Магрон с восхищением прислушивался к этому рассказу о пантеоне.

— Преступление Императора, — осторожно добавил Абаддас, — заключалось в том, что он пытался лишить человечество возможности такого прогресса, оставив его только для себя.

— А какой из четырех сил поклоняетесь вы, капитан? — поинтересовался Магрон после того, как обдумал полученную информацию.

— Я не посвящаю себя никому конкретно, — ответил Абаддас. — Выбор не обязателен. Однако для тебя привязанность к единственному богу — самый быстрый путь к радостям и славе Хаоса.

— А к какому?..

Абаддас на мгновение замолчал, словно размышляя.

— Я знаю твои качества, брат-сержант. Воин твоего достоинства должен поклоняться Кхорну, богу войны. В служении ему ты найдёшь полное удовлетворение.

Некоторое время они шли молча.

— Брат-капитан, — сказал Магрон, — умоляю вас, расскажите мне о последних днях, когда, как вы говорили, наш легион был почти уничтожен.

Абаддас колебался, не желая этого делать. Но потом решил, что уклончивость может вызвать у Магрона подозрение. Он начал мешать правду с ложью.

— Мы боролись упорно и до последнего, — сказал он. — В конце концов, те силы, что остались от нашего легиона, отступили к Калибану и подверглись осаде гораздо более сильных повстанческих сил. К тому времени Император был уже мертв.

Он сделал паузу, искренне вспоминая титаническую борьбу.

— Битва была настолько ожесточенной, что от Калибана остался только фрагмент, который удерживали защитные экраны центральной крепости-монастыря. Ты будешь удивлен, сержант, когда я скажу тебе, кто возглавлял осаждавших.

Магрон ждал, что он продолжит.

— Несущие Слово.

Несмотря на то, что его мировоззрение начало меняться, Магрон был потрясен до глубины души.

Несущие Слово были единственным легионом Адептус Астартес, который, возможно, превзошел Тёмных Ангелов в религиозном рвении. Само их имя было олицетворением страсти к миссионерству. Во время Великого крестового похода они несли поклонение Императору на каждую покоренную планету, повсюду воздвигая соборы и памятники. Он впервые услышал об их отступничестве. Во время восстания связь была нарушена, и новости распространялись медленно.

— Да, самые преданные Императору были одними из первых, кто покинул его, — мрачно продолжил Абаддас, — полная потеря веры, которая парадоксальным образом выросла из их религиозного рвения. Несущие Слово решили, что Император не достоин поклонения. Он был всего лишь человеком, да ещё и склонным к ошибкам. Теперь они поклоняются великим богам Хаоса с той же самоотдачей, которую они когда-то отдавали Императору, целиком и полностью.

Два космодесантника в силовых доспехах продолжали шагать по пересечённой местности. Абаддас знал, что Магрон борется с самим собой. Но Хаос помогал ему, помогал ему найти путь. Скоро придет дополнительная помощь.

— Надеюсь, ты найдёшь эту историю поучительной, — сказал он через некоторое время.

— С кем мы сейчас собираемся встретиться? — спросил Магрон.

— С капелланом Несущих Слово.

Пока они шли, Великая ночь Кластера Роз медленно вернулась. Солнце почернело. Но на этот раз излучаемый им негативный свет смешался с огненным сиянием многочисленных вулканов. Смесь черного и красного света была ещё более жуткой, чем тьма. Было очевидно, что Чи'хами'цанн Цунои, демон Тзинча, создавший Кластер Роз, уничтожил его только для того, чтобы его появление выглядело более драматичным. Остававшийся цикл Вечной Ночи теперь заново накладывался на изначальную природу планеты.

Проходили часы, пока они шли по неблагоприятному ландшафту. Иногда вдали проползали смутные сутулые фигуры, которых не увлекло к великому демону.

— Святилище капеллана не за горами, — наконец объявил капитан Абаддас.

Он остановился. В поле зрения появилась высокая конструкция. Это был космический корабль, но необычной формы, какой-то летящей, обтекаемой. В черном свете по нему пробегали полосы мрачных оттенков. А у основания корабля разворачивалась ужасная сцена.

Часть шестнадцатая

ЛИНКОР «ПРАВЕДНОСТЬ»

Придерживая сумку с инструментами, висевшую на матерчатом ремне на бедре, ремонтник-механик третьего класса Грагш встал на колени перед вторичным вспомогательным трансформатором, одним из пятидесяти, которые он обслуживал. Механик приложил ухо к кожуху и внимательно прислушался, потом покачал головой. Все было настроено, изношенные детали заменены, но все равно звук не был ровным.

Мир Грагша представлял собой загроможденный отсек, похожий на пещеру, один из бесчисленного множества в огромных внутренностях «Праведности», линкора класса «Готик». Отсек пересекали проклёпанные и почерневшие опорные стойки. Шланги, кабели и инфоканалы передачи данных превратили его в джунгли. Трубы диаметром от дюйма до десяти футов протискивались повсюду сквозь мрачное пространство. По обеим сторонам располагались многочисленные проходы в соседние отсеки и коридоры.

Пол был залит маслом и зеленоватой жидкостью. Единственным источником света было красное свечение фонарей на потолке. Шумно было всегда. Шипение, лязг, свист и грохот, а также постоянный отдалённый рев двигателей главного привода, от которого содрогались стены. Грагш не знал другого мира, кроме этого. Он был доставлен на борт в возрасте шести лет, вопреки правилам, его родителями, которые были младшими мичманами. По какой-то неизвестной ему причине на следующий день они были казнены, и «Праведность» отправилась в путь с маленьким Грагшем на борту. Механики заботились о нем и учили его, пока он рос. Теперь он был намного старше, его лицо выглядело постаревшим и у измождённым. Он никогда не покидал линкор и даже не знал, что это флагман линейного флота Обскурус. Он вообще мало знал о внешней мире. Когда гул выстрелов мощных орудий «Праведности» разносился по внутренним помещениям, он даже не догадывался, участвовал ли военный корабль в битве, учениях или испытательных стрельбах.

В его невежестве не было ничего необычного. Многие из членов экипажа низкого ранга забыли о любой другой среде обитания.

Грагш поплёлся к своему начальнику.

— Магистр, я не могу починить номер пять. Лучше сообщить об этом техноадепту.

Наблюдатель, следивший за его усилиями с галереи наверху, пожал плечами, кивнул и заговорил в комм-трубку. Вскоре появился техноадепт в рабочей мантии с капюшоном, украшенной загадочными символами. Он выслушал невнятный отчёт Грагша, наклонился, осматривая корпус трансформатора, затем полез в свою рабочую сумку и вытащил горшочек освящённой красной краски и кисть. Он аккуратно, каллиграфически точно кое-где нарисовал, кое-где обновил символы Бога-Машины и шестнадцатеричные знаки письменности на корпусе, в то же время громко декламируя литанию, призванную успокоить Дух машины. Затем он отступил в сторону.

Внезапно трансформатор плавно загудел. Грагш приложил к кожуху свой тестовый измеритель и от удовольствия улыбнулся. Машину вылечили.

Не сказав больше ни слова, техноадепт двинулся прочь, с достоинством перешагивая через грязь на металлическом полу, ведущем к трапу. Поднявшись по лестнице, он счистил масло со своих ботинок и вошел в подъёмник, поднявший его на несколько более упорядоченный уровень — в отсеки инженерной координации и контроля.

Беспорядочные джунгли машинных отделений и механических цехов, которые он только что посетил, простирались на целую имперскую милю, и сюда не входили отсеки массивных двигателей, как варпа, так и реального пространства, занимавшие полторы мили в кормовой части линкора. Секция инженерной координации и контроля занимали небольшой отсек с низким потолком. Вместо какофонии звуков нижних палуб здесь было слышно шипение воздушных фильтров, щелчки и гул табуляторов. Пахло здесь сладковатым запахом благовоний, просачивающимся из расположенных рядом храмов. Примерно сотня техноадептов работали за длинными столами со считывающими экранами в обрамлении золота и электрума, приставив к горлу звуковые трубки.

Офицер флота собирал почасовой отчет. В отличие от тех, кому приходилось спускаться в недра линкора, он был безупречен в своем тёмно-синем кителе с высоким воротником-стойкой и эполетами на плечах, подпоясанный белым поясом с висящей на нем черной кобурой, и в черных начищенных сапогах.

Медальон в виде звёздной вспышки, свисающий с аксельбанта на его груди, указывал на то, что он принадлежал к одной из потомственных семей Имперского Флота. Вышивка на левом рукаве показывала его звание и принадлежность к инженерной службе. На поясе офицера на левом боку висела короткая сабля в ножнах — верный знак того, что «Праведность» скоро вступит в бой.

Взяв небольшой планшет с собранными данными, офицер поднялся на лифте на полмили вверх в сторону верхней палубы. Он прошёл по коридору, вдоль стен которого стояли вооруженные охранники. Затем он вошёл на мостик флагмана.

Даже сюда доносились рокочущие звуки работы главных двигателей линкора. Мостик в виде широкого полумесяца во многих отношениях был местом куда более мрачным, чем похожие на подземелья инженерные отсеки, особенно сейчас, когда объединенные боевые флоты готовились войти в Око Ужаса. Лорд-командующий милитант Дранг, прекрасно выглядевший в великолепной форме, включая фуражку с остроконечной тульей, способную преобразиться в полноценный космический шлем, со сверкающим протезом в глазнице, неспешно ходил взад и вперед. За его спиной, лицом к обзорным экранам, стоял адмирал. Группы офицеров-специалистов, артиллеристов, тактиков, аналитиков, рассаживались по местам за пультами.

Обычные для любого космического корабля клубки шлангов и кабелей свисали с потолка. Фризы из защитных рун и гримасничающих горгулий сверкали со стен в тусклом, неравномерном свете. В центре мостика стояло пять кресел, похожих на троны. В них так сильно, что они были почти не видны, были погружены пять маститых навигаторов с огромным опытом, пучки серебристых шлангов струились из их головных уборов, ведя к разному оборудованию. Позади них стояли пять кресел поменьше. В них содержались «первичные» псайкеры самого чувствительного типа, полностью обездвиженные. Их нашли с трудом, так как «дикие» псайкеры большой силы в Империуме жили недолго, являясь всего лишь расходным материалом, как, впрочем, и навигаторы в данном случае. От них не ожидалось, что они переживут то, что могут увидеть в Оке Ужаса. Этих псайкеров окружали адепты из Схолы Псайкана, наблюдая за зельями, поступающими в их кровь, и прислушиваясь к крикам их дрожащих душ.

Изогнутая передняя переборка мостика представляла собой множество обзорных экранов, частью овальных, частью восьмиугольных. На одном из них была изображена главная палуба «Праведности», двигавшейся в космосе, длиной в четыре имперских мили, с рядами ангаров для корветов типа «Кобра», перехватчиков «Опустошитель» и бомбардировщиков «Роковой огонь». На экранах можно было увидеть надстройки и вынесенные внешние опоры массивного корабля, замысловатые зубчатые башни, казематы с горгульями и пуансоны, несущие мощное вооружение линкора.

Помимо малых кораблей, выстроенных на летной палубе, крейсеры и фрегаты, словно ракушки, цеплялись за борта флагмана, в то время как мрачно-выглядящие таранные корабли и тяжелые линейные крейсеры, двигаясь своим ходом, окружали огромное судно со всех направлений. Остальная часть объединённого флота была бы невидима невооружённым глазом — хотя, конечно, не для монокля Дранга. Однако экраны уменьшили расстояние и представили весь строй. Флагманы Дранга и Инвистикона были двумя звеньями огромного эшелона в форме направленного вперёд конуса.

Два флота вышли из варпа, чтобы создать строй. Двигаясь с субсветовой скоростью, они оказались у точки входа в Кадийские Врата, ведущие в Око. Позади них лежала планета Кадия. Формация была готова снова войти в варп.

Дранг уже стоял на обзорной палубе и использовал свой монокль, чтобы зондировать фронтальный вид. Другой конец Врат стерегли корабли Хаоса — они были здесь всегда — которые могли попытаться атаковать их в варпе. Это удавалось редко, кораблям обычно приходилось выходить в реальное пространство, чтобы вступить в бой.

Тем не менее, он был рад, что враги там были. Они предупредили бы более крупные силы в Оке. Элементы флота, который он пришел уничтожить, смогут развернуться и сражаться.

Без битвы не было славы!

На его личном экране появилось покрытое шрамами и украшенное лицо Инвистикона, его товарища-командующего, иронично улыбающегося.

— Всё готово, брат-командующий. Вы подадите сигнал?

— Я сделаю это, брат-командующий.

Дранг поднял палец. Адмирал, стоявший позади него, отдал приказ. С флагмана разнёсся сигнал.

Вся формация флотов перешла в варп и рванулась сквозь Кадийские Врата.

Из-за аварии, сотрясшей космос, атакующий флот проявился в Оке Ужаса, спонтанно покинув варп. Все варп-двигатели беспричинно вышли из строя. Псайкеры застонали. Технические специалисты переглядывались в ужасе. Это была совершенно неожиданная катастрофа.

И все же флот продолжал мчаться вперёд со скоростью, будто он двигался в варпе. Это было невозможным! Глядя в пустоту, которая была не совсем тем пространством, которым должно было быть, которое было скорее голубоватым, чем черным, используя все свои навыки и инструменты, адепты вскоре нашли ответ.

— Милорд-командующий, это не реальное пространство, каким оно должно быть! Скорость света здесь не конечна! Мы идём со сверхсветовой скоростью без использования варпа!

И Дранг, и Инвистикон мыслили достаточно гибко и широко, чтобы принять эту новость.

— Модификация Хаоса, — прокомментировал Дранг. — Очаровательно.

Как было бы полезно, если бы Империум смог освоить это изменение физической реальности!