— Что… что… — Каллиден заикался, пока его разум не нашел рационального объяснения. — Это галлюцинация. Ты видишь это, Квайлер?

Хотя Квайлер был напуган, он не был так удивлен, как навигатор.

— Это реально, — тихо сказал он, словно у него пересохло во рту. — Демон, одного из высших рангов.

Теперь случилось то, что сначала смутило Каллидена. Казалось, привидение отступает. Слишком поздно он понял, что на самом деле оно приближалось, но в то же время уменьшалось в размерах.

Демон казался разъяренным. Он летел рядом со «Странствующей звездой», и был сейчас не более чем в двадцать раз больше космического корабля, поглядывая на него сбоку тлеющими угодьями глаз, величественно взмахивая крыльями.

— Как он может использовать крылья, чтобы летать в космосе? — истерически завопил Каллиден.

— Он летит по токам варпа. Будь осторожен. Ничего не делай. Возможно, он уйдет.

Каллиден взвизгнул и дернул за рули управления, когда варп-сущность, внезапно разъярившись, развернулась и ударила боевым топором, который сам был больше звездолета. «Странствующая звезда» дернулась в сторону, едва не будучи разрубленной ударом, затем умчалась. Демон не последовал за ней. Космический корабль был слишком маленьким, чтобы стоить беспокойства, как комар. Когда он оглянулся в последний раз, Каллиден увидел огромное существо Хаоса, снова размером с систему, которое вымещало свою ярость на одном из кружащихся цветных миров, плашмя колотя его боком боевого топора, и отправляя осколки в солнце дискообразной формы.

Впервые звездоплаватель почувствовал, что теперь он действительно понял, от чего божественный Император стремился защитить Человечество. На короткое время он задумался, было ли население разбитой планеты людским.

Мимо плыли многочисленные разноцветные солнца, некоторые деформированные, некоторые в форме колец, иные соединялись в сложные узоры нитями света и огня, или были окружены чем-то вроде замысловатых украшений из золота, серебра и латуни. Порядка не было; не было двух одинаковых солнц. Это была окутанная варп-штормом отдельная Вселенная, в которой нормальные законы физики не принимались в расчет. Имели значение воля и воображение демонов.

— Кластер Роз, — повторял Квайлер. — Ищи Кластер Роз.

Наконец Каллиден обнаружил искомое, приближаясь к нему издали из темноты, и, несмотря на все, что уже видел, снова задохнулся от удивления.

— Мейнард! — позвал он. — Ты только посмотри на это!

Торговец шагнул от постели, на которой лежал, и неуверенно посмотрел. Его руки безвольно упали. Челюсть отвисла.

Кластер Роз, как следовало из названия, представлял собой большое скопление звёзд. Обычно скопления были шаровидными и содержали тысячи, а иногда и десятки тысяч звёзд. В этом отношении кластер был ничем не примечательным. За исключением того, что все звёзды были очаровательного розового цвета. И вся гроздь имела форму розы. Там было всё — изогнутые лепестки, диаметром в сотни световых лет, собранные из звёзд и светящегося газа — тоже розового цвета. Лепестки слоились один внутри другого, складываясь в мягко пылающее сердце. Это создал какой-то очень могущественный демон с великим чувством красоты. Каллиден включил телескоп, передав его изображение на обзорный экран. Перед ними появилась одна из звёзд, образующих скопление. Она тоже был в форме розы, её сияющая плазма волшебным образом висела, образуя одинаковые слои мягких лепестков.

— Каждое солнце здесь одно и то же, — сказал ему Квайлер. — И это ещё не всё. Каждая из планет там тоже имеет форму розы. Их тысячи тысяч.

— Гундрам там?

Квайлер покачал головой.

— Нет, мы использовали кластер как указатель. Но они рядом. Ты её не чувствуешь? А уже должен был.

Он указал на красновато-коричневую точку света слева от Кластера Роз. Очевидно, это не было частью собственно кластера, поскольку оно было упущено той странной магией, сотворившей цветочное чудо.

— Это звезда. У неё только одна планета. На ней мы обычно заканчивали путь, там находится торговый пост Гундрама.

— Откуда у тебя такая уверенность, что они сейчас там?

Квайлер издал короткий смешок.

— Потому что ты привёл нас сюда, навигатор! Как ещё, по-твоему, ты нашел это место?

Хотя Квайлер мог сделать это сам, Каллиден направил «Странствующую звезду» к ничем не примечательному солнцу. Когда солнце появилась в поле зрения, оно показалась каким-то тусклым — мрачная, мутно-коричневая сфера, пронизанная красными вспышками. Найти единственную планету оказалось несложно. Она вращалась близко к солнцу, никаких иных миров, когда он включил табулятор для их поиска, не обнаружилось. Солнце с одной планетой было чрезвычайно редким явлением в остальной части Галактики, обычно такое получалось в результате какой-то космической катастрофы, которая разрушала остальную планетную систему. Вспоминая, как он видел уничтожение планеты демоном незадолго до этого, Каллиден мог строить только предположения о том, что могло произойти здесь.

Он не знал, в какой степени это могло произойти из-за внушения со стороны Квайлера, но он действительно, казалось, чувствовал вкрадчивое присутствие в своей голове. Эгелика, с колючим хвостом и длинными клешнями вместо рук — казалось, она улыбалась ему, смеялась над ним. Воспоминания о том, что она чуть не сделала с Руголо, ворвались в его воображение. Каким-то образом это заставляло его чувствовать себя грязным и развратным.

Он вывел корабль на орбиту и изучил мир внизу.

Как и местное солнце, планета имела бурлящий вид. Кипящие облака, пронизываемые вспышками молний, скрывали её поверхность. Но внимание Каллидена привлекла самая необычная особенность. Казалось, из планеты торчало несколько дюжин остроконечных башен, выступающих не только над облачным слоем, но и над атмосферой. Они придавали планете вид оголовья шипастой булавы. Каждый из шипов, должно быть, был высотой в тысячу миль, с их концов время от времени текли зазубренные потоки энергии, соединяющие шипы в причудливые узоры.

— Что это? — спросил Каллиден у Квайлера, указывая на шипы.

— Просто горы.

Каллиден покачал головой.

— Такие высокие горы физически невозможны.

— Ты забываешь, где находишься.

Очарованный Каллиден сидел, наблюдая за выбросами из невероятных вершин. «Было бы неправильно называть их горами», — подумал он. Они были слишком стройными. Тонкие каменные колонны высотой в тысячу миль…

Квайлер ворвался в его мысли.

— Что ж, пилот, спускай нас. Я проведу вас в лагерь Гундрама.

— Разве это не чревато опасностью? Наш план — проследить за выходом их корабля из Ока. Мы должны оставаться незамеченными. Сомневаюсь, что они заметят нас здесь, на орбите. — Сказал озадаченный навигатор.

В поисках ответа Квайлер сунул руку в куртку и вытащил бутылку с ликером. Он постучал по бокам, показывая, как мало ликера осталось.

— Помни, я пришёл, чтобы набрать побольше этого.

— Ты подвергнешь нас опасности из-за этого? Будь благоразумен!

Пальцы Квайлера скользнули обратно в глубину его куртки. На мгновение Каллиден испугался, что он вытащит свой мелта-пистолет. Но нет, понял он, он никогда не будет настолько глуп, чтобы разрядить его смертоносную энергию в маленьком помещении рубки. Это испарит их всех. Конечно, он не мог поверить, что Квайлер так нападет на них.

— Ты в долгу передо мной, — угрюмо сказал Квайлер. — Где бы ты был без меня? Давай спустимся! Я же сказал, Гундрам не причинит тебе вреда.

Руголо тоже смотрел на колючую планету. Каллиден почувствовал, что в нем идёт борьба, борьба за Эгелику. Его глаза были жадными, но лицо было бледным от страха.

— Эгелика.

Навигатору показалось, что он слышал, как Руголо шепчет имя, хотя на самом деле его уши ничего не уловили. Он обнаруживал или подсознательно угадывал мысли Руголо. Внезапно торговец, казалось, вышел из состояния задумчивости.

— Это слишком рискованно. Мы останемся здесь на орбите, а затем проследим за кораблем Гундрама, когда он взлетит. Если ты хочешь ещё ликера, то сможешь купить его у Гундрама на Калигуле, он привезёт с собой. Не факт, что он продаст его тебе сейчас.

— Хорошо… капитан, — сказал Квайлер, разочарованно зарычав.

— Как долго Гундрам пробудет здесь? — поинтересовался Каллиден.

Квайлер пожал плечами.

— Недолго. Пару дней, может быть, по имперскому времени. Конечно, можно только предположить, что они вернутся на Калигулу. Возможно, Эгелика вздумает ещё немного поисследовать Око.

Руголо вспомнил, что Квайлер говорил о том, что у Гундрама в основном один источник снабжения. Наркоман жалко пытался повлиять на их решение. Торговец кивнул. Они будут ждать на космическом корабле.

— Мы настроим сканер ближнего действия на включение сигнала, когда он обнаружит объект, поднимающийся с планеты. А пока давайте поедим.

Руголо приготовил на крохотном камбузе еду из сушеных овощей и сухофруктов. Квайлер, как и раньше, время от времени делал глотки из ребристой бутылки, не предлагая ничего двум другим. Сказывалась усталость. Руголо удалился в каюту. Каллиден бросил Квайлеру одеяло, затем повалился на постель, чтобы поспать несколько часов.

Должно быть, час или два спустя его разбудило ощущение покачивания. В рубке было темно, за исключением аварийного электроосвещения, которое никогда не выключалось и излучало самый бледный и приглушенный синий свет. Он поднял голову и посмотрел туда, где у дальней переборки ложился спать Квайлер, но не увидел его в темноте. Вдруг до его слуха донёсся шорох и шелест — звук трения внешнего корпуса об атмосферу! Как можно тише он вылез из койки и увидел тусклое свечение работающих экранов на панели управления. На фоне этого сияния выделялась сгорбленная фигура Квайлера.

Он, должно быть, опустил корабль с орбиты, используя короткие, почти бесшумные импульсы двигателей, используемых для маневрирования на близком расстоянии. На внешнем обзорном экране кипела густая коричневая муть. Они летели в атмосфере, как самолет.

Квайлер сажал корабль на планету Хаоса.

Часть двенадцатая

В КЛАСТЕРЕ РОЗ

Вид неба с Родониуса 428571429 днем и ночью был несравненен. Днем в нём светило розовое солнце Родониуса, окутанное своими сияющими розовыми лепестками, а ближайшие звёзды в кластере проступали сквозь бледно-лиловое небо. Ночное небо было ещё более красивым. Всё скопление становилось видимым, звёзды и светящиеся газовые лепестки лежали слой за изогнутым слоем, окружая планету бесконечными оболочками из сияющих розовых вуалей на фиолетовом фоне. Этот вид был одинаков для всех планет в скоплении, каждая из которых была обозначена как Родониус с последующим номером. Было сказано, что каждое число представляет собой только одну зазубрину на одном пёрышке Великого бога Тзинча.

Что касается Родониуса 428571429, конкретный вид также зависел от того, где стоял наблюдающий, поскольку единой линии горизонта тут не было. Каждый лепесток планетарной розы представлял собой пейзаж, и лепесток изгибался над лепестком, позволяя свету проникать достаточно, чтобы отбрасывать розовое сияние на нижние уровни. Розовые кварцевые скалы, из которых они были составлены, слабо звенели на высоких, кристально чистых нотах.

Капитан Жебдек Абаддас, ранее служивший в легионе Тёмных Ангелов, вечный враг Императора и всего, что олицетворял Империум Человечества, смотрел на чудесное зрелище с одного из лепестков второго слоя планеты, стоя под краем более высокого кварцевого навеса, словно парящего над ним. Солнце садилось в огненном сиянии, и величие роз звёздного скопления раскрывалось во всём своём великолепии. Это было время дня, когда он делал паузу, чтобы помянуть любимого магистра войны Гора, который должен был заменить ложного императора и возвестить о наступлении Веков славы.

Он вспоминал также своего собственного духовного наставника, командующего Лютера, которого считали убитым в великой последней битве на родном мире Тёмных Ангелов Калибане. Хотя ходили слухи, что он все ещё жив, Абаддас не поверил этому ни на секунду. Если бы Лютер выжил, он бы собрал всех разбросанных Ангелов вместе, под одним знаменем, здесь, в Империуме Хаоса.

Завершив свои ежедневные размышления, капитан Абаддас подумал о том, что пора надеть силовой доспех. Он ежедневно снимал броню только на время размышлений в это время дня, хотя со временем делать это становилось все труднее и труднее — он начинал ощущать доспех как часть себя. Находиться без него значило больше, чем быть обнаженным, он больше не осознавал себя просто телом из плоти и крови.

Капитан и его доспех сильно изменились с той поры, когда Жебдек впервые прошёл изменившие его телесные трансформации, и надел силовую броню. Создавшие его доспех Адептус Механикус вряд ли признали бы его сейчас своим делом. Были заменены все старые символы, но это было не главное. Громоздкая броня устаревшей формы, распространенный тип брони космодесантника его эпохи, выглядела так, как если бы она веками пролежал в ванне с химическими веществами. На нем выросли цветные кристаллические наросты, видоизменившие прежние чистые линии керамита в замысловато изогнутые формы.

Такое объяснение было не так уж далеко от истины. Этому силовому костюму было десять тысяч лет — или, с другой точки зрения, ему было всего сто лет, поскольку время в Царстве Хаоса не текло по прямой линии. Он действительно мутировал, как если бы был живым существом. Доспехи и носитель постепенно срастались, менялись вместе, стремясь к точке, где они наконец стали бы единым целым. Капитан Абаддас знал, что придет день, когда он больше не сможет заставить себя снять это.

Броню Хаоса.

Увидев, что он закончил свои медитации, подбежало несколько обслуживавших его рабов. Они обладали долгой практикой, поэтому, не пугаясь неизменно мрачного выражения лица, быстро начали облачать его мускулистое тело в массу изменённого металла, керамита и механизмов. Это было не так сложно, как когда-то могло быть. Хотя его тело все ещё несло все свои модификации космодесантника, дары Хаоса не сильно изменили его, поскольку он не поклонялся какой-то конкретной силе Хаоса. Знак Хаоса на нем проявлялся главным образом в его силе воли.