Отойдя от «Странствующей звезды», на расстояние, которое он счёл безопасным, Руголо настороженно огляделся, чтобы убедиться, что его никто не видит. Потом с силой вдавил пятку в мягкий участок земли, сделав ямку. Бросил драгоценный камень в неглубокую впадину, накрыл его большим приметным камнем и вернулся к кораблю.

Войдя на мостик, торговец с изумлением увидел, что Каллиден освободил место на столе и с восторгом управлял с пульта моделькой космодесантника в малиновой броне, заставляя его шагать взад и вперед по панелям, размахивая цепным мечом. Навигатор вздрогнул, виновато посмотрел на Руголо, поспешно спрятав игрушку обратно в шкатулку.

— Я спрятал самоцвет почти в миле отсюда, — сказал Руголо с тихим удовлетворением. — А игрушка все еще здесь.

Каллиден обеспокоенно покачал головой.

— Материализация сновидений — как это вообще возможно? Даже техномагосы Марса не могут этого сделать…

— Да какая разница? — взволнованно ответил Руголо. — Возможно, марсианские магосы и могут это сделать. Люди в верхушке Адептус Терра многое держат в тайне. А может, это секрет, известный инопланетным техножрецам. Гундрам нашел в Оке и призрачного стража, а он создан расой чужих! Там полно всякой всячины. Это сокровищница, совершенно неизвестная Империуму только потому, что у имперского боевого флота не хватает решимости войти туда! Клянусь Императором! Какая находка!

— Я не верю, что какой-либо техножрец, человек или инопланетянин, способен на это, — сказал Каллиден с трудом. — Демоны. Демоны могут сделать подобное. Это единственное, о чем я могу думать. Оставь этот камень спрятанным, Мейнард.

— Пелор, Пелор! Демонов не существует! Это сказки, которыми можно пугать невежественных людей!

Губы Каллидена язвительно скривились.

— Твои слова — это вершина глупости, я бы сказал. Командование имперского флота не выглядит сборищем слабаков. Око — это не только варп-шторм, самый большой в известной части Галактики, где невозможна навигация. Это ещё и место тайн и зла, если все, что мы слышим, правда. — Он взглянул на шкатулку и лежащие в ней игрушки. — Я думаю, там могут быть демоны.

— Люди здесь, на Калигуле, торгуют с Оком. Может, шторм утих или что-то в этом роде. Для начала, Гундрам и его сестра знают, как войти и выйти.

— Не верьте всему, что говорит Гундрам. Ни он, ни его сестра не являются навигаторами, если только за пределами домов не появилась какая-то новая разновидность нас, во что я ни на секунду не поверю. Могу предположить, что они могут прыгать на четыре световых года без навигатора, но даже в это верится с трудом. Так далеко не ускачешь.

— Прыжки на четыре световых года, — задумчиво кивнул Руголо. Навигаторы, несмотря на их редкость, давно считались чем-то настолько обыденным, что люди забывали — ген навигатора не встречался у инопланетных рас. Не существовало инопланетян, видящих в варпе, а без этого были возможны только короткие варп-прыжки. Поэтому и не существовало ничего сравнимого с великим Империумом Человечества. Руголо отмёл слова навигатора, нетерпеливо махнув рукой.

— Негативное мышление! Это не способ разбогатеть.

После пережитого накануне, Каллиден не хотел снова посещать поселение. Руголо решил пойти один. Он забрал спрятанный на поле камень сновидений, и покинул пространство космодрома.

По грязной улице поселения двигались телеги, влекомые вьючными животными с длинным спутанным мехом и качающейся походкой. Тележки были заполнены сельскохозяйственной продукцией, которую, как предположил Руголо, продавали за деньги или за товары, привезенные откуда-то еще. Может быть, из Ока?

Он вошел в распивочную, в которой был вчера, в поисках Гундрама. Ни его, ни его сестры, восхитительной Эгелики, не было видно. Призрачного стража тоже не было. И он был рад отметить, что не было никаких признаков тех троих бандитов, что приставали к Каллидену накануне. Руголо подошел к бару и спросил бармена, не видел ли он Гундрама. Бармен ответил с незнакомым акцентом, небрежно вытирая руки тряпкой: — Думаешь, я знаю, где кто? Я продаю напитки. Я продаю дым. У тебя есть деньги?

Нехотя Руголо расстался с несколькими монетами в обмен на кружку местного дерьмового пива.

Гундрам, вероятно, был на своем корабле, подумал он, но, зная обычаи торговцев, не было смысла пытаться навестить его там. Это считалось бестактным.

Вдруг он заметил сидящего за пустым столом маленького человечка в зеленом берете и вишневой рубахе, который накануне указал ему на Гундрама. Через мгновение он вспомнил его имя: Квайлер.

Он неспеша подошел к нему и небрежно кивнув, присел рядом.

— Помнишь меня? Я ищу Гундрама. Я так понимаю, ты его знаешь.

— Конечно, — мужчина криво улыбнулся. — Я его партнёр.

Руголо приподнял брови.

— Я не знал, что у него есть партнёр, помимо его сестры Эгелики. А каков конкретно характер вашего «партнёрства»?

Он знал, что это был дерзкий до неприличия вопрос. Однако незнакомец не выглядел обиженным. — Я хожу с ним в путешествия.

— В самом деле? Подскажи, а навигатор то у вас есть? Гундрам сказал, что навигацию осуществляет его сестра, но это ведь невозможно!

Мужчина засмеялся.

— Возможно это или нет, но Эгелика это делает.

— У нее нет третьего глаза… — Руголо замолчал, понимая, что то, что он сказал — всего лишь предположение. Поскольку Эгелика не выглядела, как навигатор, он предположил, что она им не была. Но она могла скрывать варп-глаз, как это делал Каллиден.

— Так… где сейчас Гундрам?

— Передаёт эльдарского робота людям имперского командующего где-то на побережье.

— А как он, кстати, попал на этот его цветной корабль, построенный чужими?

— Корабль не произведен чужими, — ухмыльнулся Квайлер. — Он приобрёл свои цвета в Оке. По какой-то причине изменилась и его форма. Там практически все может измениться. Это место чудес, или, может быть, правильно сказать: «места». Око огромно. Кое-кто говорит, что оно больше, чем вся остальная Вселенная. Хотя конечно, это преувеличение.

Руголо был удивлен, насколько Квайлер оказался болтлив. Разве Гундрам не ругал его за это?

В этот момент жизнерадостность Квайлера, казалось, начала резко угасать. Он стремительно начал меняться в лице, выглядя всё более усталым, а его слова стали неразборчивы. Он мельком взглянул на стойку, затем украдкой извлек из висевшей через плечо сумки цветную бутылку, и плеснул из нее в крошечный кубок. Кубок он опрокинул в рот одним движением руки. Его лицо расплылось в экстазе. Руголо узнал ликер, который Гундрам дал ему накануне. Он подождал, пока Квайлер словно выздоровел, прежде чем снова заговорить.

— А что ты знаешь о драгоценных камнях сновидений? Я заинтересован в приобретении партии, массовой поставки. Вы с Гундрамом можете это организовать?

— Полагаю, Гундрам может просто засыпать ими тебя с горкой, но что ты хочешь с ними делать? Их не так просто продать в Империуме, как кажется. За подобные вещи ты можешь познакомиться с Инквизицией.

Руголо улыбнулся про себя. То, что сказал Квайлер, было, безусловно, правдой в принципе, но не на практике. В Империуме был большой спрос на контрабандные товары чужих рас, особенно среди богатейших членов Администратума, жаждавших экзотики. А сколько заплатят Адептус Механикус за нечто, что может производить материю буквально из ничего? Ни Гундрам, ни Квайлер, похоже, не понимали, что означают драгоценные камни. Для них они были просто диковинками.

— Гундрам сегодня вернется?

— Гундрам непостоянен. Он часто меняет свое мнение, да и сам меняется. Однажды он войдет в Око навсегда, и не вернётся, как и все.

На стол упала тень. Человек с лицом, оплавленным наполовину, стоял над ними, конец бурнус болтался на одном плече. Он ткнул пальцем в Руголо.

— Ты хочешь войти в Око! Я вижу это в твоей голове. Ты идиот!

Он двинулся дальше, прежде чем Руголо успел ответить. Квайлер налил себе еще глотку ликера, кисло улыбнувшись.

— Еще один недовольный бывший партнер Гундрама, — сказал он. — Но он даёт тебе хороший совет. Забудь о делах с Гундрамом. Тебе не нужны эти драгоценные камни снов. И уж точно забудь про Око. Смерть — это благословение по сравнению с тем, что может там с вами случиться.

Он отсалютовал поднятым кубком.

— Хотя, что толку с тобой разговаривать? Ты мне не веришь. Я вижу нетерпение в твоих глазах, как и во многих других до тебя. Слишком много раз. Лично меня тошнит от всего этого «бизнеса».

— Тогда почему ты все еще в нём? — спросил его Руголо.

— Сначала это было ради приключений и легкого способа заработать на жизнь. Но теперь… — Он снова отхлебнул ликер и, казалось, ушёл в другой мир.

«Он же просто наркоман…» — подумал Руголо.

Слишком много людей говорили ему не приближаться к Оку, но Руголо спокойно относился к таким предупреждениям. Здесь никто не действовал из альтруистических побуждений. Если они пытались его отпугнуть, это значило, что Око было хорошим местом для торговли. Значит, с ним было легче иметь дело, чем утверждалось.

— Когда Гундрам вернется, скажи ему, что я хочу с ним поговорить, — сказал он.

Квайлер начал что-то бормотать.

— Нет, нет, ты не хочешь видеть Гундрама. Гундрам плохой. Он обернувшийся. Как и Эгелика. Она тебя заинтересовала? Будь осторожен. Это нормально для нее и ее брата, они умеют договариваться. Остальные кончают как Фоафоа. Вернись туда, где безопасно! Космодесантники. Император. Инквизиция.

Ликер явно заставил его мозг съехать с катушек. Руголо ушёл, оставил Квайлера сидеть дальше, пытаясь отхлебнуть из пронесённой в бар бутылки под подозрительным взглядом бармена.

В ту ночь Руголо снова положил камень снов под подушку. Он не совсем шутил, когда говорил о желании иметь рабыню. Теперь, когда он знал, что это возможно, он заставил себя мечтать об одной из них, засыпая.

Как и прежде, его сны были необычайно яркими. И сначала он действительно вообразил себя в гареме, где почти голые женщины танцевали и качались под мелодичную музыку. На короткое время он вспомнил, что это был всего лишь сон, и сказал себе, что одна из женщин будет его, когда он проснется. Но потом все они померкли.

Теперь он оказался на базаре, который посетил много лет назад. Это было на очень жаркой планете, где жизнь была возможна только под куполами и тоннелями с кондиционированием воздуха. Охлажденные воздушные потоки заставляли рябить полотна входных проёмов. Время от времени, когда открывалась одна из внешних дверей, через базар проносился обжигающий поток горячего воздуха, в результате чего охлаждающие устройства жалобно выли от перегрузок.

И снова мечта Руголо была исполнением неудавшегося желания. Совершенно случайно он наткнулся на памятный портрет в виде большой эмалированной броши в дамасцированной раме. Портреты были редкостью, сделаны каким-то способом, утраченным впоследствии, мало кто даже знал об их существовании. В данном случае это был портрет какой-то знатной женщины, хотя она, должно быть, жила много веков назад, насколько стара была брошь. Изображённая женщина была в самом расцвете лет, ее овальное лицо окружали темные кудри, большие карие глаза задушевно смотрели вдаль, полную грудь чувственно обтягивал прозрачный шёлк персикового цвета. Когда Руголо посмотрел на портрет, в его голову словно хлынули ее воспоминания. Он увидел жизнь знати, их великие дома, их власть, их богатство, их элегантную общественную жизнь. Он чувствовал, что знает ее друзей. Казалось, он помнил ее воспитание, детство, ее родителей, бабушек и дедушек. А что насчет настоящего? Кого она любила сейчас? Художник-портретист, конечно, не мог этого раскрыть. Тем не менее, в её портрете были намеки, закрытые двери, которые, казалось, говорили больше, чем они должны были скрыть.

К сожалению, продавец в ларьке знал цену броши. Попытка Руголо купить его как дешевую безделушку встретила лишь терпеливую улыбку.

Руголо предлагал всё больше и больше, пока не назвал цену куда большую, чем он действительно мог дать, но всё равно этого было недостаточно. Руголо был вынужден сдаться и уйти в ярости, раздумывая, решится ли он вернуться позже, чтобы просто украсть брошь. Тогда он этого не сделал, потому что узнал, что наказание для вора в том суровом мире было слишком ужасным, чтобы думать о кражах.

Теперь, много лет спустя, у него появился второй шанс. И снова владелец ларька требовал цену, которую Руголо не мог заплатить, ту же цену, которую он ожидал услышать. Поэтому он поднял портрет в руке и горячо подумал: «Вот чего я хочу!»

— Мейнард! Просыпайся! — Голос Пелора Каллидена резко вывел его из сна. Открыв глаза, Руголо увидел вокруг себя капитанской мостик «Странствующей звезды». Он автоматически посмотрел на хронопанель — рассвет здесь уже давно наступил. Каллиден был одет, и нервно жестикулировал, что-то говоря.

В руке Руголо держал нечтоо маленькое, твердое и металлическое. Он поднёс это к лицу, и его глаза расширились от удивления. Дамасцированная оправа, эмалированная поверхность, овал лица и заглядывающие в душу глаза! Портрет был именно тем самым, до мельчайших подробностей, сохранившихся в памяти.

Полностью проснувшись, он глубоко вздохнул и протянул Каллидену брошку.

— Смотри, Пелор, смотри! Эта вещь мне снилась! И стала реальна, как игра про космодесантников! Навигатор кинул взгляд на брошь.

— Очень мило, — холодно сказал он. — Но я подумал, что тебе может быть интересно знать, что корабль Гундрама готовится к взлету.

— Что?

Отбросив одеяло, Руголо поднялся с лежака и, пошатываясь, направился к пульту управления. Каллиден уже активировал обзорный экран, повернув камеры наблюдения туда, где стоял радужный корабль, основание которого исходило светящимся паром.

Квайлер сказал, что Гундрам ненормальный, но, конечно, Руголо не знал, какими были отношения между ними. Скорее всего, сейчас Гундрам и его команда собирались лететь в Око, чтобы добыть новые товары. Если они рассчитывали торговать с Руголо, когда вернутся на Калигулу, они будут разочарованы. Зачем покупать вещи у Гундрама, по сути, посредника, если Ругало мог обратиться напрямую к продавцам?