“Боевые молитвы”, - объяснила Эреса. “Искупленные поют их во славу Темного Клинка, когда они атакуют”. Она коротко, натянуто рассмеялась над нелепостью своих бывших товарищей, поправляя кольчугу, которую носила. Она была сильно модифицирована, чтобы соответствовать ее миниатюрной фигуре, но все равно вызывала бесконечное раздражение. Ее поместили среди Черепов, в то время как Джихлу разместили на северном бастионе, а ее брата назначили на восточную стену. Луралин, по настоянию Шо Цая, осталась на вершине второй внутренней стены вместе с Вариджем и Красными скаутами. Ваэлин позаботился о том, чтобы у капрала Чо-ка не осталось сомнений в том, что главной обязанностью Черепов была защита Благословенных Небес среди них.

“Только не подходи слишком близко, когда она использует свой дар”, - посоветовал он.

Битва на востоке продолжалась почти два часа. Ваэлин ожидал, что в любой момент прибежит один из дозорных, которых он разместил на крышах соседних домов, с вестью о том, что Искупленные прорвались. Однако, когда сообщение все-таки пришло, его доставил один из личной роты гонцов Шо Цая, набранных в Имперской службе посыльных.

“Каменщик предупреждает о нападении с запада, милорд”, - доложил мужчина, резко останавливаясь и опускаясь на одно колено.

Ваэлин уже собирался спросить, когда ему следует ожидать нападения, когда из-за стен донесся свист множества стрел. Он потянулся, чтобы схватить гонца за руку, когда тот начал подниматься со своего лука, но вместо этого стрела, которая должна была прикончить его, коснулась его волос.

Ваэлин, пригнувшись, двинулся к зубчатой стене, рискнув выглянуть из-за угла зубчатой стены, чтобы увидеть группу всадников, скачущих параллельно стене менее чем в пятидесяти шагах от него. На скаку они выпускали стрелы из своих сильных луков со скоростью и точностью, которые, как он чувствовал, произвели бы впечатление на Эориля. Прежде чем залп стрел со стальными наконечниками заставил его вернуться в укрытие, он смог разглядеть кожаные доспехи нападавших.

“Сообщите генералу, что на нас напали тухла”, - сказал он посыльному. Мужчина поклонился и спустился по ближайшей лестнице, чтобы побежать по улицам.

“Побереги свои стрелы!” Ваэлин рявкнул на арбалетчика, который подскочил, чтобы выстрелить во всадников. “Пригните головы”.

Его голос разнесся по крепостной стене, когда он двигался среди собравшихся отрядов. “Это не более чем досадная помеха”, - сказал он им, убедившись, что встречает взгляды как можно большего числа людей. Он намеренно не обращал внимания на нескольких человек, лежащих со стрелами в лице или шее. Он давно усвоил, что командование в бою требует определенного безразличия к подобным зрелищам.

Ураган стрел продолжался еще минуту, а затем утих, и Ваэлин рискнул еще раз взглянуть через стену, чтобы увидеть, что тухла остановились, образовав несколько разрозненных отрядов. Они продолжали вести заградительный огонь, в то время как масса освобожденных пехотинцев с штурмовыми лестницами устремилась между брешями в их рядах. Оценить их численность было невозможно из-за продолжающихся обстрелов Тухлы, но он увидел достаточно, чтобы понять, что они столкнулись с атакой, равной по масштабу той, что уже была предпринята против восточного фланга.

“Поднять арбалеты!” - крикнул он, и команда была подхвачена сержантами и офицерами по всей длине стены. “Направьте первый залп на всадников, затем наведите прицел на пехоту!”

У него не было достаточно времени, чтобы его приказ достиг ушей каждого арбалетчика, но его услышали достаточно, чтобы обрушить град стрел на остановившегося Тухлу. Всадники и лошади падали дюжинами, отряды теряли сплоченность и расширялись, чтобы помешать наступлению Искупленных. Буря стрел Тухлы полностью утихла, когда между пехотой, приближающейся к стене, и теми, кто находился позади, образовался разрыв.

Ваэлин наблюдал, как арбалетчик перезаряжает свое оружие с впечатляющей эффективностью. Арбалеты Дальнего Запада отличались от арбалетов Королевства более длинным древком, обеспечивающим дальность стрельбы, аналогичную дальнобойности длинного лука. Мужчина поставил ногу в стремя там, где приклад соединялся с древком, зажал в зубах новый болт и обеими руками натянул тетиву в замок. Он вскинул оружие, положив приклад на плечо, наложил затвор на тетиву и спустил одним щелчком спускового крючка, прежде чем мгновенно начать цикл заново. Ваэлин проследил, как стрела по дуге попала в приближающихся Искупленных, и увидел, как один из тех, кто нес лестницу, споткнулся и рухнул на землю. Дюжина его товарищей быстро подобрали лестницу, которые столпились у основания стены, чтобы водрузить ее на место.

Теперь Ваэлин мог слышать их боевые молитвы; слова были на языке штальхастов, который и в лучшие времена резал слух и становился еще уродливее, когда их выкрикивали фанатичные глотки. Офицеры приказали бросать масло и камни, когда лестницы начали подниматься, и вскоре крики заменили молитвы. Большая часть лестниц упала, когда арбалетчики еще больше опустили прицел, некоторые высунулись, чтобы стрелять прямо вниз по скопившейся внизу пехоте. Из полудюжины лестниц, которые оставались на месте, три были быстро срублены сержантами с топорами, последовавшими указанию Ваэлина срубить верхние два фута древесины. Искупленные, пытавшиеся взобраться по другим лестницам, оказались атакованы с обеих сторон градом болтов. Едва ли горстке удалось добраться до зубчатых стен, только для того, чтобы быть мгновенно пронзенными копьями и сброшенными вниз. Все оставшиеся лестницы были быстро убраны, что означало, что второй волне Искупленных не на что было подниматься, когда они с трудом выбрались из толпы Тухла.

Несмотря на неустанное внимание арбалетчиков, Искупленные не смогли отступить, вместо этого собрав упавшие лестницы и попытавшись возобновить атаку. Все это время, пока они распевали свою безумную боевую молитву, Ваэлин видел, что некоторые из них все еще произносили эти слова одними губами, даже когда лежали пронзенные и истекающие кровью. Запасы горючего были на исходе, но каждая рота получила большой запас тяжелых камней, добытых в домах нижнего яруса. Ваэлин побежал вдоль зубчатой стены, выкрикивая приказы сбрасывать камни, и вскоре поток щебня каскадом обрушился на атакующих, круша лестницы и круша черепа. Даже тогда Искупленные проявили явное нежелание отступать, задержавшись большой уязвимой толпой недалеко от стен, некоторые бросали остатки камней обратно в своих мучителей, в то время как другие кричали в иррациональном неповиновении.

“Они немного напоминают мне тех камбраэльцев из Высокого Замка”, - заметил Норта, выпуская стрелу, которая по дуге вонзилась в разинутую пасть вопящего Искупленного. “По крайней мере, у них хватило хороших манер умереть тихо”.

Ваэлин нашел своего брата рядом с Элезе в том месте, где стена поворачивала к северному бастиону. Судя по нескольким стрелам, оставшимся в их колчанах, этой ночью они сослужили хорошую службу. Вскоре пара израсходовала все свои стрелы, кроме стрел с отравленными наконечниками, добавив еще несколько трупов к растущей куче убитых. Искупленные все еще продолжали стоять и проклинать ненавистных неверующих на стенах, хотя Ваэлин заметил, что на равнине за ними теперь не осталось Тухлы. Он подавил желание приказать арбалетчикам прекратить свои залпы. Хотя эти люди больше не представляли опасности сегодня вечером, он увидел мудрость в тактике Шо Цая. Исход этой осады в конечном итоге будет решен численностью, и чем больше они убьют сейчас, тем с меньшим они столкнутся завтра.

“Они хотят умереть?” Эллис задумалась, качая головой, когда группа Искупленных стала еще меньше.

“Возможно”, - осторожно пробормотал Норта, его взгляд обратился к северному бастиону. “Или, возможно, они просто хотят отвлечь наше внимание от чего-то другого”.

Проследив за его взглядом, Ваэлин увидел, что на вершине бастиона происходит какая-то суматоха, одна из хорошо организованных регулярных рот, дислоцированных там, внезапно была нарушена. Войска с обеих сторон казались незатронутыми, и он не слышал ни криков, ни песнопений, которые могли бы означать атаку. Несмотря на это, он инстинктивно знал, что смотрит на людей в бою. Он уже собирался позвать одного из Черепов, чтобы тот отправился на разведку, когда беспорядочную компанию охватила яркая полоса пламени. В ночи раздались крики, люди падали и катались среди пламени, солдаты с обеих сторон были вынуждены отступить из-за жары.

“Приготовь свои отравленные стрелы”, - сказал Ваэлин Норте, бегом направляясь вдоль зубчатой стены. “Эллиз, найди Эрезу и приведи ее в северный бастион”.

Им пришлось пробиваться сквозь внезапно ставшую неуправляемой толпу солдат, их ряды сомкнулись, когда они попятились от огненного зрелища, глухие к приказам Ваэлина вернуться в строй. Он разыскал офицеров и сержантов, которые сами в шоке смотрели на пламя, охватившее роту на вершине бастиона, но все оказались отзывчивыми на властный голос после нескольких разумных выкриков. С их помощью порядок был быстро восстановлен, и Ваэлин поспешил сквозь стройные ряды, чтобы найти Джихлу на бастионе. Женщина стояла на коленях, ее лицо было искажено горем и мокрым от слез, когда она смотрела на дымящиеся останки компании в нескольких ярдах от нее.

“Я должна была”, - сказала она шепотом. Она посмотрела на Ваэлина глазами, в которых читалась мольба о понимании. “Они просто начали убивать друг друга. Некоторые начали нападать на других солдат. Я должен был... ”

Ваэлин с трудом подавил рвотный позыв, вдыхая густую вонь от людей, поджаривавшихся в своих доспехах, наблюдая за побоищем, пока Норта бормотал имя, которое они оба редко произносили: “Каэнис”.

“Что?” Спросил Ваэлин.

“Я видел, как он сеял почти такой же хаос среди воларианцев”. Лицо Норты потемнело от нежелательных воспоминаний. “В тот день, когда он умер в том гребаном храме. Он истекал кровью, спасая нас.”Его брови нахмурились, когда он продолжил осматривать место происшествия. “Он должен был быть близко, чтобы это сработало”, - добавил он, поворачиваясь к Ваэлину. “Достаточно близко, чтобы увидеть их”.

“Отойдите!” - крикнул Ваэлин окружившим его солдатам. “Ни один человек не должен показываться за стеной!”

Длинные шеренги солдат должным образом отступили, когда приказ был передан по рядам. Ваэлин с Нортой присели на корточки за одним из высоких контрфорсов, отмечавших крайнюю точку бастиона. “Не надо, брат”, - сказал Норта, когда Ваэлин начал продвигаться вперед, надеясь разглядеть их Одаренного противника. “Одного взгляда может быть достаточно”.

Ваэлин обернулся на звук бегущих ног и увидел Эллизе, приближающегося к "главе черепов" с Эресой на буксире. Маленькая женщина немедленно опустилась на колени рядом с Джихлой, уткнув заплаканное лицо ей в плечо.

“Подожди минутку”, - сказал Ваэлин Норте, пригибаясь, когда подошел к Эрезе. “У меня есть для тебя задание”, - сказал он ей.

“За эти годы мы вместе умудрились натворить несколько очень глупых вещей”, - сказал Норта несколько мгновений спустя. Он стоял, прислонившись спиной к контрфорсу, стрела с отравленным наконечником была наложена на тетиву, а тетива наполовину натянута. Его лицо было напряженным, в нем контрастировала решительность и глубокое нежелание. “Но, возможно, нет ничего более глупого, чем это”.

“Такая сила, как эта, может разрушить всю защиту”, - сказал Ваэлин. “Мы должны покончить с этим сейчас”.

Он оглянулся через плечо на Эрезу. “Будь готова”, - сказал он ей. “И не медли”.

Ее нежелание было лишь ненамного менее острым, чем у Норты, лицо побледнело, глаза расширились, но она кивнула и прижала руку к тыльной стороне его кольчуги. Ваэлин чувствовал его дрожь даже сквозь барьер из металла и кожи. Он перевел дыхание и поднялся во весь рост, отойдя от края контрфорса, чтобы оказаться на виду у того, что ждало за стеной. Он удивленно моргнул, обнаружив, что земля перед бастионом свободна от врагов, хотя он мог видеть темную массу уравновешенной армии, ожидающей во мраке за ней, острая сталь и доспехи, отражающие лунный свет. Затем он увидел мальчика.

Ему не могло быть больше двенадцати, он был одет в одежду пограничного народа. Он стоял недалеко от того места, где свет факелов на стене терялся в тени равнины. Увидев Ваэлина, он поднес руки ко рту, издав пронзительный, восхищенный смешок, слышный в тишине вокруг. Даже с такого расстояния Ваэлин мог разглядеть маниакальный блеск в глазах мальчика, радостное предвкушение, которое исходит от того, что ему подарили новую игрушку. Подпрыгивая от возбуждения, он бросился вперед, все еще хихикая, не сводя ярких, возбужденных глаз с Ваэлина.

Он почувствовал, как дар мальчика скользнул в него, как кинжал с узким лезвием, вонзаясь глубоко в самое сердце и вызывая мгновенную вспышку ярости. Это началось как обжигающее семя в его груди, заставляя сердце учащенно биться, а виски пульсировать. Он ахнул, когда то, что казалось осиным гнездом, внезапно ожило в его голове, воспоминания о каждой битве, в которой он участвовал, пронеслись в его голове ослепительным потоком. С каждым громовым ударом своего сердца он ощущал боль и ярость от каждой полученной и нанесенной раны. Его меч был в руке, хотя он не мог вспомнить, как доставал его. Он почувствовал, как его губы складываются в рычание, когда ярость удвоилась, а затем удвоилась, поглощая его. Мир съежился, превратившись в багровый туман из расплывчатых фигур, вид которых порождал ненависть и потребность ... потребность убивать.

Он боролся с этим, продираясь сквозь туман, чтобы вызвать все воспоминания о радости и добре, которые только мог собрать. Улыбка Дарены, рассказы Дентоса, Вид Элеры в тот день в саду ... Его зрение прояснилось настолько, что он смог разглядеть Норту. Его брат стоял с полностью натянутым луком и целился за бастион. Однако в его лице не было твердой сосредоточенности лучника, готового выпустить смертоносную стрелу. Вместо этого Норта уставился на мальчика внизу в ледяном ужасе, губы шевелились в испуганном бормотании. “Просто ребенок ...”