Капрал Вэй быстро вложил свой меч в ножны, прежде чем повернуться и поклониться своему командиру, еще один жест, скопированный его товарищами. “Прошу прощения, Дай Шин! Никаких оправданий, Дай Шин!”

Взгляд Шо Цая задержался на Ваэлине чуть дольше, затем переключился на капрала. “Следующие три дня ты будешь спать под открытым небом. Считай, что тебе повезло, что я тебя не разжаловал.”

Поклон капрала стал еще более глубоким. “ Да, Дай Шин.

Шо Цай проигнорировал его и перевел взгляд на Цай Линь. “Дай Ло, если эти варвары настаивают на том, чтобы так скакать, найди для них место за пределами цивилизованных глаз”.

Поклон Цай Линь был даже глубже, чем у капрала. “Я сделаю это, Дай Шин”.

Командир повернулся и пошел обратно к своей палатке, не сказав больше ни слова. Пристыженный капрал Вэй быстро зашагал прочь, опустив голову и, по-видимому, оставаясь глухим к одобрительному шепоту и хлопкам по спине своих товарищей. “Они не вечно будут пользоваться благосклонностью Короля торговцев, брат”, - услышал Ваэлин бормотание одного из них.

“Если бы ты мог, господин”. Цай Линь склонил голову в сторону Ваэлина, стыд на его лице был таким же, как и у капрала. “Я думаю, за тем холмом есть поле ... ”

“О, не волнуйся”, - сказал Ваэлин, хлопая его по плечу. “Думаю, на сегодня мы закончили”. Он кивнул на окровавленный посох в руке Эллизе. “Убери это. Это будет практика, когда я найду тебе настоящую”.

CХАПТЕР FНАШ ПОДРОСТОК

Высокий Храм стоял на вершине горы, возвышающейся на северной оконечности неглубокой речной долины. Когда они приблизились, он оставался окутанным облаками, очевидно, невосприимчивыми к жару полуденного солнца.

“Не могу припомнить, чтобы он выглядел как-то иначе”, - сказала Эрлин, вглядываясь в затянутые туманом склоны пика. “Храм можно увидеть, только поднявшись над облаками”. Выражение его лица выражало в основном нежную ностальгию, но также с оттенком трепета. “Должен сказать, моим ногам не нравится карабкаться”.

“Есть ли какой-то смысл приходить сюда?” Поинтересовался Норта. “В конце концов, она ушла”.

“Чтобы поймать добычу, нужно найти ее след”, - ответил Ваэлин. “И здесь все начинается”.

Шо Цай приказал отряду остановиться у подножия горы, где их приветствовал старик в красно-черной рясе Небесного Монаха. Он вышел из небольшого, но богато украшенного дома, расположенного рядом с небольшими арочными воротами из древнего камня. За воротами такая же старая и выветренная лестница, без сомнения, вырезанная из плоти горы бесчисленное количество лет назад, уходила в затянутое туманом небо. Старик склонил перед капитаном бритую голову, маленькие колокольчики, украшавшие его посох, зазвенели, когда он поднял его в знак того, что Ваэлин принял за некую форму благословения.

“Хранитель Врат приветствует тебя, Брат Копья”, - произнес монах протяжным, звучным голосом.

Ваэлин увидел, как Шо Цай напрягся при незнакомом названии, его ответ был отрывистым и осторожным. “Тебя здесь не было, когда я приходил в последний раз, но ты меня знаешь”.

“Все, кто учится в храмах, известны Слугам Небес. Храм Копий информирует нас об успехах своих учеников. Как отрадно, что среди всех своих солдат Король Торговцев послал тебя, ибо велика наша нужда и темен час... ”

“Здесь не должно было быть так темно, ” вмешался Шо Цай с упреком в голосе, “ если бы Хранитель Врат соответствовал своему имени”.

Старик попятился, поднимаясь из лука с выражением шока на лице. “Этот храм находится под властью Слуг Небес”, - пробормотал он. “Разрешение войти - наше право дать или запретить ...”

“Потому что она позволила тебе”. Шо Цай спешился и отдал приказ Красным скаутам сделать то же самое. “И теперь она ушла. Отойди в сторону, старик. Сейчас здесь имеет значение только авторитет Короля торговцев, а я уже очень давно не учился в Храме Копий. Он повернулся спиной к все еще брызжущему слюной монаху, чтобы обратиться к своему сержанту. “Разбивай лагерь. Сегодня ночью полная вахта. Мы слишком далеко на севере, чтобы допускать какое-либо самоуспокоение”.

“Конечно, Дай Шин”. Мужчина поклонился и зашагал прочь, приказы срывались с его губ повелительным потоком, типичным для сержантов по всему миру.

Челюсти Шо Цая сжались, прежде чем он превратил свое лицо в жесткую маску и повернулся к Ваэлину. “ Лорд Аль Сорна, ” сказал он, указывая на ворота и лестницу за ними. “Должны ли мы?”

◆ ◆ ◆

“Брат по Копью”?

Шо Цай не сводил глаз с лестницы впереди, лицо его было таким же напряженным, как и раньше. Они поднимались в тишине почти полчаса, и Ваэлин не испытывал оптимизма по поводу того, что на его вопрос ответят, поэтому был удивлен, когда капитан проворчал: “Титул, присваиваемый всем, кто обучается в Храме Копий”.

“Это школа? Место, где обучают воинов?”

“Отчасти. Уроки ... разнообразны”. Он сделал паузу, опустив взгляд и нахмурившись. “Но всегда ценны, даже если их мудрости требуется время, чтобы раскрыться”.

“Все ли офицеры Торгового короля посещают эту школу?”

Шо Цай слабо фыркнул. “Вряд ли. Если бы они это сделали, наша нынешняя ситуация была бы совсем другой. Монахи будут принимать здоровых мальчиков или мужчин, которые появятся у ворот. Через неделю они либо попросят тебя уйти, либо позволят тебе остаться.”

“Должно быть, это была тяжелая неделя”.

“Нет, на самом деле это очень легкая неделя. Тебе дают швабру и ведро, а затем отправляют убирать дворы. В храме много дворов. Тебе не задают вопросов, и тебе не разрешается разговаривать ни с другими, ни с самим собой. В первую неделю ко мне пришли двадцать человек, все старше меня на несколько лет. Мне единственной разрешили остаться, и не было дано ни слова объяснения. После этого все стало ... сложнее, но я ни разу не пожалела, что переступила порог этих дверей ”. Он остановился, чтобы взглянуть на Ваэлина, глаза его сузились. “Шерин рассказала мне о школе, в которой ты учился. Ты можешь сказать то же самое?”

“Это была не школа, это был Орден, один из шести, служащих Вере. Братьям Шестого было поручено защищать Веру, а такая защита требует применения оружия. Я полагаю, она рассказала вам о многих лишениях, которые я перенес, служа ему. Что касается сожалений, у меня их слишком много, чтобы их легко сосчитать, но я сожалею о вступлении в Орден не больше, чем моряк может сожалеть о шторме, который уносит его корабль в более спокойные воды. Я был ребенком. Я не знал ничего лучшего.”

Вскоре после этого опустилась плотная стена тумана, из-за чего лестница была видна всего в нескольких футах впереди. Неуклонно поднимающийся Шо Цай стал похож на привидение, хотя Ваэлин смог разглядеть, что он двигался более медленным, более обдуманным шагом, сохраняя тщательно выверенную дистанцию между ними. Достаточно близко для быстрого удара мечом, или сильного толчка, рассудил он, бросив взгляд на край лестницы. Здесь не было балюстрады или другого барьера, и обрыв за ним был головокружительным по своей крутизне. Он расскажет Лиан Ша о несчастном случае, когда неуклюжий варвар потерял равновесие по пути к Высокому Храму.

“Один из твоих солдат назвал Цай Линь третьим яйцом в твоем гнезде”, - сказал он. Если им было суждено сражаться на этом склоне горы, то он видел только один из двух исходов, и поэтому не было необходимости сдерживать свои вопросы. “Я полагаю, это означает, что у тебя есть еще двое детей”.

Призрачный силуэт капитана немного напрягся, но он продолжал идти. “Я пошел. Сын и дочь. Они умерли рядом со своей матерью, когда пришла красная болезнь”.

Ваэлин подавил вздох. Он намеревался спросить, почему женатый мужчина опозорил себя, влюбившись в иностранку, но внезапно ему стало стыдно за жестокость этого поступка. Он не ненавидел этого человека; он завидовал ему. “Король торговцев сказал мне, что ты был влюблен в Шерин с тех пор, как привел ее к его двору”, - сказал он. “Была ли твоя любовь возвращена?”

Шо Цай остановился, опустив руки по швам, и повернулся лицом к Ваэлину. “Это не твоя забота”. Тон капитана был по большей части лишен эмоций, за исключением мрачной целеустремленности.

“Я полагаю, ты хотел жениться на ней?” Ваэлин продолжил. Он также остановился, расположившись на три ступеньки ниже капитана, на достаточном расстоянии, чтобы уклониться от атаки, которая, как он знал, была неминуемой. Несмотря на то, что туман скрывал лицо Шо Цая, Ваэлин уже давно привык к позам тех, кто жаждал его смерти. “Но король торговцев запретил это, не так ли?” - спросил он, сохраняя любезный тон. “Один из его любимых офицеров запятнал свою честь, женившись на иностранке. Немыслимо, да?”

Нарастающая ярость Шо Цая проявилась в сгорбленных плечах и медленном движении рук. “ Немыслимо, ” согласился он сдавленным голосом. “Так же немыслимо, как то, что я позволил ей снова увидеть тебя. Ты спрашиваешь о ее любви? Что ты знаешь об этом? Ты имеешь хоть малейшее представление о том, что ты с ней сделал? Рана, которую ты разбередил в ее сердце?”

“Я сделал то, что должен был ...” Ваэлин замолчал, слова таяли под тяжестью правды, правды, которую он всегда знал, но редко позволял себе слышать. “Я был трусом”, - сказал он. “И дураком. Я позволил себе пасть жертвой безрассудства пророчества и высокомерия веры в то, что судьба действительно имеет какое-то значение. Моя единственная защита в том, что в то время и в том месте у меня не было сомнений. Она должна была уйти, а я должен был остаться. Песнь крови допускала только уверенность. “Я здесь не для того, чтобы вернуть ее любовь. Я знаю, что потерял ее много лет назад. Я здесь, чтобы сохранить ей жизнь, потому что именно этим я ей обязан”.

Руки Шо Цая замерли в своем движении, его закрытая фигура обрела неподвижность, из-за которой он казался частью равнодушной скалы горы. “Знай это”, - сказал он, гнев в его голосе сменился пугающей, неумолимой искренностью. “Она превыше всего для меня. Она превыше всего, и я не позволю больше причинять ей вред, ни телу, ни душе. Если она у Штальхастов, я убью их всех, чтобы вернуть ее. Если ты снова откроешь ее раны, я убью и тебя, даже если она может возненавидеть меня за это.

Он отвернулся и возобновил восхождение, двигаясь с удвоенной скоростью и, конечно же, оставаясь глухим к любому ответу, который мог бы предложить Ваэлин.

◆ ◆ ◆

Высокий Храм стоял под ярким солнцем, отливавшим золотом на его черепичных крышах. Ваэлин подумал, что это самый впечатляющий образец архитектуры, который он когда-либо видел, хотя бы по невероятности конструкции, если не по масштабам. Различные здания, большие и маленькие, казалось, распускались на вершине горы подобно лепесткам монументального цветка. Балконы и крыши простирались над окружающей мантией облаков вокруг возвышающегося центра, где в небо вздымалась шестиэтажная башня.

“Кто построил это место?” - спросил он Шо Цая, пока его взгляд блуждал по всему этому чудесному зрелищу.

“Много рук за многие годы”, - сказал капитан. “Военачальники, императоры и короли - все вложили богатство и труд в строительство дома Нефритовой принцессы. С течением лет он изменился. Она была единственным вечным существом здесь.”

Шо Цай повел его через внешнее кольцо садов к центральной башне, по пути миновав нескольких садовников. Ваэлин обратил внимание на то, как они выполняли свои обязанности: у каждого были мрачные лица, и он сутулился, подстригая кусты или сметая листья, лишь бегло кланяясь двум посетителям и бросая на Ваэлина взгляды со смутным любопытством. Как только он и Шао Цай оказались в пределах собственно храма, атмосфера стала еще более мрачной. Слуги в простых одеждах подметали полы с бессистемной исполнительностью, одна даже открыто плакала, проводя метлой по камням. Горе, подумал Ваэлин, узнав высоту ее рыданий.

Наверху лестницы, ведущей в центральную башню, их ждала женщина. Как и привратница, она была одета в красно-черную мантию, ее волосы с проседью были зачесаны назад, открывая красивые, угловатые черты лица, которые выдавали слабое, но явно искреннее удовольствие при виде Шо Цая.

“Брат Копья”, - сказала она, кланяясь. Ее тон был наигранно веселым, в нем сквозила плохо подавляемая дрожь. “Двадцать лет отсутствия, и все же ты едва ли выглядишь старше”.

“Мать Вен”. Шо Цай отвесил поклон на дюйм ниже, чем она. “Некоторые могут сказать, что твоя нечестность позорит твою одежду, но, тем не менее, это приветствуется. Это, - он выпрямился с натянутой улыбкой, указывая на Ваэлина, — лорд Аль Сорна с востока. Мы здесь по делу короля-торговца.

“В этом я почти не сомневаюсь”. Мать Вен обменялась поклонами с Ваэлином, ее глаза пристально изучали его. “Ты из страны целительниц, не так ли? У вас такой же окрас.”

“Я есть”.

“Но”, — ее взгляд переместился с его лица на меч у него за спиной, — “ты не целитель”.

“Нет, леди, это не так”.

Она коротко, натянуто улыбнулась и отступила в сторону, приветственно протягивая руку. “Без сомнения, у вас есть вопросы. Я сделаю все возможное, чтобы ответить, хотя не знаю, какая от этого может быть польза”.

Она повела их по широкому, освещенному факелами коридору, который вскоре вывел в широкую круглую комнату с высокими окнами. Ставни были открыты, чтобы впустить в комнату резкий горный бриз, который почему-то не холодил кожу. Ваэлина потянуло к ближайшему окну, его взгляд приковал открывающийся вид. Он мог видеть за окутывающим ватным одеялом облаков предгорья на юге и луга за ними. Путешествие, занявшее более двух недель, теперь было доведено до крошечных размеров.

“К чему-нибудь прикасались?” Спросил Шо Цай, отвлекая внимание Ваэлина от окна. Капитан стоял на краю слегка приподнятого помоста в центре комнаты. Там был богато расшитый ковер, на котором стояла небольшая кушетка. Фарфоровый чайник стоял на столе рядом с несколькими чашками. Рядом с кушеткой на подставке из черного дерева покоился какой-то струнный музыкальный инструмент. Он отдаленно напоминал арфу, но с асимметричной рамой и более сложным расположением струн.