Он пожал плечами.

— Жаль, что мы не сможем высадить наземные войска и укрепить еще несколько планет, это действие запрещено вышестоящим командованием на Терре. Око Ужаса — самое странное место во всей Вселенной, вы все это знаете. Адептус Терра считают, что риск заражения Хаосом и мутаций слишком велик, чтобы позволить силам Империума оставаться там длительное время.

Когда Дранг делал предложение, все присутствующие знали, что он отдает приказ. Это был план, граничивший с безумием, но желающих спорить с лордом-командующим не было. Обсуждение ограничилось способами и средствами достижения цели, обозначенной Дрангом.

— Линкоры типа «Готик», поддерживаемые в основном тяжелыми крейсерами типа «Стикс» и «Гадес», составят основную часть оперативной группы, — продолжил он. — Все суда в линейном флоте Обскурус, кроме тех, которые должны находиться в резерве, будут отправлены в атаку. И после того, как я посоветовался со своим хорошим другом, лордом-командующим милитант Инвистиконом, я уверен, что мы можем с уверенностью ожидать, что значительная часть линейного флота Пацификус также присоединится к нам. — Дранг безрадостно улыбнулся. — Инвистикон не захочет оставлять всю славу мне.

Слуги принесли еще сушеных трав, чтобы наполнить золотые чаши. Воодушевляющее настроение мрачной решимости охватило совещание адмиралов. Разговор о планировании продолжался далеко за ночь и после следующего рассвета.

Часть третья

УЖАС ВАРПА

Межзвездный торговец Мейнард Руголо очень хотел, чтобы ноги его никогда не было в этом несчастном городишке под названием Гендова. Он страшно жалел, что не отвернул нос своего корабля от гадкого мира, называющего себя Апекс V, являющегося пятой планетой от тусклой, тлеющей звезды, непонятно почему названной Апексом на звездных картах. И солнце, и планета, и город выглядели одинаково мрачными, тусклыми. Руголо хотелось втянуть голову в пальто, как черепахе, прячущейся в панцирь. Даже красноватые лучи мрачного местного светила, когда им действительно удавалось просочиться сквозь дымное небо, выглядели, как светящие через тюремные решетки.

Этот мирок вообще был совершенно нетипичен для окрестных систем здесь, на Периферии, близкой к великой варп-буре, которую некоторые называли Оком Ужаса. Влияние Империума в этих регионах было слабым, поскольку Око представляло опасность для кораблей и людей, и в целом преобладала пограничная атмосфера. Руголо слышал истории о темных налетчиках, нападавших из Ока ради грабежей и разрушений, потом угонявших пленных в рабство в свои дьявольские логова. Правда, Руголо не знал никого, кто лично видел подобное, все знали о таких рейдах со слов других людей.

Независимо от того, правдивы были эти истории или нет, правитель Апекса V прибыл с самой далекой Терры, и был очень ортодоксален. Истово верующий, он насаждал Имперский культ по всей планете. Повсюду были прокторы, следящие за тем, чтобы граждане соблюдали строгое единообразие в одежде и поведении. «Наверное, тут можно попасть в тюрьму, — мрачно подумал Руголо, — просто за то, что пукнул».

Он сидел в кофейне, чуть ли не единственном месте встреч в Гендове. Тут подавали красный фолианский кофе, сладкий, липкий, довольно тошнотворный горячий напиток, который был ближе всего к возбуждающим напиткам, разрешенным в городе, хотя все, что он позволял — это не дать человеку уснуть, когда он хочет заснуть. На возвышении в углу сидел местный проктор, который через свою батарею софт-динамиков и микрофонов прослушивал всё, что говорится в комнате.

Руголо лебезил перед навигатором своего звездолета Дэном Абруту. Вдвоём они представляли странную пару. У Руголо было слишком красное от загара лицо, лицо человека, который стоял под множеством солнц, он легко узнавался как свободный торговец или странствующий авантюрист — тип человека, совсем обычный на периферийных мирах, и не особенно приветствуемый на Апексе V. К тому же, его черная бородка с усиками, и темные, постоянно бегающие глаза придавали ему немного пиратский вид, а его бордовая куртка с алой тесьмой и светло-зеленые бриджи до колен с серебряными пряжками на сапогах выделялись как пылающий маяк среди серо-черно-коричневой одежды, которую носили все гендоване.

Абруту, с другой стороны, производил впечатление человека, избегавшего солнечного света любой ценой — настолько он был бледен. Как и большинство представителей его мутации, он носил одежду приглушенных тонов. Его взгляд был опущен, когда он слушал Руголо, красный платок на голове скрывал его варп-глаз во лбу.

— Все наладится, обещаю!

С сожалением нахмурившись, Абруту вежливо, но решительно покачал головой.

— Прошу прощения, капитан. Ты слишком много раз говорил это раньше. Все, к чему ты прикасаешься, превращается в пыль. Ты не платишь мне почти год.

— Я заплачу тебе всё, что причитается! Я уже получаю следующий контракт! Отдам всё, даже если это оставит меня ни с чем!

— Это ты тоже слишком много раз говорил. Иногда мне кажется, что ты сознательно не платишь мне, чтобы я оставался с тобой. Но теперь я решил смириться с потерей недоплаченного. Предложенная новая работа идеально мне подходит.

— На скучной регулярной линии. С пожизненным договором? Под командованием капитана, который не может торговать где-либо еще, даже если захочет? Где твоя жажда приключений?

— У меня её нет, — спокойно заявил Абруту. — Это ты любишь приключения. Если можно так выразиться, всё дело в том, что это единственное, что есть у тебя в жизни.

Руголо неслышно застонал.

Все рушилось. Он вообще не мог работать без навигатора! Все, что сейчас у него было — это его корабль, «Странствующая звезда», к которому он испытывал глубочайшую привязанность, несмотря на преклонный возраст судна, что, скорее, было даже плюсом. Это и, конечно же, патент вольного торговца, его торговая лицензия.

Он помотал головой, словно отгоняя мух. Об этом не следовало слишком много думать. Похоже, что и «Странствующая звезда» у него ненадолго. Благодаря предательству Абруту он оказывался в очень затруднительном положении. К тому же именно сейчас гендовский торговец подал на него претензию с требованием компенсации за испорченную партию яблок и персиков, экзотических, очень дорогих фруктов, которые загнивали в течение нескольких минут, если их не хранить при точной температуре в восемнадцать с половиной градусов. Откуда Руголо знал, что терморегулятор в его трюме неисправен? К черту правителя Апекса V и к черту его скрупулезные законы!

Чувствуя свою вину, Руголо огляделся. Наблюдавший за всеми проктор поднялся на ноги, и надменно зашагал через комнату к столу Руголо. В феске и жесткой черной униформе он выглядел очень зловеще, наклоняясь к паре с сердитым выражением лица.

— Вы двое разговаривали в этой кофейне последние двадцать минут, — прогремел он, — и за это время я ни разу не слышал, чтобы вы славили Императора!

— Ах! Э-э... Он всегда присутствует в наших сердцах и мыслях, сэр, и каждое слово, которое мы говорим, выражает благодарность Ему. — Руголо снисходительно улыбнулся. — Он действительно является источником всего хорошего и достойного в нашей жизни.

— Не держи меня за дурака, иномирянин. Следите за своей речью в будущем, вы оба!

Абруту медленно поднялся и поклонился блюстителю закона.

— Позвольте мне выразить свою благодарность, сэр, за то, что вы поправили наши манеры. Поскольку я намерен сделать Гендову своим домом, я, со своей стороны, приму ваши слова во внимание.

Слегка улыбнувшись, он кивнул Руголо и вышел из кафе. За ним, хмурясь, вернулся на свое рабочее место наблюдающий проктор.

Руголо остался один. Он задумчиво оглядел посетителей кафе. Они выглядели... скучными, как и положено всему в этом унылом городе. Их удручающе тусклая одежда закрывала все, кроме лиц — кое-кто даже носил перчатки, как будто и руки показывать было неприлично. Как же можно было застрять в таком месте!

Затем его медленно скользящий взгляд внезапно замер. В другом конце комнаты сидел худощавый бледный молодой человек, нервно играя со своей чашкой с кофе. И в его взгляде было что-то хорошо знакомое...

Взгляд навигатора!

Правда, третьего, мутировавшего глаза на лбу не было. На молодом человеке не было платка, и кожа его высокого лба была гладкой. Но Руголо это не обмануло. Уже не первый раз он сталкивался с подобной ситуацией, и знал, что навигаторы могут прикрывать свой третий глаз синтетической кожей, пытаясь замаскироваться и скрыть то, кем они являются на самом деле.

Руголо украдкой изучил незнакомца. Его скромная одежда на первый взгляд хорошо вписывалась в местные обычаи, но навигаторы никогда и не одевались броско. Единственное, что противоречило созданному незнакомцем образу — это убогость одежды, которую он носил. Местные жители были трудолюбивы и носили прочную и качественную одежду, пусть она и не была стильной. У этого же молодого человека явно было мало денег, его одежда была дешёвой.

Одно это отличало его от местных жителей.

Бросив взгляд на проктора, Руголо встал и бочком подошёл к столу, за которыми сидел незнакомец.

— Слава Императору! — сказал он достаточно громким голосом, чтобы проктор мог его услышать даже без подслушивающих микрофонов. Затем, более тихо, добавил: — Позволите присесть?

— Хвала Ему.

Руголо быстро сел, не давая незнакомцу возможности высказать свое очевидное желание остаться в одиночестве. Молодой человек избегал его взгляда, неловко ерзая и не обращая внимания на натянутую улыбку Руголо.

— Что-то мне подсказывает, что ты не уроженец Апекса V…

— Почему это? — нервно сглотнул незнакомец.

— О, я немного разбираюсь в людях. — Улыбка Руголо стала более расслабленной. Он был на правильном пути. — Меня зовут Мейнард Руголо. Я торговец. Могу я узнать твоё имя?

— Гм, Каллиден. Пелор Каллиден.

Руголо подумал, действительно ли это его имя. Он подался вперёд, чтобы лучше рассмотреть молодого человека в полумраке кафе. Ему показалось, что он увидел небольшую шишку посреди лба. Это должен был быть его варп-глаз.

— У меня есть для тебя предложение. Поговорим здесь, или выйдем на улицу?

— Предложение?

— Да. Оно касается твоей профессии.

Неподдельный испуг, промелькнувший в глазах парня, доказал Руголо, что его предположение было правильным, он нашел навигатора. Того, кто по какой-то причине не хотел, чтобы было известно, что он навигатор.

Голос Каллидена почти дрожал, когда он ответил.

— Император — источник всех моих благостей. Мне нечего скрывать. Не понимаю, чем могу быть вам полезен.

— Как и моих. — Руголо наклонился ближе и заговорил низким заговорщическим голосом. Если Каллидену было все равно, что слышал проктор, то и ему тоже.

— Я торговец. У меня на космодроме стоит корабль — «Странствующая звезда», моя гордость и радость. Мне нужен навигатор. Я хорошо заплачу тебе.

Молодой человек снова сглотнул. Казалось, он в панике. Он озирался, как будто искал способ бежать.

— Я не знаю, чем вам помочь. Не знаю никаких навигаторов. Идите в управление флотом, узнавайте там!

Если бы Руголо мог нанять навигатора по официальным каналам, он бы сейчас здесь не сидел.

— О, я предпочитаю не столь формальные пути. А теперь давай не будем вилять — для меня совершенно очевидно, кто ты.

— Вы ошибаетесь. Я ничего не знаю о пилотировании, я летал только пассажиром.

Взглянув на проктора, Руголо увидел, что тот сидит на возвышении с опущенными глазами. Ему показалось, что он с интересом слушал их разговор.

— Император — источник всей правды и мудрости, — решительно сказал он. — Что бы с нами было, если бы не Его руководство и защита? Следуя Его словам, мы все должны стараться жить честно и говорить искренне, не так ли? — Он сделал паузу, а затем добавил с надеждой: — Тебя может заинтересовать хотя бы один перелёт? Какой бы ни была твоя нынешняя жизненная ситуация, это не отнимет у тебя слишком много времени.

Он многозначительно посмотрел на изношенную одежду собеседника.

— Я уверен, что гонорар тебе пригодится.

Каллиден не успокоился. Его тонкий голос вырос почти до крика, заставляя оглядываться на них других клиентов.

— Я не навигатор, Император мне свидетель! Оставьте меня в покое!

В спешке, чуть не опрокинув стол, он бросился из кофейни. Руголо мрачно улыбнулся и, в свою очередь, поднялся на ноги.

— Тебя просто нужно убедить, друг мой… — пробормотал он себе под нос и отправился за беглецом.

На Гендове сгустились сумерки, придавая серым зданиям более тёмный оттенок. Отходить в такое время далеко от дома становилось небезопасным. Городские арбитры требовали, чтобы все, у кого не было особого разрешения, были в своих домах через час после наступления темноты, а через полчаса — в постели.

Ранее в тот же день Руголо случайно прогуливался по центральному парку Гендовы, где проповедник Адептус Министорум, или Экклезиархии, как эта организация называлась по-другому, проповедовал перед прихожанами. Учитывая, что планетарный правитель был фанатиком Экклезиархии, требующим от всех абсолютной веры в то, что Император был повелителем и Спасителем всего человечества, ни один проходящий мимо Гендованец не осмелился бы поступить иначе, кроме как остановиться и слушать. В то же время Руголо был поражен тем, насколько тихой и воспитанной была толпа, которая лишь вежливо хлопала в ладоши, когда проповедник повторял проповедь снова и снова. Он прекрасно понимал, почему руководство местного приходского духовенства не включило в свои ряды духовника, одного из тех мастеров управления массовыми эмоциями, чьи проповеди почти всегда заканчивались истерическими линчеваниями при малейшем подозрении в ереси. Такое дикое поведение просто не соответствовало менталитету гендованцев.