“Не позволяйте этому иностранному обманщику привести вас к гибели, генерал”, - сказал Кельбранд, не удостоив взглядом Ваэлина. “Этот город падет. Я знаю, вы это видите. У вас недостаточно сил, чтобы противостоять мне, и ваше присутствие здесь не принесет Достопочтенному Королевству ничего, кроме гибели солдат, которых оно не может позволить себе потерять. Понимаете, мне понадобятся солдаты. Когда я предъявлю права на Достопочтенное Королевство, там нужно будет поддерживать порядок, страхи людей рассеют люди, говорящие на их родном языке и знающие их обычаи. Так они попадут в объятия Невидимого. Такой человек, как ты, займет высокое положение при дворе Темного Клинка, поведет армии против южных королевств. Слава будет твоей наградой и наградой твоих людей. Предпочтительнее, не согласны ли вы, смерти и позора неудачи, которые являются всем, что их здесь ожидает?”

Шо Цай поджал губы, переводя взгляд за спину Кельбранда на армию за его спиной. “Как это могло случиться, - удивлялся он, - что человек, в словах которого настолько мало правды, что даже ребенок узнал бы в нем мошенника, смог собрать такое войско?”

Кельбранд опустил взгляд, искренняя маска сменилась едкой покорностью. “Ты действительно собираешься заставить меня сделать это?” - сказал он, снова обращаясь к своей сестре. “Ты знаешь, что я говорил правду, Луралин”.

Руки Луралин потянулись к шее, когда она сняла цепочку через голову. В ней было что-то похожее на длинный зуб с выгравированными на нем письменами. “Ты солгал мне задолго до того, как прикоснулся к камню”, - сказала она, бросая ему цепочку. Кельбранд поймал ее, и когда он осмотрел ее, в его глазах промелькнула грусть.

“Я хотел, чтобы твоя жизнь была свободна от страха”, - сказал он. “Я все еще хочу. Пойдем со мной. Оставь этих дураков на произвол судьбы”.

“Теперь их судьба в моих руках”, - ответила она, натягивая поводья, чтобы развернуть лошадь. “И ты получил свой ответ”.

Она галопом пустилась обратно в город, вскоре за ней последовал Шо Цай, который не видел необходимости останавливаться для официального прощания. “Знаешь, тебе действительно следовало прикоснуться к камню”, - сказал Кельбранд Ваэлину, готовясь пришпорить Дерку и пуститься в погоню за остальными. “Я не говорю, что у тебя был бы хоть какой-то шанс”, - продолжил он, и знакомая усмешка вернулась на его губы, - “но, по крайней мере, это сделало бы все это намного интереснее”.

“Я поищу тебя на стенах”, - заверил его Ваэлин. “Или ты слишком труслив...”

Его слова были заглушены внезапным всплеском армейских молитв, и Ваэлин увидел, как все они пронзают воздух своими копьями и мечами в такт песнопениям. Вскоре его взгляд был устремлен вверх при виде высокого темного силуэта, возвышающегося над толпой. Он напоминал башню замка, но с более зазубренными очертаниями, увеличиваясь в объеме по мере приближения. Пока Ваэлин наблюдал, из полуденной дымки по обе стороны от первой вырисовалась пара башен, а вскоре появились еще несколько.

По мере приближения башен шум армии становился неистовым, ряды расступались, открывая взору упряжки быков в пятьдесят человек, тащивших башни по равнине, их огромные колеса выкапывали траншеи в земле. Ваэлин увидел, как свет отразился от боковых стен башен, но не тусклым блеском дерева, а твердым блеском железа.

“Неужели ты вообразил, - спросил Кельбранд, перекрикивая звериный рев своего воинства, - что у меня нет ничего, кроме Божественной Крови, к которой я мог бы обратиться?”

Перспектива обнажить меч на мгновение промелькнула в голове Ваэлина, но расстояние между ними было слишком велико. У Штальхаста было время уклониться от атаки, и Ваэлин знал, что навыков Кельбранда более чем достаточно, чтобы отбиться от него до того, как армия ринется вперед.

Поэтому все, что он мог сделать, это встретиться взглядом с Кельбрандом и крикнуть: “Ты заставил ребенка прикоснуться к камню и заставил нас убить его! Я за это расплачусь!”

Развернув Дерку, он во весь опор поскакал к городу. Смех Темного Клинка, слышный даже сквозь фанатичный гвалт, преследовал его всю дорогу до ворот.

◆ ◆ ◆

“Железные башни не сгорят”.

Шо Цай никак не отреагировал на слова Ваэлина, продолжая наблюдать за башнями. Всего их было двенадцать, запряженных длинными вереницами волов, которые медленно, но неумолимо продвигались по равнине. По мере того, как они приближались, становился ясен характер их конструкции: каждое сооружение имело высоту восемьдесят футов, а стены были сделаны из накладывающихся друг на друга пластин кованого железа. Луралин, говоря тоном потрясенного восхищения, назвала их самыми замечательными изобретениями, когда-либо выходившими из мастерских Штальхастеров.

“Это, должно быть, заняло не меньше года”, - сказала она. “Еще один секрет, который он скрывал от меня”.

Башни были разделены на пары, три из которых уже остановились, описав широкую дугу к северу. Ваэлин знал, что остальным потребуется остаток дня, чтобы занять позиции, прикрывая все подходы к городу. С наступлением темноты они начнут одновременную атаку, не давая защитникам возможности сконцентрировать свои силы. Ваэлин не видел никакой стратегии, которая могла бы предотвратить захват внешней стены.

“Отойдите на второй ярус, генерал”, - сказал он Шо Цаю. “Берегите наши силы. Они никогда не смогут провести этих монстров по улицам нижнего яруса”.

“Тем самым давая врагу легкую победу”, - отметил Шо Цай. “И поддерживая их мужество, в то время как наши люди с позором отступают”.

“Опозоренные люди могут обрести достоинство в бою в другой раз. Мертвецы не могут”.

Взгляд генерала стал острым от предупреждения, но ожидаемое суровое напоминание об их соответствующем статусе было опережено Цай Лин. “Могу я попросить разрешения высказаться, генерал?” - сказал Дай Ло с глубоким поклоном.

Глаза Шо Цая скользнули с Ваэлина на его приемного сына, сузившись еще больше. “ В чем дело? ” рявкнул он.

“Железные башни не сгорят, это правда”, - сказала Цай Линь. “Но люди внутри этих башен сгорят. Я верю... ” Он сделал паузу, тяжело вздохнув. “Лорд Ваэлин прав, внешнюю стену не удержать, но мы также не должны позволить врагу одержать бескровную победу”. Он повернулся, кивая на почти пустые дома нижнего яруса. “Нет, когда мы можем приветствовать их адом, порожденным небесным пламенем”.

CХАПТЕР TДЕРТИ-ДВА

Оставшиеся до захода солнца часы были заполнены неистовой работой, поскольку наспех собранные рабочие группы выламывали двери и ставни в каждом доме нижнего яруса. Интерьеры были набиты всевозможными горючими материалами, в дополнение к различной мебели, оставленной эвакуированным населением. С крыш соскребали черепицу, чтобы обнажить бревна, и все лишние поленья из домов второго яруса были перенесены на нижний, в то время как уголь был сложен в огромных количествах на каждом углу улицы. Покончив с этим, Варидж приступил к работе, используя свой дар разрушать тщательно отобранные здания на различных перекрестках, чтобы создать ограничительные точки. Он оказался неутомимым в своем труде, слегка пошатываясь, когда разрушал фундамент последнего дома, и вся конструкция превратилась в плотную груду кирпича и дерева.

“Еще?” - спросил он Ваэлина, вытирая тряпкой обильную кровь, текущую у него из носа и глаз.

“Я думаю, этого будет достаточно”, - заверил его Ваэлин. “Лучше всего, если ты пойдешь и останешься со своей хозяйкой. Ей понадобится твоя защита, когда все начнется”.

Юный Одаренный устало, но благодарно кивнул и направился ко второму ярусу, остановившись, чтобы добавить: “Много раз я использовал этот дар, чтобы Темный Клинок мог завоевать место. Приятно использовать это, чтобы спасти кого-то. Он устало улыбнулся и двинулся решительной, но несколько неровной рысью.

Затем содержимое каждой неповрежденной конструкции было обильно полито маслом, и дополнительные глиняные горшки, до краев наполненные топливом, были установлены в местах запорной арматуры, готовые к разбитию, когда придет время. Несмотря на дисциплину и энергию, с которыми солдаты Торгового флота выполняли задание, Ваэлин был благодарен долгому летнему солнцу, которое удерживало башни Темного Клинка на расстоянии до тех пор, пока не было вылито последнее масло и основная часть войск не отошла ко второй стене.

Башни начали медленно приближаться к внешней стене как раз в тот момент, когда солнце начало клониться к земле. Ваэлин предположил, что Кельбранд или какой-то острый ум, находящийся в его подчинении, точно рассчитал момент, когда башни опустят свои пандусы на зубчатые стены, как только наступит темнота. Их больше не тянули волы, а толкали люди. Длинная узкая колонна Искупленных тянулась от задней части основания каждой башни, опираясь на балки, отходящие от столба длиной около двухсот шагов. Они пели, толкая массивные конструкции вперед в такт своим ритмичным боевым молитвам. За толкачами маршировала огромная масса Освобожденных и спешенных Штальхастов. Они остановились, прежде чем подойти на расстояние полета стрелы к стенам, в то время как башни продолжали стоять. Ваэлин предположил, что пехота бросится вперед, чтобы взобраться на башни, как только они достигнут стены и опустят пандусы.

“Арбалеты вперед!” - рявкнул он. Хотя громада ближайшей башни скрывала пушеров от прямого нападения, на них все еще можно было напасть с флангов. Он выдвинулся на передний край западного бастиона, встав рядом с арбалетчиками, которые выпускали свои стрелы. Несколько Искупленных пали при первом залпе, в основном те, кто был ближе к концу шеста, но десятки их товарищей бросились вперед, чтобы занять их место, и ритм песнопения почти не дрогнул.

“Вы знаете план!” Ваэлин крикнул окружившим его арбалетчикам. “Когда у вас останутся две последние стрелы, бегите на второй ярус! Не задерживайтесь!”

Он пригнулся, когда стрела описала дугу, спускаясь с вершины ближайшей башни, стальной наконечник высек искру, отскочив от каменного контрфорса. На вершине каждой башни находилось по дюжине лучников из Штальхаста. К счастью, град болтов лишь изредка заставлял их выскакивать из укрытий, не позволяя ясно разглядеть, насколько слабо держались стены этой ночью. К концу дня около десяти тысяч солдат были рассредоточены по зубчатым стенам, им было приказано маршировать взад и вперед под разными знаменами, чтобы создать иллюзию, что Шо Цай решил сразиться с внешней стеной всеми своими силами. Всем было приказано быстро отступать на второй ярус, когда башни окажутся в десяти ярдах от стены.

Ваэлин нашел Эллизе и Джихлу ожидающими наверху лестничного колодца, а Черепа толпились на ступеньках внизу. Кихлен ждал с Красными скаутами у восточных ворот, в то время как Эреса, чьи искры могли воспламенить пропитанный маслом брус, а также любое пламя, расположилась на юге с Нортой и группой отобранных солдат.

“Теперь это ненадолго”, - заверил Ваэлин юного Одаренного, получив в ответ вымученную, неуверенную улыбку. То, что она сделала прошлой ночью, явно все еще давило на него тяжелым грузом, но он обнаружил, что впечатлен ее отказом поддаться ему.

“Помни, - сказал он Эллизе, - не колеблясь, если увидишь какой-нибудь знак ...”

“Я знаю, дядя”, - сказала она, ее собственная улыбка была неизменной, но не менее натянутой. “Убей любого ублюдка, который, по моему мнению, может быть одаренным. Ты говорил мне достаточно раз”.

Он устоял перед искушением привлечь Джухкара к этому предприятию. Хотя благодаря Шерин следопыт был полностью восстановлен, Ваэлин знал, что его ценность слишком велика, чтобы рисковать. Он был уверен, что эта осада не закончится, независимо от того, какую резню они могут учинить этой ночью, и Кельбранд, он был также уверен, приготовил еще больше сюрпризов.

Низкий топот множества сапог по камню возвестил об отступлении десяти тысяч солдат на стене, все Черепа отступили, чтобы позволить арбалетчикам отойти. Они двигались быстро, но Ваэлин был удовлетворен отсутствием паники на их лицах. Он присел на корточки наверху лестничного пролета, наблюдая, как башня поднимается на гребень стены, и секунды, казалось, тянулись по мере того, как она медленно приближалась. Лучники на вершине в явном ужасе оглядели голую зубчатую стену внизу, один из них прикрыл рот ладонью, чтобы прокричать что-то в недра башни, но какое бы предупреждение он ни намеревался сделать, его заглушил звук рога.

Скат башни отделился и обрушился на зубчатую стену, зазвенев, как треснувший колокол, когда железо встретилось с камнем. Находившиеся внутри Штальхасты плотной массой ринулись вперед, повышая голоса в ожидании битвы. Ваэлин подождал, пока первые полдюжины взбежат на зубчатую стену, большинство из них остановились в недоумении из-за отсутствия врагов. Устремив взгляд на ближайшего, Ваэлин послал метательный нож, вращаясь, в брешь в его броне над бедром. Лезвие было покрыто токсином Шерин и произвело теперь уже до ужаса знакомый эффект. Когда воин рухнул в кровавой, хотя и кратковременной агонии, у другого Штальхаста вырвался крик ярости, и они мстительной толпой ринулись на Ваэлина.

“Пора”, - сказал он, поворачиваясь и бегом спускаясь по лестнице. Черепа рассыпались веером впереди, когда они мчались прочь от стены, в то время как он, Эллизе и Джихла оставались сзади. На бегу солдаты разбивали копьями все горшки с маслом, которые попадались им на глаза, обливая сложенный уголь и заливая улицы горючим. Достигнув перекрестка примерно в пятидесяти ярдах от западных ворот, Ваэлин выкрикнул приказ, заставив их остановиться. Джихла немедленно повернулась и подняла руки к преследующим ее Штальхастам, толпившимся на улице позади, все бросились вперед в ярости, не подозревая о готовящейся захлопнуться ловушке.

Огонь вырвался из воздуха прямо перед растопыренными руками Джихлы, две струи устремились вниз, затем наружу, воспламенив нефть и уголь, прежде чем поджечь дома. Возникший в результате ад был почти мгновенным. Красно-оранжевый занавес поглотил улицу из конца в конец, Штальхаст превратился в темные, корчащиеся фигуры, которые быстро рухнули и превратились в ничто.