Он повернулся к Гундраму.

— Вы, должно быть, получите очень хорошую цену за свою собственность. Мало того, что устройство великолепно выглядит, вы потеряете отличного телохранителя.

— Редкость всегда требует хорошей цены. Разве это не главный изречение тех, кто покупает и продает? — возразил Гундрам. — Хотя, друг мой, в этом регионе редкие и особенные вещи не всегда такие редкие и особенные, как вы думаете. Просто вы пришли из мест с куда большим правопорядком, иначе вы не оставили бы своего товарища беззащитным.

— Да, но… Где же вы всё-таки взяли призрачного стража?

Он не ожидал ответа на свой вопрос, но Гундрам указал ему на брезентовую откидную створку в конце стойки.

— Вы хотите торговать? Есть более приватное место.

Кивнув бармену, он провел Руголо с навигатором через откидную створку в небольшой отсек, сделанный из ткани такой толщины, что сквозь неё не проникал солнечный свет, так что получившуюся комнатку пришлось освещать лампой на крючке. Пропуская Каллидена перед собой, Руголо оглянулся и увидел девушку с кошачьим лицом, следовавшую за ними.

Он придержал для нее дверь. Ее грудь прижалась к нему, когда она протиснулась.

Как только они сели, странный торговец заговорил прямо.

— У вас есть корабль?

Руголо кивнул.

— Вы хотите торговать?

— Это зависит от того, что у вас есть.

— О, вы точно захотите того, что есть у нас. Но на что вы это купите?

Руголо подумал об почти полном отсутствии товаров в трюме. Немного оружия, немного украшений, кое-какие мелочи. И в деньгах он был крайне ограничен. Прошло уже много времени с тех пор, когда у него был реальный оборотный капитал. Вот почему он работал, по сути, скромным торговцем, перевозя чужие товары за небольшую плату — унизительное падение, закончившееся его высадкой в Гендове с грузом гнилых персико-яблок. Тем не менее, он чувствовал здесь заманчивую возможность.

Так что следующие слова Гундрама стали музыкой для его ушей.

— Возможно, мы сможем помочь друг другу. Вы считаете меня грубым и неотесанным провинциалом с приграничья, не так ли? Нет, это вы невежественны и необразованны. Это вы пришли из глуши, из глубин Империума, где все ограничено законами, указами и массой других правил! Но в этих местах человек становится свободным! Отсюда можно отправиться за пределы имперских карт в далекие, странные, чудесные места. Там я нашел корни своего желания. Там я изменился. Там все изменилось! — Он наклонился ближе к Руголо. Его голос упал до низкого заговорщического тона. — Там даже пространство другое.

Руголо недоуменно нахмурился. — Космос не может быть другим, — сказал он. — Он везде одинаков, — его хмурый взгляд прояснился. — Или вы имеете в виду большой варп-шторм? Око Ужаса? Это другое дело — это не совсем реальное пространство. Там оно смешивается с имматериумом, образуя большой вихрь, шторм…

Гундрам был полусумасшедшим, напомнил он себе. Он, похоже, не знал разницы между реальным пространством и варпом. Вероятно, он неправильно понимал своего навигатора.

Навигатор. Где мог такой психически ненормальный человек, как Гундрам, заполучить его?

Он выбросил эту мысль из головы. Эгелика не присоединилась к ним за столом, она стояла за спиной Руголо. Теперь она положила руки ему на плечи и начала нежно массировать их. Чувство чистого экстаза охватило его, погрузив в транс, на мгновение ему показалось, что он безвольно плывет по темному туннелю. Затем, охнув, он с трудом вырвался из её рук, его стул скреб по полу. Он посмотрел на нее, затем на Гундрама. Он заметил, что Каллиден смотрит с пустым выражением лица.

— Она тоже из Ока? — спросил Руголо.

— Эгелика? Она моя родная, очень дорогая мне сестра, которая сопровождает меня во всех моих поездках. Это она пилотирует мой космический корабль. Она тоже изменилась, моя дорогая сестра Эгелика.

— Она ваш навигатор? — озадаченно перебил Каллиден. — Но она не навигатор.

Неловкое молчание было единственным ответом, который он получил, пока после долгой паузы Эгелика внезапно не расхохоталась.

— Почему вы хотите вести дела с человеком, которого впервые видите? — подозрительно спросил Руголо.

Гундрам засмеялся.

— Человек без денег, который пытается купить призрачного стража, должен быть хорошим торговцем! Кроме того, вы похожи на человека, который готов рискнуть. Теперь вот о чем идет речь. Моя Эгелика знает путь в Око. Но при доставке товаров оттуда и продаже их здесь, на периферии, не бывает большой прибыли. В другом месте цена будет более высокой. Но я сам не хочу торговать дальше, в глубине Империума. Там мне всё незнакомо. Слишком много правил. У меня нет патента и лицензий. Кроме того… — Он изогнул свое своеобразное тело пародией на пожатие плечами. — Слишком много Экклезиархии, проповедников, арбитраторов. Мне сказали, что любой, кто выглядит хоть чуть необычно, привлекает их внимание. Вы же…

Руголо был взволнован. Какая удача! Его природный оптимизм воспарил, как птица. «Я знал, что дела снова начнут улучшаться», — сказал он себе.

— Это все хорошо, — спокойно сказал он, скрывая свои чувства, — но о каких товарах идет речь?

— Вы сразу переходите к делу. По корням моего желания это хорошо. Клянусь Биссосом, великими богами, величайшим водоворотом чудес, который видела эта Галактика, вы должны пройти через рифы, через штормы, вы должны крутиться и вертеться, а затем вы попадете во Вселенную чудес, которую создали боги, и всё это — наша сокровищница. В Оке больше миров, чем может представить человеческий разум. На этих мирах живут ремесленники, мастера, производители удивительных напитков — непревзойденные, величайшие, чудесные! Сколько могут заплатить за их творения знатоки с богатых миров Империума? Мне надоело снабжать нашего императорского командующего игрушками. Он богат настолько, насколько богаты планеты, которыми он управляет, но нам платит жалкие крохи, зная, что мы с нищей планеты, населенной разбойниками и бродягами.

Эгелика отошла в сторону, мимолетно коснувшись Руголо, снова заставив его вздрогнуть.

— Позвольте мне показать вам пару безделушек, чтобы понять, что я имею в виду, — сказал Гундрам.

Он что-то стряхнул с плеча. Руголо удивился, почему он раньше не заметил, что у него сумка через плечо, такая же черная, как его рваная одежда. Возможно, она настолько плотно прилегала к его фигуре, что была незаметна… Когда он положил ее на стол, Руголо показалось, что сумка увеличилась в размерах в несколько раз. Торговец из Ока Ужаса сунул руку в сумку и достал коробку размером с большую книгу. Она выглядела сделанной из красноватого дерева, источавшего слабый терпкий аромат. Когда её выложили на стол, Руголо увидел, что коробка вся украшена рельефной резьбой, изображающей, как он предполагал, воображаемых животных, ну или обитателей какой-то сказочной, неизвестной ему планеты. Резьба была очень тонкой, и казалось, что линии рисунков исчезают и появляются снова, если передвигать ящик.

Гундрам задумчиво приподнял откидную крышку. Коробка начала испускать розовое сияние, из которого поднялось большое, похожее на мотылька существо, окрашенное в красный и оранжевый цвета. Мотылек запорхал по комнате, в воздухе за ним тянулся след золотого света. Пространство комнаты постепенно заполнялось перекрещивающимися светящимися линиями. В то же время, как разгорающийся огонёк, в груди Руголо начало расти чувство удовлетворения. Он чувствовал, что может вечно наблюдать за трепещущим мотыльком, может ждать, пока вся комната не превратится в одну массу светящихся линий, в которых он окажется в ловушке. Что произойдет тогда? Он видел блеск в глазах Каллидена и знал, что тот ощущает то же самое. Однако не Эгелика. Она ерзала и корчилась, облизывая губы, ее лицо выражало экстаз. Она чувствовала другое, более возбуждающее удовольствие.

Выражение лица Гундрама не изменилось, оставаясь совершенно бесстрастным. Внезапно он со щелчком закрыл коробку. Мотылёк и созданная им золотая сетка сразу же исчезли.

— Красиво, не правда ли? — соблазняюще сказал Гундрам. — Идеальное развлечение после ужина для знатной леди. Если бы можно было производить такие безделушки серийно, можно было бы заработать состояние. К сожалению, мастера Ока работают вручную и с трудом производят одно и то же снова и снова. Значит, редкость — это норма! А теперь посмотри на это.

Он вернул коробку в сумку, затем пошарил в ней, прежде чем вынуть еще один предмет, который так же положил на стол. Предмет имел форму богато украшенной пагоды, отделанной мишурой и разноцветным металлом, поблёскивавшим в свете лампы. Он был значительно больше коробки с мотыльком. Руголо удивился, как всё это помещалось в черную сумку.

Увидев движение внутри пагоды, Руголо и Каллиден наклонились ближе. Внутри действительно что-то происходило, какое-то беспорядочное волнение, но корпус пагоды из матового стекла не позволял ясно разглядеть происходящее. Затем Руголо заметил, что среди замысловатых украшений был желоб, огибавший внешнюю часть башенки сверху вниз. Он заканчивался дверью в форме разинутой игрушечной зубастой пасти. Пока он смотрел, крохотная фигурка-куколка появилась на платформе, которая окружала венец башни, как поля шляпы. Фигурка выглядела как настоящее миниатюрное человеческое существо, человек, одетый в пеструю красно-зеленую одежду. Руголо восхитился мастерством изготовления манекена, если это, правда, не было голографической проекцией. Почти сразу же человечек соскользнул по желобу, размахивая руками и ногами, глядя вверх, черты его крохотного лица искажались в полной панике. Казалось, он что-то кричал. Как только фигурка достигла низа желоба, его поглотила зубастая пасть. Его место заняла женская фигурка, которая также соскользнула вниз по холму, желтое платье развевалось, ноги дёргались, руки умоляюще поднимались, фигурка беззвучно кричала и гримасничала, как и первая куколка. За ними последовали другие манекены: мужчины, женщины, дети, борющиеся, корчащиеся, кричащие, следующие друг за другом по желобу в бесконечной процессии.

— Игрушка сопровождается историей, — объяснил Гундрам. — Ужасная сказка, которую можно рассказать своим детям.

— Может быть, в другой раз, — в ужасе пробормотал Руголо.

Неохотно Гундрам заменил пагоду. Странно, в сумке пагода лишь чуть приподняла складки черной ткани.

— Не хотите ли попробовать этот ликер? Многие отца продали бы своих дочерей за бутылку этого напитка.

На этот раз из сумки был извлечён небольшой контейнер из ребристого стекла в форме бочонка и четыре крошечных чашечки, чуть больше желудя. Поставив их на стол, Гундрам открыл бутылку и очень осторожно налил крохотные дозы в чашки. Жидкость, которая просачивалась в них, была густой и сиропообразной и, казалось, не хотела выходить из бутылки. Напиток казался почти живым, наэлектризованным, искрящимся, струился сначала янтарным, затем алым, переходя в постоянно меняющуюся последовательность цветов. Оседая в маленьких чашечках, он продолжал бурлить и менять цвет.

Гундрам поднес стакан к тонким губам, сделал быстрый глоток и снова поставил его. Эгелика сделала то же самое. Ни один из них не проявил никакой реакции. Руголо и, чуть более неохотно, Каллиден последовали их примеру.

Руголо сначала намеревался сделать не больше глотка, но каким-то образом содержимое чашки пролилось ему в рот одной большой каплей. Казалось, что у него на языке медленно взрывается ароматическая бомба. На мгновение он вспомнил вкус всех напитков, это был какой-то безумный прилив прошлых воспоминаний. Вкус каждого ликера, который он когда-либо пил, затем других напитков, затем вкусных холодных напитков, замороженных кондитерских изделий, деликатесов, дорогих блюд…

Все закончилось в одно мгновение. Он не помнил, как глотал. Ликер, казалось, пролился ему в глотку по собственной воле, словно ему хотелось попасть в желудок. Затем его пронзил дикий толчок, похожий на электрический удар, выпустив волну возбуждения, пронесшуюся сквозь него, как ревущий ветер.

Потом всё закончилось. Руголо расслабился, испустив восторженный вздох.

— Это замечательно! — выдохнул он.

Каллиден выглядел еще бледнее, чем раньше.

В этот момент дверь открылась. В комнату вошёл дородный мужчина, с первого взгляда оценив происходящее. Он казался разгневанным, в нем чувствовалась с трудом сдерживаемая ярость. Как и у многих на Калигуле, его одежда была рваной и грязной, светлые волосы были коротко подстрижены, сквозь них просвечивала кожа.

Посмотрев на бутылку в форме бочки, на крошечные стаканы, на черный пакет, он открыл рот, обнажив большие кривые зубы.

— Что ты делаешь, Гундрам? Почему не сказал мне об этом?

Сгорбившись над столом, Гундрам посмотрел на незваного гостя, его тело изгибалось в, казалось бы, невозможных местах.

— Налаживаю контакты, Фоафоа! Налаживаю контакты! Что тебя тревожит?

Здоровяк наклонился, зло посмотрев прямо в лицо Руголо, затем Каллидену. Руголо испытал то же неприятное чувство, которое испытывал от взгляда Эгелики, когда его проверяли так, как не мог бы сделать ни один нормальный человек.

Затем перед его носом потрясли большим мясистым кулаком.

— Вам нужны наши секреты! Вы хотите попасть в Око! Вы хотите перехватить нашу торговлю!

Эгелика усмехнулась.

— И какая ему от этого польза, Фоафоа? Сколько торговцев-авантюристов поглотило Око? Многие вошли. Сколько вышло? Только я и Гундрам. Конечно, — добавила она дразнящим тоном, — я всегда могу решить предложить ему свои услуги. Что тогда будет с тобой и Гундрамом?

Фоафоа зарычал. Он снова повернулся к Руголо.

— Держись подальше от Ока, ты меня слышишь? Это наше дело.

— Я вовсе не собираюсь в Око, — сказал Руголо, стараясь, чтобы его слова звучали твёрдо и правдоподобно. — Там ведь не невозможна навигация, правда?