“Посадите его на лошадь”, - сказал он наблюдавшим солдатам, направляясь к своему скакуну. “Он проснется к ночи. Следующий человек, нарушивший строй без приказа, не получит такого снисхождения.”

Забравшись в седло, он взялся за поводья, затем остановился, чтобы оглядеть кучку нищих, все еще стоявших на обочине дороги, их гнев теперь сменился простым недоумением. “Кроме того, - продолжила Цай Линь, - каждый возьмет половину своего рациона и поделится им с этими людьми. Я думаю, что вам всем было бы полезно провести день или два с урчащим животом”.

Лица солдат потемнели при этих словах, но никто не повысил голоса в знак недовольства, пока они выполняли свои приказы, Ваэлин уловил несколько бормотаний, произнесенных тоном скорее обиженного благоговения, чем гнева. “Храм Копий, говорю тебе”, - услышал он, как кто-то пробормотал своему товарищу, когда они втаскивали неподвижное тело Вэя на спину его лошади. “Совсем как его отец”.

CХАПТЕР SДЕВЯТНАДЦАТЫЙ

Солнце скрылось за городом-крепостью Кешин-Кхо, когда он появился в поле зрения, сделав его похожим на помятый конический шлем какого-то давно исчезнувшего гиганта. Он располагался на пересечении водного пути, известного как Великий Северный канал, и текущей на юг реки, носящей неучтивое название Черная вена. Как и Мин-Тран, за стенами города не было никаких зданий. Когда отряд подошел ближе, Ваэлин смог разглядеть еще две стены внутри внешнего барьера, каждая из которых была построена на более высоком уровне, чем предыдущая. Городские улицы становились все гуще по мере того, как они поднимались к вершине, над которой возвышалась стройная башня, казавшаяся тонкой, как игла, в лучах заходящего солнца. Она была выше даже тех башен, которые он видел в Музан-Хи.

“Вы бы увидели армию, приближающуюся в дне пути от этого места”, - прокомментировал Норта, прикрывая глаза рукой, чтобы прищуриться на башню.

“Два дня, господин”, - поправила Цай Линь с вежливой улыбкой. “Наверху есть оптические устройства, которые могут видеть на много миль”.

“Ты имеешь в виду подзорные трубы?”

“Что-то в этом роде, но гораздо крупнее. Король торговцев тратит огромные средства на регулярную замену линз. В Музан-Кхи есть целая мастерская, где ремесленники ничего не делают, кроме как шлифуют стекло для длинноглазых, как их называют.”

Дальнозоркий, подумал Ваэлин. Есть еще кое-что, о чем стоит написать Лирне.

У главных ворот города произошла небольшая задержка, поскольку Шо Цай вручал свои верительные грамоты капитану стражи. При виде печати Короля торговцев им быстро выделили почетный караул и сопроводили по лабиринту узких улочек к центральному дворцу, где проживал губернатор префектуры. В отличие от улиц Музан-Кхи, люди здесь не так быстро убирались с дороги, некоторые стояли и смотрели с открытой враждебностью, пока солдаты не оттеснили их в сторону.

“Я вижу, здесь никто не кланяется”, - тихо заметил Норта Ваэлину. В последние дни вызванная вином расплывчатость, которая так долго характеризовала его черты, уступила место осторожной проницательности, которую Ваэлин помнил по их последним годам в Ордене. Хотя Норта никогда не был таким проницательным, как Каэнис, он всегда обладал способностью быстро оценивать потенциальные угрозы, даже если такая оценка не всегда приводила к разумному ответу.

“Эрлин сказала мне, что Северная префектура была последней территорией, завоеванной Изумрудной империей”, - ответил Ваэлин. “Очевидно, они никогда не воспринимали это хорошо. И перспектива войны редко делают население счастливым.”

Они шли извилистой дорогой к центру города. Кто бы ни составлял планы Кешин-Кхо, он, очевидно, был кое-что смыслит в осадном искусстве, поскольку главные ворота каждой последующей стены располагались в противоположных точках компаса. Следовательно, любая атакующая сила, которой удалось бы прорваться в одни ворота, была бы вынуждена пересекать многочисленные узкие улочки под взглядами и стрелами защитников на вершине следующей стены.

Самый внутренний был выше остальных, по меньшей мере семидесяти футов в высоту, и имел нависающие контрфорсы через каждые пятьдесят шагов, что позволяло защитникам осыпать атакующую армию всевозможными неприятностями. В этой стене также были самые узкие ворота, едва достаточные для того, чтобы пропустить сразу двух всадников. Шо Цай повел нас во внутренний двор, где его приветствовал высокий, хорошо сложенный мужчина, одетый в плащ, сшитый из шкуры какого-то покрытого белым мехом зверя в черную полоску.

“Капитан!” Высокий мужчина приветственно протянул руки, когда Шо Цай спешился и отвесил тщательно подобающий поклон.

“Губернатор Хушан”. Капитан предъявил свиток с печатью короля торговцев. “Я прибыл по приказу...”

“Конечно, знаешь!” Губернатор рассмеялся и хлопнул рукой по плечу Шо Цая. “С чего бы еще Красным скаутам почтить мой скромный город своим присутствием? Тем более, что я никогда не просил об этом. ” Он снова рассмеялся, хотя Ваэлин заметил, что его настроение резко испарилось при виде иностранцев в компании Шо Цая. “Я вижу, ты приводишь ко мне странных гостей”, - сказал он, быстро изобразив на губах еще одну улыбку. “Все это предвещает очень интересный вечер”.

Особняк губернатора, как и все остальное в этом городе, был построен скорее для защиты, чем для роскоши или комфорта. Его каменные стены были толстыми, а многоярусные крыши наклонялись под более острым углом, чем обычно, что означало, что взбираться по ним будет труднее. По просьбе Шо Цая Ваэлин сопроводил его в личные покои губернатора Хушана. Губернатор выслушал отчет капитана с вежливым вниманием, которое только усилилось до неподдельного интереса при упоминании об исчезновении Нефритовой принцессы.

“Она ушла?” спросил он с ужасающим смехом. “Ты хочешь сказать, что она действительно покинула Высокий Храм?”

“Да, губернатор. Я надеялся, что ваши патрули, возможно, встретили ее или, по крайней мере, услышали о ней. У нас есть ... достоверная информация, что она направлялась в этот город”.

Губернатор озадаченно пожал плечами. “Никто из моих парней не уловил ни малейшего ее запаха. Я могу вас в этом заверить. Тем не менее, в последнее время мы все были несколько озабочены. Возможно, вы слышали.”

“Стойлхаст”, - сказал Ваэлин, привлекая взгляд Хушана. Выражение лица этого человека сильно отличалось от подозрительности или откровенного презрения, которые Ваэлин до сих пор испытывал к другим знатным людям Дальнего Запада. Это было больше похоже на холодную оценку, которую он ожидал от тех, кто хорошо разбирается в войне.

“Совершенно верно, достопочтенный сэр”. Он слегка усмехнулся, приподняв брови. “Должен сказать, странно оказаться лицом к лицу с фигурой, которую я считал просто мифической. Меня особенно интересуют рассказы о варварском Востоке. Все эти многочисленные войны, причудливые верования и фантастические события. Скажи мне, это правда, что твоя Королева ужасного Огня командует целой стаей красных акул?”

“Только один, мой господин. И он умер”.

“О”. Хушан разочарованно поджал губы. “Жаль. Но они действительно называют тебя Темным Клинком, не так ли? Именно так тебя знают в твоем народе?” Теперь во взгляде губернатора была решительная тяжесть, серьезность, которая выходила за рамки простого интереса к причудливому иностранному мифу.

“Когда-то мои враги называли меня этим именем”, - ответил Ваэлин. “Но они больше не враги”.

“И все же это имя сохранилось. Имя, которого мой народ стал бояться”.

“Так я слышал. Мы видели многих на дороге. Они выглядели голодными”.

“Голод - это меньшее, чего заслуживает трус”. Хушан пренебрежительно махнул рукой, хотя Ваэлин уловил оборонительные нотки в его голосе. “Этот город долгое время был убежищем для всех на севере. Люди укрываются здесь, пока ублюдки-конокрады совершают набеги на некоторое время, прежде чем мы их прогоняем. Так было уже давно. Если бы этот дурак Нишун послушал меня вместо того, чтобы вывести свои сорок тысяч южан в Степь на заслуженную резню, то нынешний бардак, вероятно, сошел бы на нет. Сражался со Стальной Ордой на открытой местности с армией, состоящей на три четверти из пехоты. Губернатор фыркнул с мрачным отвращением. “С таким же успехом он мог подойти к Темному Клинку и подставить шею для топора. Теперь, благодаря поражению Нишуна и всевозможным глупостям, которые говорят об этом новоявленном полководце из Штальхаста и его устрашающем имени, мой народ бежит на юг во все большем количестве, без сомнения, распространяя гнусную клевету на своего правителя на каждом шагу.”

“Значит, ты не считаешь Штальхастов настоящей угрозой?” Спросил Шо Цай. “Все, что мы видели и слышали, указывает на обратное”.

“О, они, безусловно, представляют угрозу. Но они всегда были такими, и я не вижу ничего, что отличало бы этот недавний набег от других, которые были раньше. Во всяком случае, их озорство шло на убыль до тех пор, пока генерал Нишун не подогрел их амбиции сорока тысячами тюков с добычей. Поверьте мне, капитан, я сражаюсь с дикарями Железной Степи с тех пор, как мой отец научил меня садиться в седло, и я еще ни разу не проигрывал. И не проиграю сейчас. Не стесняйтесь сообщить об этом Королю торговцев, служба посыльных в вашем распоряжении.”

“Я сделаю”. Шо Цай отвесил еще один неглубокий поклон. “Твоя стойкость делает тебе честь. Однако вы, без сомнения, получили известие, что Всевышний приказал собрать гораздо большее войско, которое вскоре выступит на север.”

Губернатор рассмеялся, подходя и хлопая рукой по бронированному плечу Шо Цая. “И я намерен убедиться, что им нечего будет делать, когда они доберутся сюда. Не забудь сообщить об этом и Наиболее Избранному. Конечно, я помогу твоей миссии всем, чем смогу, но мы поговорим об этом утром. ” Его улыбка стала шире, когда он перевел взгляд на Ваэлина. “Что касается сегодняшнего вечера, я собираюсь поприветствовать моих самых интересных гостей пиршеством, где они смогут развлечь меня всевозможными странными и восхитительными историями”.

◆ ◆ ◆

“И у этого ... Мирового Отца, у него нет жены? Нет Мировой Матери?” Губернатор Хушан говорил на сносном, хотя и несколько запинающемся языке Королевства, которому все же удалось передать неподдельную загадочность его вопроса.

“Отец вечен и в конечном счете находится за пределами нашего понимания”, - ответила Эллис, прожевывая кусок жареной свинины, который она запила большим глотком местного вина. Это был крепкий напиток, приправленный нарезанными кубиками фруктами, которые лишь частично заглушали сильный вкус чистого спирта. Взгляд Ваэлина постоянно устремлялся туда, где в конце стола сидел Норта. Он мало говорил с Алумом и Сехмоном, которые сидели по обе стороны, и не проявлял явного интереса к многочисленным бутылкам, передаваемым взад и вперед.

Другие гости состояли в основном из старших офицеров городского гарнизона, кадровых солдат, которые обычно ценили приятную выпивку. Женщина, сидевшая слева от губернатора, являла собой заметный и элегантный контраст, одетая в тонко расшитые синие шелка, которые гармонировали с сапфировыми серьгами, которые она носила, и краской, оттенявшей ее веки. Хушан представил ее только как свою третью жену; очевидно, у мужей не было обычая называть своих жен другим. Ваэлин чувствовал, что она похожа на искусно сделанный манекен, черты ее лица - фарфоровая маска почти неестественного совершенства, губы сложены в постоянную застенчивую улыбку, которая лишь на мгновение расширилась при одной из громких острот ее мужа. Она ничего не ела и выпила не больше пары глотков вина. Ваэлин, возможно, и обратил бы на нее мало внимания, если бы не то, как Ам Лин отреагировал на нее, заняв свое место. Каменщик попытался скрыть это, но Ваэлин увидел, как его спина неловко выпрямилась, когда спокойный взгляд женщины скользнул по нему. Кроме того, на протяжении всего вечера Ам Лин сосредоточил свое внимание на еде, лишь кивая и невнятно отвечая на веселую беседу Эрлин.

“Но нет, у него нет жены”, - добавил Эллизе, подавляя отрыжку. “Такие земные представления не имеют никакого значения при рассмотрении природы Отца”.

“Тогда... ” Брови Хушана нахмурились, его недоумение усилилось. “Как он стал отцом мира, не имея матки, способной принять его семя?”

“Силой своей любви, которая все знает и все видит”. Эллис одарила губернатора усмешкой, вновь наполняя свой кубок. До сих пор она не выказывала никакой обиды на продолжительные и скептические расспросы Хушан о принципах веры ее народа. На самом деле, Ваэлин уже давно чувствовала, что ее приверженность Церкви Всемирного Отца была в лучшем случае формальной тенью непоколебимой, хотя и прагматичной, формы преданности ее матери.

Хушан моргнул и покачал головой, прежде чем вопросительно поднять бровь в сторону Ваэлина. “Я думаю, что идея "Красных акул Огненной Королевы" показалась мне более непостижимой, чем то, что Небеса являются домом только для одной всезнающей души”.

“О, мой дядя намного выше подобных вещей, милорд”, - сказал Эллис. Она моргнула затуманенными глазами и снова потянулась за своим кубком, пролив пару капель содержимого, когда подносила его ко рту. “Отец, альпиранские боги, ” продолжала она, вытирая рукавом губы, “ мудрость древнего писания, безмятежность молитвы. Для него все это просто навоз. Хотя мама всегда прощала его за это. "Жизнь, полная потерь и горя, заставит даже самую добрую душу закрыть свое сердце для божественного", - сказала она мне ”.

“С тебя хватит”, - сказал Ваэлин, останавливая руку Эллизе, которая снова потянулась к бутылке вина. Она уставилась на него, в ее взгляде появилась доля прежнего вызова, губы дрогнули, когда она боролась с подогретым выпивкой порывом произнести несколько, без сомнения, правильных слов.

“Ты хочешь что-то сказать?” спросил он мягким тоном, встретив ее сердитый взгляд. “Возможно, решение относительно моей опеки? Я рад отказаться от любых дальнейших уроков, если вы пожелаете.”

Она сжала кулак и отдернула его от бутылки, опустив глаза, хотя и с некоторым очевидным усилием.