— Мое великое изобретение! Разве я не Великий Изобретатель? — Чи'хами'цанн Цунои не удержался от хвастовства. Имя, данное ему другими демонами, было вполне заслуженным. Он, и только он один, должен был стать фаворитом высших богов Хаоса! Любимцем Тзинча!

Его шея вытянулась, а голова с клювом и разноцветным гребнем закачалась из стороны в сторону. Он широко раскрыл клюв, подняв его к небу. И его голос, точнее, его психическая эманация, карканьем разнёсся так громко, что эхо пронеслось по всем окрестностям Двери.

— Я МОГУ СОЗДАВАТЬ МАТЕРИЮ!

Жаждущий Крови ответил сомнительным рычанием.

— Позволь мне увидеть это чудо.

Пернатый Владыка вытянул коготь. Он пробормотал слова силы, глубинной магии. Его разум стал неподвижным, как лёд, взывая к многослойным заклинаниям, вложенным и запечатленным в варп, за пределами понимания смертных. Заклинания, на формирование которых потребовались тысячелетия.

— Когда мы материализуемся здесь, у Двери, или даже в материальном мире, мы должны заимствовать материю, чтобы сделать это, и это сложно, — тихо прокудахтал он. — Для нас это очень сложно. Вот почему мы не можем вырваться в материальное и слепить его по своей воле! Но дело не в заимствовании. Я создам новую материю.

В когтях Пернатого Владыки появилось волнистое зазубренное лезвие: короткий меч с одной из извилистых эмблем Тзинча, нанесенной по бокам. Он сиял синим отблеском в ярком красном свете адских ям.

— Вот пример. Наступает новая эра.

Он убрал коготь, оставив оружие парить в космосе. Жаждущий Крови схватил его, поднял, изучил. Его волчье лицо исказилось от изумления.

— А теперь, — сказал Великий Изобретатель, — я заберу свои рабочие инструменты.

Он сделал замысловатый знак. Промурлыкал слова силы. Приложил свою волю.

Адские миры-кузницы были затянуты прямо в варп.

Часть одиннадцатая

БИССОС

В имперских учетах не было данных о том, сколько нуль-кораблей было отправлено в Око Ужаса за последние пятнадцать тысячелетий, но их определенно было более нескольких тысяч. Однако из записей было известно, сколько из них вернулось: сто девяноста восемь. Даже эти данные было неточными, так как некоторые экспедиции, такие как недавно организованная Техномагосом Ипсиссимусом, проводились в строжайшей секретности и никогда не регистрировались в архивах.

За все это время уцелевшие разведывательные зонды лишь частично преуспели в своей главной задаче — нанесении на карту звездных образований в Оке, изменившихся до неузнаваемости с того дня, когда варп прорвался в реальное пространство. Неполные карты, которые были построены, никогда не были доступны для домов Навис Нобилите. С ними знакомились только самая тайная длань Инквизиции, охотящаяся на демонов, совершенно неизвестная обществу в целом и называющая себя Ордо Маллеус, и секретные службы линейных флотов в соответствующих сегментумах.

Поэтому вышло так, что, глядя в Око Ужаса, навигатор Пелор Каллиден ничего не узнавал. Ни звездных скоплений, ни звездных образований, ни знакомых, нанесенных на карты форм и узоров светящейся пыли и газа, которые он изучил за годы тщательной учебы и зубрежки великих звездных карт, которые были священным писанием, открытым для домов навигаторов. Единственным, что было знакомо — и какое это было шокирующее знакомство! — были человеческие лица, которые то появлялись, то исчезали, и каждое из которых выглядело размером в сотни или тысячи световых лет в поперечнике. Однако он начал сомневаться, что это действительно были лица людей. Они выглядели… изменившимися. Он также не был уверен, не были ли они просто иллюзией, созданной его собственным, сбитым с толку видением, потому что за несколько минут они исчезали.

Он сидел, онемев, пока постепенно нараставшая паника не охватила его полностью. Навигатор оглянулся на Мейнарда Руголо, пристёгнутого ремнями к постели на поддоне. Глаза торговца остекленели. Он не отвечал на громкие крики Каллидена, казалось, даже не слышал их — возможно, потому что новости, которые он мог услышать, были последней каплей, которая довела его до безумия, он, казалось, полностью замкнулся в себе.

Каллиден умоляюще повернулся к Квайлеру, который занял место второго пилота рядом с ним.

— Что мне делать? Я не вижу Астрономикона. Я заблудился!

Квайлер с мягким лицом, одетый в свою объемную полосатую куртку, которая выглядела почти как халат, мягко улыбнулся и толкнул его в руку. — Используй веру!

Каллиден опустил голову и закрыл лицо руками.

— Я не могу! Император оставил меня!

Квайлер хихикнул.

— Веру не в Императоре, дурень! Он не может тебе здесь помочь. Просто веру.

Медленно Каллиден высвободился из кокона. Он встал, отошел от панели управления и сел за стол, арочная крыша помещения мостика огибала его в полумраке. Его варп-глаз, казалось, потерял свой блеск. Плечи поникли.

— У меня нет веры. Она закончилась.

— Конечно, есть, ты же навигатор, — парировал Квайлер. — Как ты можешь не иметь веры?

— Я верую в Императора, — возразил Каллиден. — Ты хочешь, чтобы я молился демонам! Я не могу этого сделать.

Квайлер махнул рукой.

— Нет, нет, ты не понял. Не вера в богов. Просто вера. Вера в то, что вы можете попасть туда, куда хотите. Это лучший способ ориентироваться в Оке. Оно реагирует на психические силы.

Каллиден печально покачал головой.

— Император — единственный свет, — произнес он нараспев, цитируя литанию Навис Нобилите. — Император — солнце над всеми солнцами.

Квайлер криво улыбнулся.

— Мы сейчас в Оке Ужаса. Позволь мне помочь тебе.

Он полез в свою свободную одежду, из которой он ранее вытаскивал мелта-пушку, и извлёк небольшую витиевато гнутую бутылку из ребристого стекла, красновато-коричневого цвета. К ней был приклеен крошечный кубок, не больше желудя.

Каллиден узнал эту бутылку — ликёр, которым Гундрам угощал их в пограничном мире. Тогда тот опыт испугал его. Это было неожиданное вторжение в его сокровенные мысли, мгновенная потеря контроля над собой, которая ему не понравилась.

Он отпрянул, когда Квайлер откупорил бутылку и осторожно наклонил ее, предварительно отделив чашечку. Глоток игристого сиропообразного ликера выскользнул из горлышка бутылки и наполнил маленький стакан до краев. Квайлер протянул ему стаканчик и сделал странное замечание: — Заставь напиток погрузиться внутрь себя. Он вернёт тебе мужество.

Каллиден неохотно взял стакан и уставился на маленькую дозу густой жидкости приглушённых, плавно изменяющихся цветов. Он поднес к губам крохотный кубок. Ему казалось, что слова Квайлера заставили его выпить это вопреки его воле. Ликер, казалось, пополз к его языку по собственному желанию, и он снова почувствовал ошеломляющую последовательность вкусов, как будто каждый вкус, который он когда-либо испытывал, повторялся на его языке. Он даже не осознавал, что глотает, когда ликер скользнул в его горло. Как только он достиг его живота, дикий электрический шок пронзил всё его естество. Нервы словно горели, он чувствовал ликование, будто в нем пробудилась новая жизнь. Осознание мрачности его положения сменилось уверенным ожиданием будущего. Казалось, мрак и тьма сменились радужной надеждой.

В то время как он испытал этот медленный, неодолимый взрыв чувств в организме, Квайлер тоже глотнул прямо из бутылки. Он закрыл глаза, как будто прислушиваясь к ощущениям глубоко внутри себя.

— Клянусь Императором, — простонал он, очевидно говоря сам с собой, — я надеюсь, что мы скоро найдем это место. Это моя последняя бутылка. Мне нужно больше. Почему я был таким идиотом?

Каллиден не знал, что этот напиток вызывает привыкание. Сожалел ли Квайлер о своих действиях по спасению Руголо от внимания Эгелики? Так показалось. Понимание этого еще больше обеспокоило Каллидена.

Вытирая горлышко бутылки, Квайлер смотрел на него, наблюдая за действием ликера.

— Есть только одно место, где можно достать эти вещи, — небрежно сказал он. — Планета, на которую направляется Гундрам. Большую часть своих товаров он получает оттуда; он врёт, когда говорит о своих обширных контактах. Он полагается на свою сестру. Итак, теперь ты знаешь, что делать. Делай то, что делает Эгелика. Лети верой, следуй по ее следу. Она оставляет сильный след, тебе я могу это сказать. Нет, я не имею в виду след в варпе. И даже не знаю, сработает ли это здесь. Следуй за ней. Ты всё время этим занимался, даже не осознавая этого. — сказав это, он с кривой улыбкой забрал чашечку из безвольной руки Каллидена и отвернулся. — И надо дать твоему другу тоже каплю, или он никогда больше не вернётся в правильное самоощущение. Но это последнее, что вы получите, пока мы не пополним запас.

Неожиданное разочарование охватило Каллидена. Ощущение наэлектризованности уже начало исчезать, оставалось надеяться, что Квайлер разделит с ним остаток бутылки и чудесные ощущения повторятся. Тем не менее он чувствовал себя живым. Он наблюдал, как Квайлер поднял голову торговца и осторожно приложил к губам свеженаполненную чашечку. Руголо сглотнул, потом застыл. Одним резким движением он сбросил удерживающие ремни и со сверкающими глазами спрыгнул с койки.

— Бога ради! Мы еще не закончили!

— Конечно, нет, — пробормотал Квайлер. — Клянусь божествами. — Он повернулся к Каллидену. В его глазах появилось новое выражение. — Чего ты ждёшь? Следуй за Эгеликой! Мне нужна эссенция!

Каллиден поспешил в свой кокон.

Повернув рычажок перехода в варп, он приготовился сделать то, что велел Квайлер, и попытаться ориентироваться без Астрономикона.

Сначала «Странствующая звезда», как и прежде, была подхвачена быстрым потоком. Раньше Каллиден застыл бы от страха. То, что он этого не сделал, могло иметь какое-то отношение к ликеру, эссенции, как назвал его Квайлер. Он внезапно понял, что что-то было в том, что сказал Квайлер. Навигация в варпе была актом веры даже с Астрономиконом. Раньше он всегда связывал это с верой в Императора — таково было кредо каждого звездопроходца. Но было еще кое-что. Что-то внутреннее по отношению к человеку. Какая-то уверенность в том, что у него все получится.

Каллиден смотрел вперед, видя кое-где своеобразные области темноты, которые указывали на звёзды или скопления звёзд. Не то чтобы это много значило. Прямая видимость в варпе была бесполезна. Ген навигатора давал больше, чем одно видение в имматериуме. Другой его дар — догадываться, инстинкт, как добраться отсюда до места в кратчайшие сроки. Каллиден подумал, что для многих было бы сюрпризом узнать, в какой степени трафик могущественного Империума зависит от этого инстинкта.

Водоворот варпа немного стих. Они прошли за первый слой, где была самая большая турбулентность. А потом случилось невероятное — гул варп-двигателя исчез. Рычаг перехода щелкнул сам по себе. Корабль самопроизвольно выпал из варпа.

Каллиден сидел в недоумении, снова глядя на огромные просторы Ока с его сверкающими звёздами — теперь он заметил, что они необычны своими цветами — звёзды располагались в пространстве, хотя и темном, конечно, но далеко не таким тёмным, как пространство остальной Галактики. Оно мерцало переходящим цветом, как будто блеском тонкого слоя масла, налитого на черное дерево, и рассеивало свет самих звёзд. На самом деле пространство вовсе не было черным, оно был ближе к синему.

— Что-то не так с приводом, — сказал он тихим дрожащим голосом. Варп-двигатели были самым тщательно протестированным и надежно спроектированным оборудованием во всём Империуме. Было почти неслыханным, чтобы они выходили из строя. Если только дело было в двигателе.

— Двигатели в порядке, — сказал ему Квайлер, сидя рядом в кресле второго пилота. — Они тебе не нужны, вот и все.

Каллиден медленно повернул голову и уставился на Квайлера, его варп-глаз сиял, казалось, что Пелор злился. То, что сказал человечек, не имело смысла.

— Включите двигатель реального пространства, — сказал ему Квайлер, — и держите максимальное ускорение. Вы поймёте, о чем я.

— Ты безумен. Твой мозг превратился в кашу. При реальной космической скорости нам потребуются тысячи лет, чтобы достичь даже ближайшей звезды. — Тихо сказал он.

Не обращая внимания на оскорбление, Квайлер улыбнулся.

— Попробуй.

Каллиден снял руки с пульта управления и откинулся назад, кокон окутал его, как саван.

— Я отказываюсь делать такие глупости.

Позади него послышалось шарканье. Руголо покинул постель и, пошатываясь, подошел к пульту управления, положив руку на спинку стула Каллидена. Его глаза по-прежнему были немного безумны, но в то же время в них отражалось волнение, словно в предвкушении нового приключения. Он казался почти пьяным. Несколько мгновений он смотрел на внешний экран, на котором было видно странное зрелище Ока, идеально вписывающееся в овальную рамку экрана в стиле рококо.

— Делай, как он говорит, Пелор. Он знает об этой части Галактики больше тебя.

Каллиден молча скрестил руки на груди. В ответ Руголо сделал то же, что сделал в ночь их первой встречи. Он прошел мимо Каллидена и включил двигатель реального пространства.

Двигатель заработал с кашляющим ревом, совсем не похожим на плавный и призрачный гул варп-двигателя. Каллиден потянулся, чтобы выключить его снова, но Руголо держал свою большую крепкую руку на медной ручке управления, не давая ему перехватить её. Сжав зубы от досады, Каллиден поневоле взял на себя управление рулевыми тягами, не желая видеть, как корабль летит без управления в космосе.

— Максимальное ускорение, — подчеркнул Квайлер. Теперь он не улыбался. Выражение его лица выражало мрачное удовлетворение, словно он показывал им нечто невероятное, чего он сам не понимал.

Так оно и было на самом деле. В маленьком помещении не возникло ощущения ускорения. Собственное инерционное поле корабля легко справлялось с силами такого рода в реальном космосе. Трое мужчин не спускали глаз с табулятора скоростей. У него было два отсчета: одно в милях в час и одно, о котором редко упоминали, в долях скорости света.