— Подожди, пока они взлетят, — приказал он Каллидену. — Потом следуй за ними. Ты сможешь сделать это так, чтобы они не заметили слежку?

— Не помню, чтобы нанимался на тебя работать. — Спокойно сказал Каллиден.

Руголо мысленно застонал. Этого разговора он надеялся избежать.

— К тебе вернулись способности, теперь твой долг — использовать их, — сказал он, надеясь, что его голос звучит убедительно. — Ты снова навигатор. Предлагаю объединиться.

— Нет, — твердо сказал Каллиден, — если это означает полёт в Око Ужаса.

— Знаешь, ты слишком боишься глупых слухов, — пожаловался Руголо. — Око — это не что-то сверхъестественное, это просто огромный объем космоса, который поражен варп-штормом. Во всяком случае, я ни на секунду не поверю, что Гундрам уходит глубоко в аномалию. Он обнаружил планету на ее окраине, с которой можно торговать, где есть интересные вещи. Мир, о котором никто не знает. В нём есть что-то необычное, но он слишком глуп, чтобы понимать это, и он не использует открывшиеся возможности должным образом. Я покажу ему, на что способен настоящий профессионал торговли!

Каллиден проигнорировал его бахвальство.

— Проблема в том, что ты не желаешь понять то, какие чудовищные силы существуют в этой части Галактики. Боюсь, тебе просто не хватает воображения.

Торговец фыркнул.

— Послушай, я повидал в Галактике куда больше тебя. Я видел инопланетян, посещал миры за пределами Империума. Но я никогда не видел демонов! И я не верю, что они существуют.

— А как насчёт той сущности, которая, как ты сказал, выдавала себя за мою мать?

— Ну, это было просто…

— Сказано, чтобы обмануть меня?

Руголо смутился.

— Послушай, если хочешь, я допускаю, что Император — бог. Я могу это принять. Но ничего более.

Он помолчал.

— Если бы не я, ты бы не восстановил свои способности навигатора и до сих пор бы сомневался в своём психическом здоровье. Я нужен тебе, а я ещё не готов вернуться в более цивилизованные миры. Для меня там нет ничего интересного. Я сын своего отца, вольный торговец, если не по официальным бумагам, то по духу. Я голосую за продолжение пути.

Каллиден облизнулся. Он понимал, что Руголо играл на его чувстве чести, фактически применяя моральный шантаж. Беда в том, что шантаж работал. Он сказал правду. Он заставил его встретиться лицом к лицу с призраком своей матери — если это была его мать. Он снова сделал из него навигатора.

На обзорном экране причудливо изукрашенный космический корабль внезапно окутался пламенем и перегретым паром. Рев донеся даже сквозь корпус «Странствующей звезды». Судно оторвалось от земли, на несколько мгновений зависло над полем, лениво проворачиваясь, как будто вращаясь на ветру, а затем с затихающим гулом устремилось прямо в небо.

— Решайся, Пелор! — крикнул Руголо. — К богатству или снова к поражению! — Он был похож на ребенка, ожидающего интересной прогулки.

Времени на размышления не было. Каллиден мог проследить путь сквозь варп, если след оставлен недавно, но отслеживать корабль в реальном пространстве до точки его перехода в варп было сложнее. Излучение от двигателя в реальном космосе быстро рассеивалось.

Он согласно развел руками.

— Готовься к взлету.

Руголо усмехнулся. Пока торговец пристегивался, Каллиден занял место пилота и сразу же начал прогревать тяговый двигатель. Раздался глухой рев, легкая дрожь побежала по корпусу корабля.

Каллиден вывел их на орбиту по спиральной траектории, которая неуклонно уводила их от поверхности планеты. Раскрашенному кораблю нужно было дать время, чтобы отойти на определенное расстояние, иначе Гундрам может обнаружить, что за ним ведётся слежка.

Вскоре приборы обнаружили след ионов, позитронов и продуктов распада, свидетельствующий о недавнем прохождении двигателя реального пространства. Руголо склонился к панелям наблюдения, поглядывая вперед в направлении следа. На экранах появилось слабое движущееся пятно, выделявшееся на фоне звезд и быстро удаляющееся.

— Вот он. Корабль Гундрама.

Каллиден кивнул.

— Мы подождем, пока он не уйдет за пределы видимости.

Теперь у них было направление движение другого корабля. Он следовал по пологой кривой прямо из системы под углом к плоскости планетных орбит. Каллиден снова подал питание на привод. «Странствующая звезда» пустилась в погоню.

Через пять часов они достигли края области, где гравитация солнца Калигулы препятствовала переходу в варп. Каллиден опустил кокон навигатора, используемый для пилотирования в варпе, и сдвинул рычажок на панели.

Они оказались в варпе. Имматериуме. В Безмирье. У него было бесчисленное множество названий. Море Потерянных душ не нравилось Каллидену больше всего.

В трехмерных джунглях, которыми его разум видел варп, казалось, будто корабль Гундрама вдали пробивался сквозь листву, слегка сглаживая ее. Ему нужно было только идти по проложенной тропке, прежде чем потревоженная листва снова сомкнётся, успокаиваясь. Его не удивило, что эта тропа вела в направлении Ока Ужаса.

Шли часы. Возможно, пройдут дни, прежде чем раскрашенный корабль достигнет места назначения. А пока им обоим придется спать. Корабли Имперского флота никогда не шли с одним навигатором на борту. Для других, для свободных торговцев, зарабатывающих на жизнь космическими кораблями меньшего размера, дело обстояло иначе. Зачастую они могли позволить себе — если могли найти — только одного навигатора, способного управлять потоками варпа. Некоторые звездопроходцы принимали тонизирующие вещества, чтобы не спать в течение длительного времени, но при слишком частом применении это могло вызвать галлюцинации. В результате многие корабли терпели крушение. В противном случае навигатор останавливал корабль в более-менее спокойном месте среди течений варпа, пока спал, надеясь, что он не отклонится слишком далеко от курса, или на то, что его понесёт чем-то вроде плавного потока в нужном направлении, и он не заблудится.

В любом случае, навигаторы-одиночки не осмеливались спать больше часа или двух за раз.

Для Пелора Каллидена варп-течения состояли из ветров, дующих через джунгли и взбалтывающих листву. Если течения были сильными, сами джунгли начинали двигаться, заросшие стволы и огромные зеленые папоротники, казалось, вырывало с корнем и быстро несло через имматериум, вместе с очертаниями злобных лиц, которые время от времени появлялись на растительности.

Ничто из этого не касалось Мейнарда Руголо, он ничего не видел. Наконец он заявил, что устал, и оставил Каллидена рядом с его коконом. Чтобы не мешать, он ушёл в каюту, в которой жил когда-то, сейчас занятую Каллиденом. И он снова взял с собой драгоценный камень сновидений.

Разгладив кровать и положив камень под подушку, он уснул.

Драгоценный камень, похоже, не только пробуждал мечты, делая их реальностью. Правда была и в том, что последние две ночи Руголо, обычно крепко спящий, видел сны более живые, чем когда-либо прежде. И теперь, через несколько минут после того, как он заснул, он вошел в поток снов, которые, казалось, неслись один за другим, словно яркие разноцветные шары, катящиеся по наклонной горке. Сначала сны ему нравились. Снились друзья, которых он знал в прошлом, хорошие времена, которые он пережил в юности, путешествия, в которых Руголо побывал со своим отцом. Он грезил о встрече с прекрасной женщиной, которая стала его обожаемой спутницей, выполнявшей все его прихоти. Этот сон начал становиться всё более плохим, когда женщина превратились в Эгелику, сестру Гундрама.

Затем ему приснилось, что она достала нож и отрезала им обе груди. Кровь текла из ее изуродованного торса, Эгелика запрокинула голову и засмеялась, размахивая руками в воздухе. При этом её зеленые глаза искрились извращенным удовольствием. Потом она ушла. Руголо оказался в зеленых джунглях чудовищных неизвестных растений. Он не знал этого, но это были те самые джунгли, которые видел Каллиден, когда смотрел в варп. Лица, проступавшие сквозь зелень, недобро поглядывали на него. Между тянувшимися стволами и дрожащими листьями выглядывали иные, невероятно выглядящие существа.

Руголо вышел на поляну. Именно тогда сон превратился в кошмар. Там его поджидало существо, тварь, которую он никогда в жизни не мог себе представить, существо, составленное из самых злобных частей множества хищных животных. Огромный клюв хищника торчал из узкой закруглённой морды с круглыми птичьими глазами. У него было четыре ноги с острыми, как бритва, когтями, по-видимому, предназначенными для разрывания и потрошения. И еще несколько конечностей, которые представляли собой нечто среднее между человеческими руками и птичьими крыльями, с раскинутыми металлическими перьями, которые блестели красным и золотым, заканчивались длинными клешнями. Но это было еще не всё. У существа был хвост, хлеставший из стороны в сторону, который заканчивался жалом размером с силовой меч, а из мускулистых плеч вырастали длинные щупальца с рядами присосок. Но хуже всего было то, что это существо заговорило с ним.

— Ах, Мейнард Руголо, — промурлыкало оно. — Как ты мог быть таким глупцом? Мне надоело питаться мертвым мясом. Приходи, будь для меня лакомым кусочком. Позволь мне питаться тобой, пока ты жив. Позволь мне высосать внутренности из твоего живота и мысли из твоего мозга.

Ноги Руголо казались свинцовыми, когда он в панике развернулся и побежал. Грибы сжимались и хлопали под ногами, выпуская облака спор, окружавшие его подобно туману. Оглядываясь назад, он видел чудовище, которое знало его имя, вроде неторопливо, медленно преследовавшее его, при этом без труда настигая. Охватившие торговца ужас и беспомощность заставляли его безудержно кричать. Казалось, у него не было никаких сил. Он двигался, как будто под водой, его ослабевшие конечности не отвечали на запросы мозга.

— Мейнарррд… — промурлыкал голос из большого клюва. Казалось, он раздался прямо за ним. Он почувствовал, как твердый клюв уткнулся в него. Щупальце коснулось его плеча. Его лицо погладила здоровенная клешня, от ощущаемого зловония его дико вырвало.

Когда его паника достигла своего апогея, ему в голову пришла отчаянная мысль, последний луч надежды в его путающихся мыслях: «Это дурной сон. Кошмар. Я могу сбежать, если заставлю себя проснуться. Иначе…»

Он больше не мог кричать, ужас поразил его до глубины души. Точнее, кричать он пытался, но всё, что выходило, было слабым хрипом. Он попробовал еще раз и услышал завывающий, неустойчивый голос, который мог — а мог и не быть — его собственным голосом, эхом разносящийся сквозь слепящий туман спор.

— ПРОСНИСЬ! ПРОСЫПАЙСЯ! ПРОБУДИСЬ!

Руголо изо всех сил пытался открыть глаза, отчаянно пуча их в том, что, как он надеялся, было его кошмаром. Когда острый клюв дотронулся до его мягкого выпуклого живота и начал к нему ластиться, в его сознании словно произошел внезапный щелчок.

Его глаза широко распахнулись. Обливаясь потом каждой порой своего тела, он лежал на спине на складном рундуке, прикрепленном к стене каюты, глядя вверх на тусклый пятнистый потолок.

— Слава Императору! — выдохнул он. — Это был всего лишь сон!

— Мэйнаррррд…

Руголо замер. Он не осмеливался оглядеться. Горела только одна лампа, электролюмен, установленный на самый слабый накал, и большая часть каюты была погружена в темноту. Из темного угла раздался шорох и скрежет. Когда его глаза невольно повернулись в том направлении, он увидел, как из тени появилась морда с клювом, на мгновение сверкнувшим в свете лампы. Морда отступила. Затем она снова появилась в поле зрения, а вместе с ней появилась и остальная часть огромного чудовищного существа из зеленых джунглей, его гребенчатая голова касалась потолка, а его отвратительная масса занимала весь конец каюты.

Теперь Руголо полностью потерял рассудок. Его внутренности превратились в желе, охваченные неконтролируемой дрожью. Он превратился в испуганного ребенка, вопящего и плачущего неразборчивым лепетом, пока Существо, знавшее Его имя, приближалось к нему.

Видение было ещё только наполовину сформированным, поочередно тускнеющим, почти исчезавшим только для того, чтобы снова появиться в твердом состоянии, прежде чем снова стать прозрачным, как если бы оно не полностью завершило переход из мира снов, который его породил. Раскинутые руки словно желали обнять его, как любовника, хвост махал жалом взад и вперед, жёсткий клюв опускался, словно для поцелуя — чтобы сожрать его.

Вдруг распахнулся дверной люк. Пелор Каллиден выделялся в овале света с капитанского мостика, его лицо выражало шок и ужас, когда он смотрел на развернувшуюся перед ним сцену.

— Император, спаси нас! — Каллиден был в таком ужасе, что, как и Руголо, не мог пошевелиться, и все, что вырывалось из его горла, было бессмысленным, дрожащим плачем. Как и у Руголо, его кишечник корчился от страха от боли, как будто по нему протекал электрический ток.

Он начал оседать, в глазах у него потемнело, сознание почти покинуло его. Но вдруг Каллиден напрягся. Его варп-глаз, казалось, расширился и засиял. Он впился взглядом в чудовище. Ревущим голосом, совершенно непохожим на робкое бормотание, которое Руголо привык слышать от него, он направил в существо слова, как если бы они были оружием.

— IN NOMINE DEI-IMPERATURIS! TIBI IMPERO FOEDE DAEMON, NE NOS MOLESTES ITERUM! ABI EX LOC ET REDI EO UNDE VENISTE! VENI NUMQUAM AD MUNDUM MORTALIUM!

Невиданное чудовище встало на дыбы и попыталось двинулся на Каллидена. Оно мерцало, почти исчезая, затем возрождаясь с бессвязным рычанием и курлыканьем.

Каллиден снова произнес слова экзорцизма. Чудовище вздрогнуло и затряслось. Огромный клюв раскрылся и выдохнул клуб сияющего пурпурного дыма, который принес с собой неописуемый зловоние, сочетание запаха жжения, разложения, гниющей плоти, все это как-то смешалось с самыми очаровательными ароматами, составляя неописуемую обонянием смесь.