Оглядевшись, Ваэлин быстро понял, что атаке удалось остановить Штальхаста прямо перед воротами, но борьба была далека от завершения. Всадники продолжали кружить среди хаоса, рубя солдат, атакующих их со всех сторон, в то время как группы спешившихся воинов сражались с Черепами.

Увидев Чо-ка, лежащего на спине с древком сломанного копья и отражающего удары сабель двух спешившихся Штальхастов, Ваэлин бросился к нему. Он сразил одного Штальхаста ударом в основание позвоночника, звездно-серебряное лезвие прорезало кольчугу, разорвав кости и нервы под ней. Другая развернулась навстречу новой угрозе с впечатляющей скоростью. На ней не было шлема, и Ваэлин увидел волочащиеся рыжие косы и оскаленное лицо, которое он узнал.

Сабля с громким лязгом отскочила от его меча, женщина пригнулась под контрударом Ваэлина и приготовилась нанести удар в живот, а затем без чувств упала на землю, когда Чо-ка ударил ее древком своего сломанного копья по затылку.

“Не смей!” - крикнул Ваэлин, когда капрал выхватил кинжал, чтобы прикончить ее.

“Мой господин?”

Ваэлин на мгновение задержался, чтобы разглядеть осунувшееся лицо Тируса. Он раньше не осознавал, насколько приятным было ее лицо, настолько оно было искажено гневом и ненавистью во время их путешествия по Степи. Он думал, что большинство, если не все остры, погибли во время первого нападения, а это значит, что она вполне может быть последней из своего Скелда.

“Ей причитается жизнь”, - сказал он капралу. “Мы убили ее сестру в Степи”.

Оглядевшись, он увидел, что немногие оставшиеся в Штальхасте погибли под копьями солдат, оставив двор свободным от врагов, хотя ворота оставались открытой пастью, через которую он мог видеть приближающееся великое воинство Искупленных.

“Лорд Ваэлин!”

Подняв голову, Ваэлин увидел Шо Цая, смотрящего на него сверху вниз с зубчатой стены. “Штальхасты взобрались на южную стену”, - крикнул генерал, и Ваэлин, проследив за его указательным пальцем, увидел солдат на восточной стене, вступивших в яростную схватку с сотнями воинов. Взгляд на запад подтвердил это; второй эшелон удержать не удалось.

“Отступайте на третий ярус!” Крикнул Шо Цай. “Я организую отступление! Держите ворота открытыми как можно дольше!”

Ваэлин хотел возразить, что генерал должен сам позаботиться о своей безопасности, но Шо Цай ушел прежде, чем он успел выразить протест. Объединив Черепа и то, что осталось от двух полков ветеранов, он приказал им пройти через ворота в стенах третьего и последнего яруса.

“Джухкар!” - позвал он, увидев следопыта, задержавшегося во дворе, усеянном трупами. “Нам нужен твой лук на верхней стене”.

Юхкар проигнорировал его, на его лице застыло выражение глубокой сосредоточенности, в глазах появился хищный блеск.

“Юхкар”, - повторил Ваэлин, делая движение, чтобы схватить Одаренного за руку. “Нам нужно идти”.

“Он здесь”, - сказал следопыт, оскалив зубы в голодной усмешке. “Так близко ... Я чувствую его вонь. Всего одно царапанье наконечника стрелы, и все закончится”.

“Их слишком много ...” - начал Ваэлин, но Юхкар вырвал его руку и рванулся прочь, исчезнув в ближайшем переулке. Ваэлин беспомощно смотрел ему вслед, борясь с желанием последовать за ним, прежде чем повернуться и побежать к верхним воротам.

На третьем ярусе были только одни ворота, меньше остальных и скрытые в туннеле длиной около двадцати футов. Закончив, Ваэлин приказал одному из Черепов привести Эллиз из храма, зная, что ее лук будет крайне необходим, затем собрал столько арбалетчиков, сколько смог, разместив их на зубчатой стене прямо над воротами. Эти стены были самыми высокими из трех ярусов города и самыми толстыми. Перед армией Темного Клинка стояла непростая задача по преодолению такого барьера, но только в том случае, если они столкнутся с надежной защитой.

Солдаты сотнями хлынули по улицам второго яруса, когда сопротивление на стенах начало ослабевать. У ворот столпилось так много людей, что Ваэлин организовал отряд из самых дюжих сержантов, которые протащили их через ворота, чтобы предотвратить завал. Он также приказал перекинуть веревки, чтобы другие могли подняться или чтобы их подтянули. Услышав, как Норта зовет его по имени с зубчатой стены, он быстро взобрался по ближайшей лестнице, обнаружив, что его брат смотрит на зрелище внизу с мрачной покорностью судьбе.

“У них ничего не выйдет, брат”, - сказал он.

Наблюдая за происходящим, Ваэлин не видел особых причин спорить. Стены второго яруса теперь были полностью в руках Штальхастов, в то время как все большее число Искупленных вливалось через расколотые ворота. Остался только один узел сопротивления, группа оголенных полков, образовавших круг, который постоянно вращался, пытаясь пробиться к третьему эшелону. В центре можно было увидеть знамя Красных скаутов рядом с вымпелом генерала. Круг продвигался впечатляюще устойчивым темпом, несмотря на неоднократные атаки с флангов, с каждой секундой приближаясь к верхней стене, но также теряя людей с каждым шагом.

“У тебя есть для меня работа, дядя?” Спросила Эллисе, появляясь рядом с Ваэлином. “Где Юкар?” - добавила она, оглядываясь в поисках ищейки.

“У него своя миссия”, - сказал Ваэлин. Подойдя к стене, он указал на центр окруженной пехоты. “Сохраните генералу жизнь”, - сказал он Эллизе и Норте. “Все остальное не имеет значения”.

Ваэлин наблюдал, как постоянно сокращающийся строй солдат шаг за шагом с трудом прокладывает себе путь к воротам, атакованный со всех сторон постоянно растущим числом Стойлхастов и Искупленных. Арбалетчики изо всех сил старались давать повторные залпы по рядам атакующих, но на каждого воина, которого уносили их стрелы, из ворот или со стен вылетали еще трое. Норта и Эллиз выпустили свои стрелы в более спокойном темпе, убивая любого воина, который, казалось, мог пробить брешь в плотных рядах солдат. Какую бы вызывающую безумие власть Кельбранд ни имел над этими людьми, она не ослабла. Потребовались две отравленные стрелы Эллезе, чтобы сразить одного крупного, похожего на медведя человека, который использовал кузнечный молот, чтобы пробиться в круг, прежде чем рухнуть, превратившись в груду обескровленной плоти и костей.

Как только круг приблизился к воротам на расстояние двадцати ярдов, из его центра прозвучала серия рожков. В результате явно заранее спланированного хода круг превратился в ромб, ряды, обращенные на север, устремились к воротам, в то время как остальные сдали назад, следуя за ними. Солдаты на передовой атаковали со смертельной свирепостью людей, оказавшихся перед лицом неминуемой смерти, прорубаясь сквозь плотную, но неорганизованную массу врагов, чтобы добраться до стены. Как только они это сделали, ряды позади них разошлись веером, образовав полукруг вокруг ворот.

Ваэлин приказал забросать стену камнями и маслом, засыпая атакующих по обе стороны от полукруга, в то время как арбалетчики продолжали атаковать тех, кто находился впереди. Он начал уменьшаться по мере того, как солдаты начали пробираться по туннелю. Ваэлин в очередной раз был впечатлен дисциплиной солдат-торговцев: каждое отделение продолжало сражаться до тех пор, пока им не приказывали проходить через ворота, после чего они наносили последний удар копьями, прежде чем отступать, а солдаты с обеих сторон двигались, чтобы заполнить брешь.

Вскоре полукруг сузился до трети своего прежнего размера и все еще не разорвался. Ваэлин мог видеть Шо Цая и Цай Лин на вершине арки сражающихся солдат, сражающихся бок о бок. Генерал сражался с экономической жестокостью, его меч метался в лица и шеи нападавших, все время выкрикивая приказы своим людям. Цай Линь в дополнение к своему собственному мечу взял саблю Штальхаст и сражался обоими видами оружия, нанося удары направо и налево с такой смертоносной точностью, которая, как знал Ваэлин, могла быть только результатом многолетнего опытного обучения.

“Господи!”

Ваэлин обернулся и увидел, что один из арбалетчиков отступает от стены, беспомощно указывая на свой пустой колчан. Взгляд на товарищей мужчины подтвердил, что все они либо израсходовали свои болты, либо собирались это сделать.

“Генерал!” Ваэлин приложил ладони ко рту, чтобы позвать Шо Цая, надеясь, что его услышат за шумом битвы. “Времени больше нет!”

Шо Цай бросил мимолетный взгляд в его сторону, и Штальхаст, воспользовавшись его рассеянностью, бросился вперед с поднятой саблей, прежде чем упасть замертво со стрелой Норты, торчащей из его плеча. Шо Цай пролаял серию приказов, которые заставили оставшихся солдат бежать к воротам. Теперь об организованном отступлении было забыто, поскольку они бросились в поисках безопасности. Шо Цай и Цай Лин продолжали отступать к воротам, сражаясь всю дорогу под прикрытием стрел Норты и Эллизе, забрав еще полдюжины воинов за то время, которое потребовалось паре, чтобы добраться до туннеля. К тому времени группа Искупленных ворвалась в группу солдат, пытавшихся добраться до ворот, убив многих и вторгнувшись в проход.

Ваэлин, не колеблясь, выкрикнул свой следующий приказ. Если нужно было удержать третий ярус, выбора не было. “Запри ворота!”

Когда приказ был передан солдатам, охранявшим туннель, Ваэлин бросился к ближайшей веревке, поднял ее и перекинул через парапет. Хвост приземлился прямо между Шо Цаем и Цай Линь. Они прижались к стене слева от туннеля, по бокам от них было около двадцати выживших солдат, в основном красных скаутов, среди них капрал Вэй. Ваэлин увидел, как генерал протянул веревку его сыну, а затем отдал резкую, неумолимую команду, когда Дай Ло покачал головой. Цай Линь сделал паузу, чтобы заблокировать выпад Искупленного, используя свою саблю, чтобы парировать клинок противника, когда его меч повернулся и отсек мужчине руку выше локтя. Отбросив саблю в сторону, он вложил ее в ножны, взялся за веревку и начал карабкаться.

Генерал повернулся к капралу Вэю, мотнув головой в сторону веревки. Капрал заехал кулаком в лицо рычащему Искупленному, низко поклонился своему генералу, а затем, крикнув своим товарищам, бросился в ряды их врагов. Солдаты образовали щит вокруг своего генерала, нанося удары копьями и мечами с яростной энергией. Видя, что Шо Цай колеблется, Ваэлин крикнул: “Без тебя этот город падет!”

Бросив последний взгляд на своих людей, генерал вложил меч в ножны и взялся за веревку, он и его сын держались за нее, пока Ваэлин и два десятка арбалетчиков и солдат поднимали их наверх.

“Ворота заперты”, - сказал Ваэлин Шо Цаю, помогая ему перелезть через парапет. “Я должен был... ”

“Я знаю”. Генерал повернулся, чтобы посмотреть на сцену внизу, наблюдая, как последний из Красных скаутов погибает под градом колющих и рубящих ударов Искупленных.

Завершив бойню, воинство Темного Клинка разразилось диким торжествующим воем, достаточно громким, чтобы заболели уши. Они заполнили второй ярус из конца в конец, море запрокинутых лиц, запятнанных кровью и сажей битвы, все кричали о своей ненависти на безмолвных выживших на последней стене. Затем, с поразительной внезапностью, ревущая толпа погрузилась в тишину, почти абсолютную, если не считать их затрудненного дыхания.

“Он здесь”, - услышал Ваэлин голос Луралин. Она стояла у парапета рядом с Вариджем, лицо ее было бледным и ничего не выражающим, когда войско расступилось, чтобы позволить одинокому всаднику провести своего жеребца по залитым кровью улицам.

Кельбранд остановил своего скакуна примерно в двухстах шагах от стены, в очередной раз продемонстрировав острый глаз, позволяющий оценить дальность полета стрелы. Некоторое время он сидел с таким же пустым лицом, как у его сестры, и таким же безмолвным, как окружавшая его армия. Затем он поднял руку, чтобы показать сверток, который держал в ней.

Ваэлин услышал, как Варидж разъяренно зашипел, в то время как Луралин никак не отреагировала на вид головы Джухкара, медленно поворачивающейся в хватке ее брата. Меч прочертил красную дугу в воздухе, когда он бросил его в сторону верхнего яруса стены. Он приземлился прямо перед воротами, перекатился и уставился невидящими глазами вверх.

Кельбранд и Луралин смотрели друг на друга всего лишь мгновение, но Ваэлин знал, что для нее, по крайней мере, это время показалось вечностью. Наконец, ее брат моргнул и отвел взгляд, повернул свою лошадь и поскакал галопом обратно тем путем, которым приехал, в то время как рев его армии возобновился, более громкий и свирепый, чем раньше.

CХАПТЕР TДЕРТИ-ЧЕТЫРЕ

С наступлением темноты, когда не было никаких признаков дальнейшего штурма, Шо Цай приказал обрушить туннель через стену верхнего яруса. Ам Лин проявил свой каменный глаз к работе, определив камни, которые можно было безопасно расшатать, не подрывая стену наверху. В течение нескольких часов за воротами скопилось столько сил, что никакое количество безумно вдохновленных Искупленных не могло надеяться пробить их.

“Теперь ему придется подкачать”, - заявил Шо Цай. “Прорыть себе путь через древний булыжник и фундаменты, затем проложить туннель к стенам. Другого способа сбить их с ног нет, и они слишком высоко, чтобы забраться.”

Он сел на стол, где Шерин ухаживала за тяжелейшими ранеными. Каждая поверхность в комнате была натерта уксусом, а на полу разбросаны опилки, но запах разорванной плоти и пролитых сточных вод остался. Генерал едва поморщился, когда Шерин занялась зашиванием его различных порезов, худшим из которых была глубокая рваная рана на затылке.

“Возможно, он заточил нас здесь”, - добавил Шо Цай, сделав паузу и стиснув зубы, пока Шерин завязывала последний стежок. “Но победить нас будет делом нескольких месяцев”.

Генерал казался уверенным, хотя и уставшим после ужасов дня, но Ваэлин не разделял этой уверенности. “Он умудрялся удивлять нас на каждом шагу”, - сказал он. “Было бы глупо предполагать, что у него нет другого готового. И наши потери ... ”

“Я не нуждаюсь в напоминаниях, мой господин”. Во взгляде Шо Цая промелькнула тень, и Ваэлин понял, что потеря Красных разведчиков тяжелым грузом легла на его плечи. Он и Цай Линь были всем, что осталось от Скаутов, и они были не единственным уничтоженным полком. Губернатор Нешим, усердный в своей бухгалтерии, если не во всем остальном, теперь сообщил, что их полная численность составляет немногим более десяти тысяч человек. Несомненно, пало еще великое множество Стойлхастов и Искупленных, но армия Темного Клинка оставалась сильной, а ее неестественная преданность не сломлена.