“Идем!” - Сказал Ваэлин, беря Джихлу за руку, пока она смотрела на кровавую бойню, которую сама же и устроила. Первоначальный взрыв стих, обнажив улицу, забитую скрюченными, почерневшими трупами по бокам от пылающих домов. Огонь уже перекинулся на близлежащие улицы, и ночное небо скрылось за пеленой дыма.

“Мы не можем задерживаться”, - сказал он, увлекая юную Одаренную за собой. Она зажгла еще четыре костра на каждом перекрестке, через который они проходили, на этот раз не потревоженные преследующими врагами. Ваэлин уже несколько раз прослеживал этот маршрут с помощью Черепов, надеясь запомнить его, зная, что дым сделает навигацию практически невозможной. План состоял в том, чтобы каждая из трех пожарных рот продвигалась внутрь по спирали, чтобы обеспечить максимальное количество очагов возгорания. Как всегда, столкнувшись с реальностью битвы, план быстро развалился. Пожары распространялись гораздо быстрее, чем ожидалось, вынуждая последовательно менять курс, когда они сворачивали с одной пылающей улицы за другой. Вид пламени, сливающегося в огненный вихрь, поджигающего деревья и описывающего головокружительный танец по небольшому парку, убедил Ваэлина, что они нанесли все разрушения, в которых нуждались.

“Капрал!” - крикнул он Чо-ка. “Идите на второй ярус!”

Им пришлось на бегу уворачиваться от пылающих обломков, так как адское пламя породило бурю, богатую горящими обломками. Сила ветра росла с каждой секундой, став достаточно сильной, чтобы сбить с ног нескольких солдат. Ваэлин видел, как одного несчастного бросили в чрево горящего дома, прежде чем его товарищи успели подхватить его размахивающие руки. Чо-ка выкрикнул приказ двигаться дальше, пресекая любые попытки спасения, поскольку теперь было очевидно, что любая задержка будет означать смерть.

Дым и жар немного рассеялись, когда они приблизились к выходящим на север воротам второго яруса стен. Солдаты теперь непрерывно кашляли, лица каждого были перепачканы смесью пота и пепла, некоторые рухнули, и их вырвало на булыжники. Ваэлин заставил их подняться на ноги, подгоняя несколькими разумными пинками и тычками. Сейчас было не время для нежности.

Вскоре дым рассеялся, превратившись в едкий туман, открыв вид на открытые ворота. Ваэлин мог видеть вооруженные фигуры, вырывающиеся из дыма справа от них, но его тревога рассеялась при виде их красных доспехов.

“Горячая работенка, милорд”, - прохрипел капрал Вэй, останавливаясь неподалеку. “Потеряли нескольких”, - добавил он, указывая на своих людей. “Могло быть хуже. Думаю, мы зажарили этих ублюдков на целый полк.”

“Кихлен?” Спросила Джихла, ее глаза были широко раскрыты и блестели на почерневшем лице.

“Здесь!” - сказал Одаренный, появляясь из-за пелены с рукой Цай Лин, перекинутой через его плечо. Дай Ло передвигался на спотыкающихся ногах, изуродованные черты лица обвисли, а глаза потускнели от бесчувственности.

“Он подошел слишком близко к аптеке”, - объяснил Килен. “Сера имеет свойство взрываться при малейшем возгорании”.

“Отведи его внутрь”, - сказал Ваэлин, кивнув головой в сторону ворот.

Одаренный кивнул, отвернулся, затем застыл с потрясенным вздохом, когда из дыма вылетел топор и ударил его прямо в спину. Отчаянный крик Джихлы наполнил уши Ваэлина, когда он резко обернулся, обнаружив, что столкнулся с чем-то, вызванным из ночного кошмара.

Штальхаст бросился в атаку из клубящегося тумана, подняв саблю и оскалив зубы. Он был высоким, крепко сложенным мужчиной и в любое время представлял бы собой впечатляющее зрелище, которое теперь стало ужасающим из-за того, что он был окутан пламенем с головы до ног. Он исходил от его рук, развевающихся кос, ботинок. Ваэлин мог видеть сырую блестящую плоть на его шее, опаленную до пищевода, так что рев человека превратился в мокрый хрип, когда он приблизился. Ваэлин чисто инстинктивно парировал удар сабли, подставившись под следующий удар и заставив себя осознать реальность происходящего. Еще один ужас, решил он, занося меч, чтобы перерубить вытянутую руку Штальхаста. Я видел много.

Даже когда пылающая конечность упала на землю, Штальхаст продолжал сражаться, бросаясь на Ваэлина, его оставшаяся рука была размахнута, как коготь. Когда Ваэлин, отплясывая, увернулся, капрал Вэй вонзил свое копье в заднюю часть шеи воина, изогнутое лезвие пронзило его от позвоночника до обнаженного горла. Он издал последний, беззвучный хрип и рухнул, подергиваясь.

“Должно быть, они подмешали что-то особенное в грог этого ублюдка”, - проворчал Вэй, высвобождая свое копье.

“Дядя”, - сказал Эллизе, натягивая лук и направляя стрелу в темные миазмы, которые теперь покрывали весь нижний ярус. Ваэлин мог видеть линию красных пятен во мраке, увеличивающихся в размерах по мере того, как они приближались достаточно, чтобы превратиться в атакующие фигуры, по меньшей мере, в дюжину, каждая из которых была окутана пламенем.

“Постройтесь!” - рявкнул он окружающим солдатам. Они двигались быстро, несмотря на опустошительный дым, Черепа и Красных Разведчиков, объединившихся, чтобы сформировать барьер из доспехов и копий. Ваэлин увидел, что Джихла все еще рыдает над телом своего брата, и поднял ее на ноги.

“Вперед!” - скомандовал он, подталкивая ее к воротам. Она отступила на несколько шагов, затем остановилась, пораженная, уставившись на быстро приближающегося Штальхаста. Пока Ваэлин наблюдал, искаженная горем маска ее лица превратилась во что-то гораздо более уродливое, губы обнажили зубы в оскале, а во взгляде ярко сверкнула ярость.

Ваэлин отступил от нее, отдавая при этом новые приказы. “Отойди в сторону!”

“Мой господин?” Спросил Вэй. Его недоумение быстро сменилось тревогой, когда он увидел Джихлу, шагающую вперед с поднятыми руками. “Шевелись!” - крикнул он, расталкивая своих людей в стороны. “Шевелитесь, вы, неповоротливые ублюдки!”

Разведчики и Черепа бросились врассыпную, когда Джихла выпустила свое пламя. Она закричала, когда огненные струи хлестнули наружу, кровь хлынула из ее глаз, носа и ушей. Ведущая "Штальхаст" превратилась в пепел, когда ее коснулся реактивный самолет, а тех, кто находился по обе стороны, мгновением позже постигла та же участь. Джихла раскинула руки в стороны, размахивая ими взад-вперед, чтобы заявить права на каждый Штальхаст, который она могла видеть. Через несколько мгновений вся шеренга атакующих воинов превратилась в почерневшие пятна на булыжниках.

Джихла упала на колени, ее пламя угасло, когда она съежилась, маленькая плачущая фигурка среди пепельных руин. Она обмякла, когда Ваэлин поднял ее, чувствуя холод ее тела, несмотря на жару горящего города. Повернувшись, он побежал к воротам с Одаренным на руках, крича остальным следовать за ним. Ворота с оглушительным грохотом захлопнулись за ними.

◆ ◆ ◆

“В конце концов, я надеялся никогда больше не увидеть, как горит город”.

Лицо Норты было мрачным, когда он осматривал костры внизу. Они продолжали пылать всю ночь, три отдельных ада в конце концов слились, образовав огромное огненное кольцо. Крики были единственным указанием на масштаб повреждений, которые они нанесли своему врагу, достигнув пронзительного крещендо, когда огонь полностью охватил второй ярус. Тут и там Ваэлин мельком замечал бегущие сквозь дымку фигуры, некоторые горели, другие нет, но все либо обезумевшие, либо обезумевшие, судя по их крикам. К утру пожары уменьшились, но не потухли, большие районы нижнего города продолжали гореть, когда солнце превратилось в скрытый желтым диск из-за дыма.

“Похоже, разрушение, ” продолжил Норта с призраком прежней улыбки на губах, “ это наш главный дар миру, брат”.

Его роте удалось перенести Эрезу на второй ярус после того, как она подожгла большую часть восточного квартала, но при этом она потеряла двадцать человек, некоторые погибли в пожарах, другие - в объятом пламенем Штальхасте.

“Иногда и спасение”, - ответил Ваэлин, кивая на еще не разрушенные улицы позади. Солдаты собрались на различных площадях и в парках, чтобы отпраздновать то, что они, очевидно, считали великой победой. Их генерал в кои-то веки пренебрег суровой дисциплиной солдат-торговцев, чтобы позволить им побыть на свободе несколько часов. Следовательно, ночь была богата песнями, выпивкой и весельем, пока горел нижний ярус. Шум утих с наступлением рассвета, оставив множество пьяниц отсыпаться после своих поблажек, в то время как другие, пошатываясь, отправились по своим квартирам, чтобы хоть несколько часов отдохнуть, прежде чем офицеры призовут их обратно под свои знамена.

“Что это было прошлой ночью?” Спросил Норта. “Я видел очень много вещей, сотворенных Тьмой, но никогда не видел людей, продолжающих сражаться, когда огонь пожирает их плоть до костей”.

“Джухкар и Ам Лин оба были на стенах”, - сказал Ваэлин. “Они не почувствовали Одаренных среди пламени, кроме одного. Он был там”.

“И этого было достаточно, чтобы они продолжали сражаться?” Норта поднял бровь, качая головой. “Возможно, он действительно бог, в конце концов. Шутка, брат, ” добавил он, поймав злобный взгляд Ваэлина. - Посмотри на сторону, обращенную к солнцу. Если он действительно был среди всего этого” — он указал на разрушенную агломерацию внизу, — возможно, мы убили ублюдка.

Взгляд Ваэлина блуждал по затянутым дымом улицам, испытывая уверенность, которую когда-то передавала его песня. У меня нет песни, напомнил он себе, испытывая старое, грубое чувство сожаления, которое, как он знал, никогда не исчезнет. Но все же уверенность сохранялась. “Нет”, - сказал он. “Мы этого не делали”.

Вскоре после этого они отправились в храм, Ваэлину не терпелось проведать Джихлу, которую он передал на попечение Шерин. Проходя через ворота на самый верхний ярус, он остановился при виде Чо-ка и примерно дюжины Черепов, протестующих против офицера городского гарнизона. За спиной офицера стоял отряд копейщиков, и все они отражали выражение презрения, с которым он обращался к бывшим заключенным.

“Я прикажу тебя выпороть, слышишь меня!” - прорычал он, тыча мясистым пальцем в грудь Чо-ка. “Ты никчемный вороватый отброс!”

Вспышка раздражения промелькнула на лице капрала, когда его рука скользнула к ножу на поясе, но остановилась, когда он увидел приближающегося Ваэлина. “Милорд!” - сказал он, вытягиваясь по стойке смирно вместе с другими Черепами. Гарнизонный офицер и его люди последовали его примеру, но с заметно меньшей готовностью.

“Здесь какая-то проблема?” Поинтересовался Ваэлин.

“Заставили этих людей взяться за старое, милорд!” - сказал офицер. Ваэлин узнал в нем бывшего сержанта, недавно получившего звание капитана благодаря потере стольких офицеров во время первых атак. По привычному хмурому виду и осанке Ваэлин узнал в нем человека, который больше времени проводил в борьбе с разбойниками, чем с вторгшимися врагами. Такие люди всегда были полезны, но больше в мирное время, чем на войне.

“Поймал их на разграблении этого магазина”, - продолжил капитан, указывая подбородком на жилище за Черепами.

“Это лавка специй моей старой бабушки, милорд”, - сказал Чо-ка. “Просто проверяю, все ли в порядке”.

Взгляд Ваэлина скользнул по различным кувшинам, зажатым в руках Черепов, и набитым мешкам, перекинутым через несколько плеч.

“Это куча свиного дерьма”, - огрызнулся капитан. “Женщину, которая владела этим заведением, я знал много лет, и у нее не было проблем с внуком”.

Заметив опасный блеск во взгляде Чо-ка, Ваэлин встал между ними, одарив капитана одобрительной улыбкой. “Вы заслуживаете похвалы за ваше усердие, капитан. Будьте уверены, генерал услышит об этом. Сейчас я был бы благодарен, если бы вы передали это в мои руки. Эти люди были завербованы мной, понимаете? Наказание - мой долг, учитывая, насколько опозоренным я себя чувствую из-за того, что они предали мою щедрость.”

Капитан выпрямился, в отчаянии сжав челюсти. Ваэлину было ясно, что ничего так не хотелось бы ему, как возможности удовлетворить свои инстинкты блюстителя закона поркой или даже повешением. Тем не менее, упоминание о генерале, казалось, послужило достаточной убедительностью, поскольку он чопорно поклонился, прежде чем уйти, прорычав своим людям, чтобы они построились.

“Это действительно лавка твоей бабушки?” - Спросил Ваэлин Чо-ка, когда компания капитана завернула за угол.

“По правде говоря, моей двоюродной бабушки”, - ответил контрабандист, пожимая плечами. “Хотя я ей всегда нравился”. Он одарил Ваэлина ухмылкой, которая исчезла, когда на нее не ответили.

“Положи это обратно”, - сказал Ваэлин, кивая на их добычу.

“Какое это имеет значение сейчас?” - устало растягивая слова, спросил один из Черепов. “Это место скоро превратится в руины в любом случае—”

Слова мужчины резко оборвались, когда Чо-ка развернулся, чтобы сильно ударить его по лицу. Протестующий отшатнулся с окровавленным лицом, но ограничился жестким взглядом и вытянулся по стойке смирно. “Прошу прощения, мой господин”, - сказал Чо-ка, кланяясь Ваэлину. В выражении его лица была нарочитая нейтральность, которая не понравилась Ваэлину, отсутствие вызова, которое говорило о настоятельной необходимости положить конец этому противостоянию.

Взгляд Ваэлина метнулся к магазину, затем вернулся к все еще кланяющемуся капралу. “ Там есть что-нибудь, о чем мне следует знать? - поинтересовался он.

“Просто побольше специй, господин. У нас, видите ли, припасена пара свиных гарниров. Хотели немного приправить мясо”.

Ощущение, что за этим кроется нечто большее, какая-то тайна преступного братства, которую он не мог разгадать, не то чтобы у него было на это время или склонность в данный момент. “Даже так”, - сказал он. “Положи это обратно, все это”.

Чо-ка снова поклонился. “Сию минуту, мой господин”.

“Будь осторожен с этим”, - посоветовал Норта, когда они продолжили свой путь к храму. “Разбойники так вежливы, только когда лгут”.

“Пока его люди продолжают сражаться так, как они сражались, он может лгать сколько угодно”.