“Голубой камень”, - сказала она, отбрасывая в сторону кошелек мертвеца и поднимая горсть сверкающих лазурных камешков. “Завернутый в вату, чтобы они не звенели”. Она наклонила голову, рассматривая труп разбойника. “ По крайней мере, знал свое дело. ” Она взглянула на Ваэлина, прежде чем с усмешкой добавить: “ Хотя и недостаточно хорошо.

Ваэлин присел, чтобы поднять мужской лук, охотничье оружие с плоским наконечником, типичное для всех феодальных владений Королевства, за исключением Камбраэля. Если бы у этого парня был длинный лук и умение им пользоваться, Ваэлин знал, что он, скорее всего, был бы сейчас мертв.

“Проверь его скальп”, - сказал он Эллизе, который должным образом сорвал с мужчины шерстяную шапку, обнажив бритую голову. Ваэлин ботинком повернул голову трупа, пока не нашел ее, грубую татуировку, образующую темно-багровое пятно среди серой щетины. “ Кровавые воробьи, ” сказал он, отходя.

Убитый им разбойник лежал примерно в двадцати шагах от него лицом вниз, а стрела Ваэлина торчала у него из спины почти вертикально. Ваэлин высвободил древко, кряхтя от усилия извлечь зазубренную головку из костного капкана на позвоночнике человека, прежде чем перевернуть его.

“Джумин Век”, - сказал он после краткого осмотра покрытого пятнами и оспинами лица.

“Ты знаешь его?” Спросил Эллизе.

“Я должен. Я арестовал его по ордеру Королевы четыре года назад. Он оставил за собой след из убийств, изнасилований и воровства по всем дорогам Ренфаэля, прежде чем добрался до Пределов. Я отправил его на корабль, чтобы он столкнулся с петлей во Фростпорте.”

“Кажется, ему удалось сбежать”.

Или подкуп расчистил ему путь, подумал Ваэлин. В наши дни это было слишком обычным явлением. Когда можно было заработать столько денег на воровстве и контрабанде сокровищ Северных Пределов, казалось, что у каждого преступника были средства откупиться от неприятностей. Как Лорд Башни и, следовательно, назначенный королевой смотритель этих земель, частота, с которой Ваэлину приходилось отвоевывать отбросы Королевства, делала его менее щепетильным в соблюдении королевского указа против немедленной казни.

“Еще один чертов воробей?” Спросил Эллиз.

“Нет”. Ваэлин отбросил шапку Джумин Века, обнажив копну густых, сальных волос. Он схватил мужчину за подбородок и повернул его, открывая более совершенное изображение, нанесенное чернилами на желтоватую плоть его шеи. “Проклятые крысы. В основном это бывшие опальные стражники Королевства”.

“Значит, сегодня мы столкнулись с двумя бандами?”

“Я сомневаюсь в этом. Прошлой зимой лорд Орвен уничтожил большую часть Чертовых Воробьев. Кажется, Крысы нашли место для нескольких выживших”.

Он забрал у несчастного Джумин Века его кошелек, обнаружив в нем два золотых самородка и несколько голубых камней.

“У тебя из носа течет кровь, дядя”, - заметил Эллизе, поднимаясь.

Ваэлин снял с пояса тряпку, смочил ее маленьким флакончиком масла корра и прижал к порезу на носу. Он подавил стон боли, когда смесь огненным потоком просочилась в рану, не в силах подавить ощущение, что в юности она не жалила так сильно.

“Приведи остальных”, - сказал он Эллизе, ополоснув лицо водой из фляги, чтобы смыть остатки крови. “Встретимся на краю каньона. И, Эллис, - добавил он, когда она отвернулась. “ Голубые камни.

Он протянул руку, встречаясь с ней взглядом, пока она не раздраженно фыркнула и не отдала камни, тихо пробормотав: “Ты заставляешь меня охотиться на отбросов общества бесплатно”.

“Твоя мать отправила тебя ко мне учиться. Если тебе нужна оплачиваемая работа, ее предостаточно в Северной страже или на рудниках. До продажи, по закону, голубой камень и золото принадлежат королеве. Ты это знаешь. ” Он сунул камни в карман и мотнул головой, отпуская. “ Иди своей дорогой.

◆ ◆ ◆

Выяснилось, что лагерь разбойников на самом деле представлял собой частокол, образованный полукруглой оградой, дугой выступающей из восточной стены каньона, известного как Ущелье Ультина. Место было названо в честь самого знаменитого шахтера Пределов, человека, которого Ваэлин с любовью помнил по Освободительной войне.

Всегда жизнерадостный человек, Ультин вернулся в Просторы, выполняя приказ королевы добыть из рудников все, что только можно, тем самым пополнив королевскую казну, чтобы покрыть растущие расходы на войну. Награжденный за свои усилия в качестве Меча Королевства щедрой пенсией, Ультин вежливо отказался от предложения Ваэлина занять должность лорда-надзирателя шахт. Вместо этого он удалился в небольшое поместье недалеко от Северной башни, где в течение следующих трех лет продолжал спиваться до смерти. Это была война, милорд, сказала Ваэлину его вдова в тот день, когда тело ее мужа предали огню. Все эти убитые души, убитые дети. Люди, которых он потерял в Аллторе ... все это. Он никогда не мог выбросить это из головы.

Ваэлин ненадолго вспомнил Ультина, прежде чем сосредоточить свое внимание на частоколе. Он был явно построен недавно, бревна, образующие его защитную стену, все еще зеленые и не выгоревшие по сезону, хотя и казались достаточно прочными. Жители соорудили наблюдательный пункт на вершине стены каньона, откуда, без сомнения, открывался прекрасный вид на окружающий ландшафт. Ваэлин знал, что территория к востоку состояла из голых скал длиной в полмили, по которым ни одна атакующая сила не могла приблизиться незамеченной.

На дне каньона также не хватало укрытий, но он был более узким, что позволяло быстро атаковать. Несмотря на это, ему не понравилась перспектива, и он счел эту новую тактику укрепления тревожной. Обычно различные банды преступников и контрабандистов разбивали временные лагеря глубоко в лесу или на более труднодоступных скалах, откуда совершали набеги на караванные пути. Теперь оказалось, что эта конкретная группа выбрала постоянное пристанище. Они становятся смелее? интересно, подумал он. Или просто более отчаявшимися.

Он уловил лишь малейший признак приближения камбрелинца, всего лишь слабое царапанье оленьей шкуры по траве, прежде чем человек появился рядом с ним, распластавшись, как и Ваэлин.

“Мой господин”, - сказал он.

“Мастер Длинное Копье”. Ваэлин оглянулся и увидел, как военный отряд Медвежьего народа крадучись выходит из леса, низко держа копья и луки, чтобы не нарушать силуэт на горизонте.

“Ты видишь, что все так, как мы говорили”, - сказал Длинное Копье, кивая на частокол разбойников. В течение последних лет Ваэлин часто размышлял о том факте, что лицо Длинного Копья сохранило лишь самые скудные следы человека, который когда-то изо всех сил пытался убить его. Черты лица камбрелинца по-прежнему оставались застывшей, обветренной маской пожизненного охотника, но огненный блеск фанатизма давно исчез из его взгляда. Если не считать длинного лука, который он носил, на нем была одежда Медвежьего народа, и он с легкостью говорил на их языке, которым Ваэлину все еще не удавалось овладеть. Хотя Ваэлин все еще не мог перестать думать о нем как о Камбраэлине, в любом случае, это имело значение, теперь он был охотником клана Медвежьих людей, о чем свидетельствовало имя, которое они ему дали. Ваэлин знал, что, вероятно, никогда не узнает имени этого человека при рождении, и был доволен своим невежеством.

“Ты сказал, что нашел это месяц назад?” Спросил Ваэлин.

“Двадцать пять дней, если быть точным. Двумя неделями раньше его здесь не было. Наши люди приходят сюда довольно регулярно, в реке много бобров, которых можно поймать в ловушку”.

“Значит, они видели тебя?”

Длинное Копье ответил хмурым взглядом, который был одновременно удивленным и слегка оскорбленным.

“Прошу прощения”. Ваэлин снова перевел взгляд на частокол. “Как часто они совершают набеги?”

“Вот что любопытно, милорд. Насколько мы можем судить, они этого не делают. В окрестностях очень мало следов, за исключением тех, которые можно ожидать от случайных охотничьих отрядов. По большей части они просто остаются там. По правде говоря, у нас был соблазн оставить их в покое, но старейшины посчитали, что мы должны соблюдать наш договор с Человеком из Башни.”

Ваэлин склонил голову в знак благодарности. С тех пор как Медвежий народ получил разрешение поселиться в Пределах после вынужденной миграции из ледяных пустошей на север, он неизменно доказывал, что является лояльным, хотя и замкнутым подданным Королевства. “Обязательно скажите им, что мы ценим их внимание”.

“Я сделаю это, мой господин. Кроме того, две трети добычи, когда мы закончим, также в значительной степени подчеркнут честь, с которой вы относитесь к Медвежьему народу”.

Ваэлин подавил вздох. Избежав казни и найдя дом среди Медвежьего Народа, Длинное Копье отказался от богопоклоннического фанатизма, который привел его на эту землю с намерением убить Повелителя Башни. Вместо этого в эти дни запасы рвения камбрелинца были полностью использованы в роли главного торговца для своего приемного племени, стремящегося защитить их от жадности рожденных в Королевстве.

“Половина”, - сказал Ваэлин. “Включая прибыль от продажи любого золота и голубых камней, которые мы добудем”.

Охотник, казалось, собирался возразить, но замолчал, услышав громкий щелчок сзади. Ваэлин обернулся и увидел миниатюрную молодую женщину, присевшую неподалеку, а рядом с ней маленького черного медведя. Женщину звали Железный Глаз, и по хмурому взгляду, который она бросила на Длинное Копье, было легко понять, откуда она это взяла. Как единственная шаманка, оставшаяся у Медвежьего народа, она была самым близким человеком, который у них был к общему лидеру. Она также была женой Длинного Копья и матерью их троих детей.

Она снова прищелкнула языком, прежде чем сказать мужу: “Не будь грубым”, на отрывистом, но хорошо произносимом языке Королевства. “Половина приемлема, Человек с Башни”, - добавила она, поворачиваясь к Ваэлину. “Но должна быть цена крови за любого охотника, призванного присоединиться к Зеленому Огню”.

“Конечно”. Ваэлин склонил голову, прежде чем снова обратить внимание на частокол. Он насчитал дюжину часовых на стене, у каждого был либо лук, либо арбалет. Как только они поймут, что идет атака, к ним наверняка присоединятся другие, а это означает, что атака по дну ущелья неизбежно будет стоить жизни. В дополнение к сорока или около того людям-Медведям, у него также было еще шестьдесят Северных Стражников, несомненно, достаточно, чтобы не сомневаться в этом, независимо от того, сколько стрел выпустят в их сторону разбойники.

“Лучше дождаться темноты, милорд”, - сказал Длинное Копье, очевидно, следуя ходу его мыслей. “Мы можем легко подойти к стене ближе чем на пятьдесят шагов к полуночи, дать залп, чтобы прикрыть атаку на ворота. Нескольких ударов приличного размера тарана должно быть достаточно, чтобы войти”.

“Они будут ожидать, что их разведчики вернутся с наступлением темноты”, - сказал Ваэлин, качая головой. “Ждать полуночи будет слишком долго”. Он подумал еще мгновение, прежде чем кивнуть маленькому медведю рядом с Железным Глазом. “У него есть имя?”

“Маленькие зубки”, - ответил Железный Глаз, проводя рукой по густой шерсти зверя. Он удовлетворенно фыркнул и в ответ ткнулся носом ей в бок.

“Зверя Мудрого Медведя звали Железный Коготь”, - вспоминал Ваэлин. “Он пронес его через весь лед в страну Темных Сердец. Там мы сразились в великой битве. Ты знаешь это?”

Железный Глаз снова нахмурился, осторожно кивая. Старый шаман так и не вернулся со льда, и ни Медвежий народ, ни кто-либо другой не узнал о его судьбе. Ваэлин знал, что они все еще надеются на его возвращение, и что его постоянные неудачи были определенно больным вопросом. “Я знаю это”, - сказал шаман.

“Железный Коготь был храбрым”, - сказал ей Ваэлин. “Насколько храбр Зубастик?”

◆ ◆ ◆

Они выступили в тот момент, когда солнце скрылось за восточными пиками. Ваэлин в компании Длинного Копья, Железного Глаза, Эллизе и дюжины стражей Севера бесшумно спустился в ущелье. Они перешли вброд узкую, но быструю реку, протекающую по центру каньона, и проползли оставшиеся несколько сотен шагов до неглубокой впадины на расстоянии полета стрелы от частокола. Как только Ваэлин остановился, он кивнул Железному Глазу. Шаманка быстро провела рукой по морде Зубастика, прежде чем пристально посмотреть на него. После короткой паузы медведь и шаман моргнули в унисон, прежде чем животное скрылось во мраке, направляясь к обращенному на юг участку стены частокола.

“Что теперь, дядя?” - Что теперь? - шепотом спросил Эллизе, что привлекло пристальный взгляд Ваэлина.

Используй свои руки! он раздраженно жестикулировал.

Она опустила голову, шевеля руками в неохотном раскаянии. Извините.

Теперь мы ждем, сказал он ей, кивнув на ее лук. Будь готова.

Он наблюдал, как она накладывает стрелу на тетиву, тонкие, но крепкие руки сжимают древко с замысловатой резьбой. Оружие было поистине прекрасным, изготовленное из вяза вайч, украшенное различными боевыми мотивами, вырезанными искусной рукой. Лук Аррена, как назвала его Рива. Вполне возможно, последняя в мире. Я потерял ее сестру в океане Бораэлин. Каждому, кто принесет мне еще одну, назначена постоянная награда в сто золотых. Пока никто на него не претендовал.

Он знал, что оружие, как говорили, обладает какой-то формой божественного благословения, более ярые последователи Отца Мира и его Благословенной Госпожи приписывали сверхъестественную силу и точность тому, что, по сути, было куском профилированного дерева. Однако подвиги, которые он видел, как Рива и ее дочь совершали с этим луком, часто давали ему повод задуматься.

Он перевел взгляд на Железные Глаза, заметив пустоту во взгляде женщины, неподвижно лежащей рядом со своим мужем. Он знал, что ее мысли были где-то далеко. Это зрелище вызвало прилив воспоминаний: другая женщина, сидящая на склоне холма далеко отсюда, как во времени, так и на расстоянии, ее глаза пусты, когда ее душа воспарила, освободившись от тела . . .

Ваэлин отвернулся, разминая пальцы, чтобы унять внезапную дрожь, прежде чем наложить стрелу на тетиву.