что не взяла с собой маленький портативный вентилятор на батарейках. В какой-то момент я осознала, что стульчик, на котором я сидела, сильно прогнулся. Прежде чем я успела что-либо сделать, он сломался, отбросив меня к железному стержню зонта. Сам зонт упал на палатку, а я оказалась на земле под палящим солнцем. Казалось, мое тело касается раскаленной лавы.

Я проглотила стон боли, когда на меня обернулись несколько человек. Хорошо, хоть не посмеялись надо мной.

– У вас все в порядке? – спросила девушка, когда я начала подниматься, не дожидаясь помощи.

– Да, да!

Наверняка у меня на спине теперь синяк. Надеюсь, он там же, где и моя позорная татуировка. Стоя на коленях, я увидела перед собой тень, которая явно принадлежала не зонтику. Не успела я поднять голову, как услышала голос Динчера:

– Ты в порядке?

Я смущенно отвела глаза. Он наклонился и осмотрел меня с ног до головы, чтобы убедиться, что у меня нет травм.

– Ты можешь встать?

Его вопрос смутил меня еще больше.

– Всего лишь сломался стул, и я упала.

Я заметила, как он сжал губы, чтобы не рассмеяться. Я протянула руку, прежде чем он успел что-то сказать.

– Давай, подними меня. Мне жарко!

Динчер подошел сзади, просунул руки мне под мышки и одним движением поднял меня на ноги. Когда моя спина коснулась его груди, я поняла, что мы сейчас стоим так близко, как никогда. От этой мысли сердце забилось сильнее, и я совершила ошибку, повернувшись к нему лицом. Теперь мы стояли лицом к лицу. Его губы все еще были сжаты, а глаза подсказывали, что ему уже не смешно. Рефлекторно я сделала шаг назад и вдохнула горячий воздух, отчего мне показалось, что я перестала дышать. Глаза Динчера стали спокойными, даже немного грустными.

– Не переживай так из-за того, что я ушибла спину, – сказала я.

Он тут же отвел взгляд, а когда вновь посмотрел на меня, сказал:

– Подожди здесь, я принесу лед.

Когда он развернулся, я взяла его за руку. Пальцами я ощутила его обожженную солнцем кожу, и это снова заставило мое сердце дрогнуть.

– Забудь про лед. Ты можешь починить мой зонтик?

Конечно, для девушки, которая носит чехол для телефона с надписью «Girl Power!», странно взваливать на парня такую простую задачу. Но я хотела совсем другого – явно не чинить зонт.

Динчер еще раз оглядел меня с ног до головы и спросил:

– Ты уверена?

Казалось, я никогда не привыкну к тому, что он меня осматривает.

– Уверена. И пожалуйста, давай выбросим этот чертов стул.

Через несколько минут Динчер заменил зонтик и расправил мою палатку. Починив помятый стул, он повернулся ко мне.

– Полагаю, оба джентльмена сочли уместным оставить тебя здесь одну. Не хочешь прогуляться? – Говоря «оба джентльмена», он чуть закатил глаза.

– Вообще-то один из них пошел за едой, а другой – в туалет. Если я уйду, они не смогут до меня дозвониться и разволнуются, потому что здесь не ловит связь.

– Тогда я просто настаиваю на том, чтобы ты пошла со мной, потому что не могу оставить тебя здесь одну без связи.

Мое сердце перестало биться. Почему я не ощущала подобного рядом с Кутаем? Почему я переставала дышать только рядом с человеком, который предложил мне дружбу?

– Тогда ладно, – произнесли мои губы, не дав мне возможности хорошенько подумать.

Динчер улыбнулся, указывая, куда нам нужно пойти.

– Но я не могу просто так уйти отсюда! – Я оглянулась на палатку.

– Я позову кого-нибудь, за ней присмотрят до прихода джентльменов.

Динчер позвонил кому-то, и всего через три минуты молодой человек оказался рядом с нами. Меня смущало, что Динчер позвал его охранять мою палатку на жаре.

– Зачем это? В такую жару парень будет охранять палатку незнакомого ему человека вместо того, чтобы веселиться на фестивале.

– Он работает на фестивале. Здесь он будет сидеть в тени, а так раздавал бы воду на солнцепеке.

Услышав это, я немного расслабилась.

– Почему ты насмехаешься над парнями, называя их джентльменами? Ты бы мог звать их по именам!

– Тебе обидно, что я не назвал их по имени? Неужели они настолько важны для тебя?

– Мы оба знаем, что ты пытался их уколоть, когда употреблял слово «джентльмены». Кроме того, я не забыла, как ты отзывался о Кутае всего три часа назад.

– Это хорошо, я рад, что ты не забыла. Если бы забыла, я бы напомнил.

– Ты собираешься и дальше обвинять его?

Выражение его лица было предельно серьезным.

– Ты сама сказала, что прошло всего три часа с тех пор, как я сказал то, о чем ты сейчас говоришь. Как думаешь, я мог передумать?

Я расправила плечи и нахмурилась. Он так и не объяснил, с чем связаны его опасения.

– Ты не говоришь, почему именно мне не стоит общаться с Кутаем, но продолжаешь делать так, чтобы я чувствовала себя неловко. Если не собираешься раскрывать мне подробности, то не заставляй меня думать, что твоя единственная цель – не дать мне быть счастливой.

– При чем тут это? Я говорю тебе, он плохой человек. Стоит ли рисковать ради человека, которого ты знаешь всего пару дней?

– Откуда ты знаешь, как давно я его знаю?

Динчер был ошеломлен моим неожиданным вопросом.

– Потому что если бы ты знала его дольше, то уже бы все сама поняла.

– Просто скажи мне! Откуда ты его знаешь?

– Я знаю его по одной неприятной ситуации, которая произошла много лет назад. Была ссора. Дело не связано со мной, но я знаю подробности. Не жди, что я скажу больше.

Его ответ разозлил меня. Я человек, который верит всему, что ему говорят.

– Если ты не хочешь отвечать на мои вопросы, то и не жди, что я буду с тобой разговаривать.

Как и во время нашего предыдущего спора, я развернулась и пошла к своей палатке. Я слышала, как Динчер вздохнул, но на сей раз он не попытался меня остановить. Похоже, его это устраивало, но меня нет.

* * *

Я забыла, что с наступлением темноты лагерь превращается в территорию апокалипсиса. Я также забыла, что на фестивалях трудно оставаться трезвым.

Кутаю пришлось ждать захода солнца, чтобы, прячась от злобного взгляда Эге, передать мне пиво. Мы начали пить, когда зажглись первые звезды, и пили до тех пор, пока мне не показалось, что я никогда больше их не увижу. Я находилась в одном из тех редких состояний, когда сознание затуманено, но ощущения приятные. Все, чего я хотела, – это уметь покачивать бедрами так же хорошо, как женщина рядом со мной. Свободно двигая телом, я представляла, что моя душа сияет так же ярко, как окружающие нас огни. Казалось, все смотрят на меня, восхищаясь тем, как я прекрасно танцую.

Смешно думать, что на фестивале, где нет ни одного трезвого человека, все смотрят только на меня. Но еще более нелепо то, что я этого не осознавала. Жаль, что со мной не оказалось никого из знакомых, чтобы посмеяться над этой нелепостью. Какой вокруг хаос! Через несколько минут ко мне подошла женщина, танцевавшая вместе со мной, и, восхищенно глядя на меня, воскликнула:

– Ты прекрасно танцуешь!

Я громко рассмеялась.

– Ты танцуешь еще лучше!

Мой ответ заставил рассмеяться и ее. Если встречаются две пьяные женщины, то они могут хвалить друг друга, пока не протрезвеют.

– Ты шутишь? Ты очаровательна. Какое у тебя красивое платье!

Я на мгновение остановилась и посмотрела на свой наряд.

– «Зара», новая коллекция!

Она продолжала танцевать, глядя на меня с восхищением и покачивая головой. Когда она подошла чуть ближе и начала танцевать рядом со мной, я обрадовалась, что нахожусь не одна в толпе. Однако, когда я поняла, что женщину вот-вот стошнит, отскочила на несколько шагов назад. Почувствовав подступающую дурноту, она наклонилась и прикрыла лицо волосами.

– Ох, мне очень плохо!

– Айча! Айча! – К ней подбежал мужчина и обнял за плечи.

– Ахмет! Где ты ходишь?

Не отвечая, Ахмет обнял ее, и они исчезли в толпе.

Я снова осталась одна. Я подумала, что больше уже ничего не случится, но тут же увидела, как несколько крепких мужчин пытаются пробиться сквозь толпу.

Веки, отяжелевшие от алкоголя, внезапно открылись, и внимание полностью сосредоточилось на лысом мужчине, который возглавлял шествие. Он вытащил из толпы другого мужчину и вел его за собой. С моих губ сорвался смешок, но он тут же сменился удивлением, когда я разглядела, кого именно он тащит.

– Кутай! – закричала я. Мой голос снова и снова эхом отдавался в ушах. Я наверняка посмеялась бы и над этим, но происходящая ситуация заставляла меня стать серьезной. – Кутай! Кутай! Куда вы его тащите?!

Женщина из толпы, такая же пьяная, как и я, ответила:

– Он приставал к девушке.

– Что?!

Девушка отвернулась, показывая, что не хочет больше со мной разговаривать. Кутай же исчез.

– Куда его увели? – спросила я, оглядываясь по сторонам. Никто не ответил.

– Кто эти люди? – снова закричала я.

– Заткнись! – услышала я в ответ.

– Я не заткнусь! Что они с ним сделают?

Если это сотрудники фестиваля забрали Кутая, то осталось ждать недолго до того момента, когда они заберут и меня.

Ни живая музыка, ни алкоголь больше не радовали. Глубокое чувство вины охватило меня, ведь я расстроилась скорее из-за того, что мое веселье закончилось, а не из-за того, что моего спутника забрали плохие парни. Какой же я нехороший человек! Я поморщилась: эта мысль напомнила мне еще кое-что, подтверждающее мой вывод. А ведь Динчер предупреждал меня.

– Ой! – простонала я, вырвав прядь волос. Я думала, что хоть так смогу ослабить душевную боль.

– Где ты была? – Динчер схватил меня за руку, с опаской глядя мне в лицо.

– Прости! – не задумываясь сказала я и обвила руками его шею. – Мне очень жаль, ты был прав. Кутай плохой человек. Я должна была держаться от него подальше.

У меня сжалось сердце, когда Динчер обхватил меня и тут же оттолкнул. Но его глаза, глядящие на меня под мигающими огнями, выдавали его беспокойство.

– Ты в порядке? – спросил он. Его голос звучал отчетливо, несмотря на громкую музыку. – Он что-то тебе сделал?

Я покачала головой.

– Нет! – ответила я, не понимая, откуда в моем голосе столько надрыва. – Но я думаю, что он сделал что-то кому-то другому.

Мой голос охрип, слеза покатилась по щеке. Когда Динчер обнял меня, желание плакать, которое я сдерживала, вдруг обрушилось на меня. Мне потребовалось несколько минут, чтобы успокоиться. Затем Динчер приподнял пальцем мой подбородок, заставив посмотреть прямо ему в глаза.

– Тебе уже лучше?

Я кивнула.

– Ты хочешь уйти?

– Домой?

– Если ты хочешь домой, я тебя отвезу.

На мгновение я подумала, что это замечательная идея, но остатки трезвого разума вернули меня в реальность.

– Нет. У тебя завтра концерт, – сказала я ему на ухо.

– Пойдем в твою палатку.

– Нет!

– Почему? – Он опустил голову, чтобы наши взгляды встретились.

– А что, если здесь есть и другие мужчины, которые ведут себя так же, как Кутай.

Беспокойство Динчера рассеялось, как туман.

– Никто не сможет к тебе подобраться.

– Совсем недавно они могли подойти, – запротестовала я. – Ни тебя, ни Эге рядом не было!

Его гнев сменился сожалением. Я могла поклясться, что на его лице появилось несколько новых морщин, но вполне возможно, что они исчезнут, когда я протрезвею.

– Прошу прощения. Ты так хорошо проводила время с Кутаем, что я подумал, что мешаю тебе. Я бы никуда не пошел, если бы Эге отлучился.

– Тебе начал нравиться Эге? – игриво спросила я.

– Назовем его меньшим из двух зол.

– Лучшим из лучших, – поправила я. – Он бы тебе понравился, если бы ты узнал его.

– Он мог бы мне понравиться, если бы я узнал его без тебя.

– Это как?

– Неважно.

Я никогда раньше не засыпала стоя, поэтому не знала, каково это. Оказывается, если уснуть стоя, то ноги становятся ватными и не держат тело. Я осознала это, когда оказалась на земле.

– Почему ты не поймал меня? – рявкнула я.

– Прости. – Динчер взял меня под руку и помог встать. – Я тоже выпил, поэтому немного торможу.

Его объяснение почему-то показалось мне милым. Настолько, что я положила свою ладонь на его щеку. Я прижалась к нему всем телом.

– Зачем ты это делаешь?

Динчер недоуменно посмотрел на меня:

– Что я делаю?

– Ты играешь с моим разумом.

– Правда? – Его брови от удивления поднялись.

– Более того, ты играешь с моим сердцем. – Я покачала головой.

Он опустил свой взгляд на мои губы.

– А знаешь, что ты делаешь со мной? – спросил он шепотом.

– Что я делаю?

– Ты заставляешь меня забыть обо всем на свете. Ты проникаешь в мою голову и влияешь на решения, которые я принимаю.

Я почувствовала, как мое сердце вновь бешено заколотилось.

– Хорошо, что я теперь знаю об этом. Это больше похоже на то, что я мучаю тебя.

– А разве любовь – это не мучение, через которое проходят люди? – Уголки его губ мягко изогнулись.

– Тогда любовь – самая сладкая из мук.

И мое сердце снова затрепетало.

Когда его взгляд наполнился страстью и опустился на мои губы, он медленно наклонился, чтобы сократить расстояние в несколько сантиметров между нами. Я посмотрела в его зеленые глаза, обрамленные длинными ресницами, и закрыла веки, а затем его губы коснулись моих. И я поняла, что с той первой встречи на остановке Динчер волновался каждый раз, когда смотрел на меня.

Одной рукой он обнимал меня за талию, притягивая к себе как можно ближе, а другой поддерживал мою голову, прижимая свои губы к моим. Теперь мы были так близко, что Динчер мог почувствовать, как бешено бьется мое сердце. И если бы я не ощущала, как колотится его сердце, мне стало бы стыдно.

Рука Динчера скользила по моей талии и спине, а его губы двигались медленно и осторожно. Я обвила руками его шею, пока мое тело извивалось, требуя еще большей ласки. Мои пальцы гладили его волосы, затылок, спину. Но вдруг я вздрогнула от боли, когда Динчер прикусил мою нижнюю губу. Я почувствовала вкус крови. Парень посмотрел на меня глазами, полными сожаления. Мы оба, казалось, задавались вопросом: было ли то, что мы только что пережили, реальным.

Вдруг меня накрыло чувство стыда от того, что я позволила себе прижаться к нему всем телом, и я отвернулась. Я всегда знала, что испытываю к Динчеру сильные чувства, но никогда не думала, что смогу в одно мгновение раскрыть всю свою страсть. Интересно, о чем он думает? Почему он молчит? Или он жалеет, что поцеловал меня? Я собралась нарушить неловкое молчание, как вдруг мой взгляд упал на девушку с розовыми волосами.

– Я тоже всегда хотела покрасить волосы в розовый цвет. – Я сделала паузу. – Когда целуешься с кем-то в первый раз, не говори, что хочешь покрасить волосы.

– Так покрась.

– Я двадцатисемилетняя одинокая женщина, живущая с кошкой. Если я покрашу волосы в розовый цвет, то на следующий день мне придется делать ожерелья из ракушек и продавать их туристам. Потом меня побьют соседи из-за того, что собрала вокруг себя всех кошек и кормлю их перед своим домом.

Заметив, что Динчер тихонько смеется, я расстроилась. Вероятно, я хотела услышать те же нежные слова, что он сказал перед нашим поцелуем. Тем не менее мой пьяный разум продолжал настаивать, что я должна наказать его. Динчер и правда играл не только с моим разумом, но и с сердцем.

– Где ты? – Я почувствовала облегчение, когда услышала тревожный голос Эге.

– Мы здесь, – ответила я хрипло.

– Что с тобой случилось? – спросил Эге, с беспокойством глядя на меня. Динчеру пришлось сделать шаг назад.

– Алкоголь ударил в голову.

Затем я посмотрела на Динчера и проглотила слова, которые практически вылетели из моего рта: «И Динчер обидел меня». Но я вовремя остановилась.

– Нам лучше проводить ее в палатку, – сказал Динчер.

Я со злостью посмотрела на него.

– Ты тоже пьян? – спросила я. – Займись своими делами! – Я посмотрела на Динчера.

– Пьяные должны помогать пьяным.

– Не надо нам помогать, – фыркнула я, вставая за спину Эге. – Я хочу домой.

– Сейчас? – спросил Эге, наклоняясь к моему лицу. – Может, лучше ляжем спать? Если захочешь, то уедем рано утром.

– Нет! Я хочу уехать сейчас. Я не могу здесь оставаться.

– Но почему? – спросил Эге.

Причина была проста. Динчер сперва поцеловал меня, а затем сделал вид, будто ничего не произошло! Но я не могла об этом сказать вслух.

– Потому что Кутай кого-то домогался, а после несколько человек силой увели его. Я больше не хочу здесь оставаться.

– Кошмар какой-то! – И Эге добавил еще несколько слов, которые я не расслышала, но уверена, что это были ругательства. – Хорошо. Если хочешь уехать, то мы уедем.

– Правда? – Почему-то мой голос звучал грустно. Я с самого начала вела себя как ребенок.

– Как вы поедете, если вы пьяны? – спросил Динчер.

– Мы проведем ночь в отеле. Это лучше, чем оставаться здесь. Вокруг много шакалов.

– Я постараюсь найти для вас более безопасное место.

– Спасибо, но с меня хватит!

– Я не могу отпустить тебя с Нисан в таком состоянии!

Эге на мгновение остановился и посмотрел на Динчера таким опасным взглядом, какого я никогда не видела.

– Не веди себя так, будто ты заботишься о ней больше, чем я. – Эге повернулся ко мне и сказал: – Пойдем.

Он положил руку мне на спину и медленно повел меня вперед. Я повиновалась, как марионетка.

– Где же тогда был ты? – крикнул Динчер нам вслед.

Я остановилась и оглянулась.

– Где ты был, когда Нисан осталась одна?

Эге тоже повернулся к нему и ответил спокойным голосом:

– Я сдавал Кутая полиции. А где был ты?

Динчер сжал губы и промолчал. Хотя я была готова услышать правду.

Мы с Эге пошли вперед. Я представила, как, обнявшись, мы идем вместе с Динчером. Но затуманенный разум снова напомнил мне, как Динчер повел себя после нашего страстного поцелуя. Вероятно, когда наутро моя голова станет ясной, я вспомню, что это я сменила тему после нашего поцелуя. Но, возможно, я этого и не вспомню, кто знает?