Тогда ярость вновь проявила себя, вернув мир в состояние, разжигающее ненависть, рычание вернуло черты лица Ваэлина, когда он бросился на брата, занеся меч для смертельного удара . . .

Мгновение чистейшей белизны изгнало мир. Ваэлин почувствовал, как его спина выгибается под таким острым углом, что позже он удивлялся, почему у него не сломался позвоночник. Волна силы пронзила его изнутри и распространилась по конечностям, меч выпал из сведенных судорогой пальцев. Белый цвет исчез, и за ту короткую секунду, которая потребовалась ему, чтобы провалиться в темноту, он увидел Эллиз, двигающуюся словно сквозь сгустившийся воздух, отталкивающую Норту в сторону, оскалившую зубы и натягивающую лук. Все ускользнуло в тот момент, когда она отпустила его, Ваэлин услышал отчаянный крик Норты, когда тот скользнул в темноту.

CХАПТЕР TДЕРТИ-ОДИН

Он проснулся от железного привкуса крови в горле и боли в перенапряженных мышцах. Давясь, он покатился по твердому полу, откашливая красную шаровидную массу. Он задыхался, и его еще некоторое время рвало, пока едкий привкус не исчез у него во рту. Перевернувшись на спину, он моргал, пока слезы не высохли и не открылась богато украшенная решетка потолка храма.

“На, выпей”.

Он снова моргнул, увидев Шерин, стоящую на коленях рядом с ним с чашкой воды в руках. Он взял ее и выпил, смывая последние капли крови со своего языка. Застонав, он сел, морщась, поскольку каждая жилка в его теле, казалось, кричала о протесте.

“Эреса не могла до конца поверить, что ты выжил”, - сообщила ему Шерин. “Кажется, ты первый, кто пережил ее прикосновение”.

Ваэлин осмотрел себя. Кольчуга и сапоги были сняты, но рубашка и штаны остались. Он не увидел никаких явных повреждений, и боль быстро уменьшалась. “Ты ... ?” - начал он, но остановился, когда Шерин покачала головой.

“Не в этот раз. Несмотря на несколько сильных конвульсий, твой пульс оставался сильным, так что, скорее всего, ты поправишься без моей помощи. У тебя на спине странная отметина в форме руки, которую, я подозреваю, ты будешь носить всю оставшуюся жизнь. Но в остальном ...

Она замолчала при звуке панического скулежа, поднялась и подошла к солдату, лежащему на ближайшей кровати. Глаза мужчины были забинтованы, и он размахивал руками, нащупывая что-то, бормоча едва понятное требование, чтобы его жена зажгла фонари.

Ваэлин поднялся на ноги, пока Шерин успокаивала солдата, укладывая его обратно в постель и бормоча мягкие заверения, пока он не успокоился. Оглядев храм, Ваэлин увидел, что на каждой кровати теперь по человеку, в то время как менее тяжело раненные лежали на одеялах на голом полу, как и он сам. Монахини непрерывно двигались среди них, на лицах у каждого были следы усталости, свидетельствовавшие о долгой и трудной ночи. Он увидел, как Цзянь неподвижно держит ногу мужчины, пока один из целителей зашивает глубокий порез у него на бедре.

“Сколько их?” Ваэлин спросил Шерин.

Она провела рукой по лбу ослепленного солдата и отошла, направляясь к аккуратной стопке свернутых бинтов. “Генерал приказал больше не вести подсчет потерь”, - сказала она с хорошо контролируемой горечью в голосе. “Очевидно, это плохо сказывается на боевом духе”.

Она взяла корзину и начала наполнять ее бинтами. “Пора делать обход”, - сказала она. “Я должна была сказать остальным подождать снаружи. Должен сказать, ваша племянница доставляла мне особую неприятность.

“Таков ее путь”. Он протянул руку, чтобы взять корзину. “Раунды могут подождать. Мне кое-что нужно от тебя”.

Юхкар лежал на койке в одной из комнат монаха, его кожа покрылась бисеринками пота, а затуманенные глаза смотрели на Ваэлина. Повязка на его бедре была чистой, на ней виднелось несколько капель крови, но покрывало на плече было темным, и ноздри Ваэлина дернулись от знакомого запаха разлагающейся плоти.

“Значит, у тебя есть еще один”, - сказал следопыт, бледные губы сложились в улыбку. “Похоже, я тебе все-таки не нужен”.

Ваэлин решил не говорить ему, что Одаренный, которого они забрали прошлой ночью, был ребенком, обезумевшим и жестоким, конечно, но все же ребенком. “Ерунда”, - сказал он, успокаивающе сжимая руку Джухкара. “Ты нужен нам больше, чем когда-либо”.

Он подошел к Шерин, понизив голос. “ Его плечо?

“Гангрена”, - подтвердила она. “У меня было эффективное средство от нее, но большую часть я использовала для лечения мальчика из Штальхаста, остальное в течение последних нескольких дней. Я перепробовал несколько альтернатив, но ни одна из них не работает так хорошо.”

Шерин наклонила голову, когда ее осенило понимание. “ Ты хочешь, чтобы я исцелила его. ” Она издала короткий смешок и покачала головой. “Ты поручаешь этой женщине-преступнице лишить меня сознания, если я попытаюсь использовать свой дар - не лги, она сказала мне, что именно поэтому она на самом деле здесь — теперь это. Почему?”

“Потому что я сомневаюсь, что у этого города будет шанс без него”, - просто честно ответил Ваэлин, зная, что это была бы единственная тактика, способная расположить ее к себе.

Она вздохнула и кивнула. “Очень хорошо, подожди снаружи. Это не займет много времени...”

“Есть кое-что еще”, - вмешался Ваэлин, когда она направилась к кровати. “Он одаренный”.

“Я в курсе этого”.

“Что-то всегда возвращается. Уивер сказал мне об этом однажды. Каждый раз, когда он кого-то исцелял, они отдавали что-то от себя взамен. К тому времени, когда мы расстались, он был, возможно, самым могущественным и опасным существом на свете. Если ты исцелишь этого человека, то, скорее всего, будешь обладать не только одним даром.”

Она сделала паузу, скрестив руки на груди и пристально глядя на охваченного лихорадкой Джухкара. “Зачем ты мне это говоришь?” спросила она слабым голосом.

“Это должен быть выбор, который ты делаешь свободно”, - сказал он ей. “Прекрасно осознавая последствия”.

“Ты уже сказал мне о последствиях, если я этого не сделаю. С тобой всегда так, ничего, кроме трудного выбора”. Она разомкнула руки, садясь на кровать и беря Джухкара за руку. “Подожди снаружи”, - повторила она.

◆ ◆ ◆

“Ты жив”. Маленькое личико Эрезы застыло от изумления, когда ее глаза осмотрели его с головы до ног.

“Похоже на то”, - сказал Ваэлин.

“Я же тебе говорила”, - сказала Эллис, подходя к дяде, чтобы обнять его. “Несколько искр никогда не смогли бы его свалить”.

Ваэлин увидел в основном облегчение на ее лице, когда она отступила назад, но также и новую тень в глубине ее глаз, которой там раньше не было. Чувство вины, как он предположил, до сих пор было для нее редким ощущением.

“Мальчик?” - спросил он.

“Быстроногий маленький засранец, стрела только задела его”. Она пожала плечами, выдавив улыбку, которая длилась недолго. “Этого было достаточно”.

“Брат”. Норта подошел к Эллизе, и Ваэлин увидел на его лице стыд, еще больший, чем после его самых пьяных выходок. “Я...”

“Дело сделано”, - сказал ему Ваэлин. “Если повезет, это не нужно будет делать снова”.

“Никто никогда не живет”, - пробормотала Эреса, продолжая смотреть на Ваэлина, и в ее взгляде промелькнула толика страха, пока Луралин не кашлянула. “Прошу прощения, мой господин”. Эреса отвесила поклон, который был неуклюжим приближением к этикету Дальнего Запада.

“За что?” Ваэлин схватил ее за плечо, поднимая. “Ты сделала то, что я приказал”.

Сехмон выступил вперед, неся оружие и доспехи Ваэлина, в то время как Алум стоял в стороне с легким укором на лице. “Ты многим рискуешь”, - сказал он, когда Ваэлин надевал кольчугу. “Я вряд ли найду наших детей, если ты умрешь”.

“Ты мог бы уйти”, - напомнил ему Ваэлин, перекидывая пояс с мечом через плечо. “Продолжить поиски самостоятельно. Как я уже не раз говорил, у тебя нет передо мной никаких обязательств”.

“Мы оба знаем, что это неправда”, - ответила Мореска. “И я верна слову моего кузена”.

Они выпрямились как один, когда жалобный, но звучный звук множества сигнальных рожков, трубящих в унисон, разнесся по территории храма. “Атакуем при дневном свете”, - сказал Ваэлин, глядя на Луралин. “Твой брат меняет тактику”.

“Нет”, - сказал Ам Лин, сузив глаза и склонив голову в ставшей знакомой позе, которая говорила о новой мелодии из его песни. “Это не нападение”.

“Что еще это могло быть?” Норта задумался.

“Переговоры”, - сказала Луралин с печальным вздохом. Она перевела дыхание и быстро зашагала к воротам храма. “Мой брат хочет поговорить”.

◆ ◆ ◆

Кельбранд Рейерик, Магистр Штальхаста и Темный Клинок Невидимых, в одиночестве направился к северным воротам. На нем не было шлема, но он был облачен в ничем не украшенные доспехи чисто черного цвета, которые отражали полуденное солнце, на эмалированном металле не было ни единого изъяна или царапины. Его армия стояла у него за спиной, темная линия закованных в сталь людей и лошадей, протянувшаяся на милю в обе стороны. При его приближении вся армия распевала молитвы, и Ваэлин заметил, как встревоженный взгляд Луралин скользнул от рядов Тухлы к Штальхасту.

“Итак, теперь он забрал их всех”, - сказала она. “Темный Клинок правит без вызова или ограничений”.

Она ехала на своем белом жеребце слева от Шо Цая, в то время как Ваэлин ехал на Дерке справа от него. По тому, как зверь вскидывал голову и постоянно пытался перейти с легкого на галоп, Ваэлин догадался, что ему не понравилось длительное заключение в гарнизонных конюшнях.

Шо Цай поднял руку, приказывая им остановиться на расстоянии полета стрелы от стен. На зубчатых стенах выстроилась плотная шеренга арбалетчиков, готовых по сигналу генерала обрушить неминуемый смертоносный град.

Кельбранд натянул поводья и остановился сразу за пределами досягаемости арбалетов, оставив между ними расстояние не более десяти шагов. Выражение его лица резко контрастировало с порой сардоническим и часто понимающим выражением лица, которое Ваэлин привык презирать. Теперь он до мельчайших подробностей походил на серьезного, решительного воина, в комплекте с неохотным взглядом, предположительно призванным передать ощущение души, стоящей перед тяжелым, но необходимым долгом.

Скандируемые молитвы смолкли, когда Кельбранд поднял руку, и в одно мгновение над его армией воцарилась абсолютная тишина. “Маленький жеребенок”, - сказал он Луралин, произнося слова отрывисто, словно желая очистить их от любых выдающих, но все еще глубоко переживаемых эмоций. “Ты в порядке?”

“Нет”, - ответила она, ее собственный голос был хриплым от невыносимой боли. “Мой брат сошел с ума и убил очень много людей, возомнивших себя богом. Так что нет, Кельбранд. Я нездоров.”

Затем Ваэлин заметил, как что-то мелькнуло под маской Кельбранда, легкое смещение век и сморщивание щеки, что могло означать либо настоящую боль, либо гнев. Но он почти сразу исчез, и маска решительного воина снова была на месте.

“Столько лет, - сказал он голосом, полным сожаления, которое, как знал Ваэлин, было насквозь фальшивым, - мы были всем, что было у других. Единственная любовь, которую я знал, была любовь моей сестры. Что я такого сделал, что ты так далеко от меня? Ввергнуть тебя в это, — он на секунду закрыл глаза, прерывисто вздохнув, — состояние предательской ереси.

“Все”, - сказала она. “Каждое твое действие с тех пор, как ты прикоснулся к камню, если не раньше. Я такая, какая я есть, потому что ты сделал меня такой. Чтобы мир выстоял, я должен был стать твоим врагом.”

“Я не могу принять это”. Он поднял руку, указывая ею на величие своей армии. “Вы видите здесь тысячи душ, искупленных на моих глазах. Ни одна душа не находится вне поля зрения Темного Клинка, все могут быть собраны в объятия Невидимого. Он протянул к ней руку, растопырив пальцы, как будто пытаясь схватить ее. “Даже женщину теперь называют Предательницей. Среди нашего народа произносить твое имя стало проклятием, осквернением и непристойностью. Но я этого не допущу, Луралин. Я не оставлю тебя неискупленным. Пойдем со мной. Не запятнай себя больше среди этих негодяев.”

“Зачем ты разыгрываешь этот фарс?” Поинтересовался Ваэлин. “Ты должен знать, что мы видим его насквозь”.

Черты Кельбранда исказились от мгновенной ярости, но он продолжал протягивать руку к сестре. Когда он заговорил снова, это был язык штальхастов, его голос был мягким, умоляющим. Единственным ответом Луралин было покачание головой, прежде чем она смахнула слезы ладонью с глаз.

Вздохнув, Кельбранд опустил руку, прежде чем бросить слегка кислый взгляд на Ваэлина. “ Я вижу, убийца Королевы Огня продолжает жить. Твоя роль выполнена, Похититель имен. Почему бы не найти тихий уголок, чтобы умереть?”

“Если ты желаешь моей смерти, тогда брось мне вызов”, - ответил Ваэлин. “Поскольку у тебя больше нет защитника, который сражался бы за тебя”.

Кельбранд рассмеялся над насмешкой. “Я по-прежнему не чувствую в тебе песни, поэтому ты остаешься недостойным. Я намерен поручить твою смерть Бабукиру, как только он завершит свое покаяние. Генерал, — он перевел взгляд на Шо Цая, — этот чужеземный варвар говорит сейчас за тебя?

“Это его собственные слова, ” ответил Шо Цай, “ а мои принадлежат Королю торговцев”.

“Значит, ты исполненный долга человек, и, учитывая, как хорошо сражались твои войска, достойный моего уважения”. Он поклонился в седле, Шо Цай ответил на жест с явной неохотой. “И поэтому я хотел бы попросить вас выполнить свой долг, ” продолжал Кельбранд, “ и увести своих людей отсюда. Я гарантирую вам безопасный проход до южной границы Северной префектуры. Носите с собой оружие и знамена в знак уважения. ”

Черты лица Шо Цая оставались бесстрастными, если не считать приподнятой брови. “Вы просто позволите нам свободно маршировать? Как солдату, мне кажется, что это противоречит всей военной логике”.

“Он потерял слишком много Благословенных Небес, сражаясь с нами”, - сказал Ваэлин. “И желает сохранить остальных для своего завоевания Торговых Королевств”. Он одарил Штальхастера мягкой улыбкой. - А ты нет?