— Теперь я понял, о каких возможностях говорили наставники. — Задумчиво произнес По.

— О чем ты?

— А ты еще не понял, Ян? — задумчиво произнес По, его голос звучал как эхо в тишине, нарушаемой лишь шелестом ветра. Я медленно покачал головой и наш командный аналитик ответил на мой вопрос:

— Вглядитесь в свое ядро и кольца. Не знаю как у вас, у меня все кольца пятого ранга сверкают золотом, а кольцо воздуха покрыто зеленью нефрита. — В легком шоке от услышанного я заглянул в себя и результат меня поразил.

Ядро стало еще более плотным, по предварительным оценкам моя голая мощь выросла почти на двадцать процентов, что делало меня уникумом по меркам империи. Все пять колец пятого ранга сияли нефритом, а кольца второго ранга были покрыты блестящей чернотой обсидиана.

«Ворон развивается когда сражается на грани». Сами собой в голове всплыли слова Тинджола. Спасибо за науку, наставник. Все же мне иногда очень не хватает этого старого вредного ворона.

— Золото в пустоте, — Чуть ли не с благоговением произнесла Лиан. — Наконец-то древние техники снова обретут смысл.

— Мы все стали сильнее, но впереди последний храм. И нам его надо пройти, если мы хотим выжить. — После прохождения водной стихии Мэйлин стала ощущаться по другому. Несколько мощнее, хотя это не совсем правильный термин. Как бы поэтично это не звучало, но если раньше она ощущалась, как бурная река, то сейчас она стала подобной океанскому приливу в ветреный день.

— Акула права. Впереди нас ждет неизвестность. О храмах пустоты нет никаких записей. Нет даже понимая существуют они или нет. Так что нам придется выложиться по полной, как завещал этот миленький будущий император. — Я ощущал легкое возбуждение Хэй. Наша паучиха была в восторге от новых возможностей и откровенно говоря я даже боюсь представить на что она станет способна. Как боевой шугендзя и при должной подготовке эта хрупкая девочка может в одиночку уничтожить небольшую крепость.

— Мы прошли четыре стихии и пройдем следующую. Все вместе. Чтобы не случилось, главное единство. — Я смотрел на свою разношерстную команду. Шпион акул, охотница на ведьм фениксов, жрец безжалостного солнца цилиней, боевой шугендзя пауков и я, безумец из воронов, что цементирую их в единое целое.

Пять кулаков ударились в месте и на наших губах расцвели улыбки. Какая разница, что нас будет ждать за дверью. Мы еще живы, мы вместе и готовы сражаться.

Врата пустоты отворились абсолютно бесшумно стоило нам только подойти и нас тут же окутала тьма. Она казалось живой и всеобъемлющей. Каждый наш шаг отзывался глухим эхом теряясь где-то вдалеке.

Мы медленно шли в этой непроглядной темноте, с которой не справлялись даже мои глаза ворона. Каждый из нас напрягал все свои чувства пытаясь понять какие испытания ждут нас в храме пустоты.

Не знаю в какой момент я понял, что иду один. Что рядом нет никого из моей команды. На секунду меня захлестнула волна паники, но она тут же прошла, стоило мне вдохнуть воздух.

Он был пропитан изысканным запахом — тонким, металлическим, почти сладковатым аромат засохшей крови, в который добавлялся грубый запах застарелого пота. Мои губы искривились в злой усмешке. Я знал куда попал.

В этом месте сражались. Здесь умирали и убивали. И сегодня эта пещера примет новый поединок.

Стоило мне сделать новый шаг вперед, как все вокруг изменилось. Вместо грубого камня, знакомые ступени арены, что помнила сотни и сотни бойцов, которые сражались тут на потеху публики. Лили свою и чужую кровь, заставляя кричать толпу от ужаса и восторга.

Я был в своем храме.

Стоило мне это понять как передо мной возник такой знакомый октагон. Металлическая сетка к которой так удобно прижимать противника осыпая его градом ударов. Я чувствовал как это место зовет меня. Оно призывает чемпиона вновь подняться на ринг и подтвердить свое право на пояс.

Я не видел зрителей, но ощущал их бесплотными тенями. Они напряженно следили за каждым моим движение. Шепот их голосов разносился по пространству, словно незримое присутствие духов, что наблюдают за священным ритуалом смертельной битвы.

Я знал, что тут нет времени и пространства. Есть лишь октагон. Место, что своими границами отделяет жизнь от смерти. Здесь нет прошлого и будущего. Есть только миг. Только поединок.

К демонам все. Я хочу этого боя!

Разгон.

Мои ноги отталкиваются от пола, и мир на мгновение исчезает. Передо мной — высокая стальная клетка, но я уже не вижу её как преграду.

Толчок.

Я взмываю в воздух, пальцы нащупывают верхнюю перекладину, и в одно мгновение я переношу тело вперед, отпуская хват. Вращение — сальто, резкий разворот, адреналин вспыхивает в крови.

Приземление — мягко, точно, идеально.

Чемпион вернулся.

На другой стороне клетки, за зыбкой пеленой мрака, возникла знакомая фигура. Высокий, массивный, сложенный, словно сама природа вылепила его для убийства. От одного вида этого человека в моей душе всколыхнулась безумная ярость.

Аллигатор. Эбеново-черная кожа натянутая на гипертрофированные мускулы, которым мог бы позавидовать даже демон-они. Его вены вздулись, пульсируя дикой, необузданной яростью. Я слышал его тяжелое дыхание. Он выглядел словно дикий зверь готовый прыгнуть прямо сейчас.

Это был не человек, это была суть этого ринга. Безжалостное стремление побеждать любой ценой.

Однажды мы уже убили друг друга. И мы снова здесь. И клянусь всеми демонами Дзигоку, сегодня ни у кого не останется сомнения кто здесь настоящий чемпион!

В глазах этого выродка сломавшего спину моему другу нет никаких эмоций, только хищная пустота. Толстые губы раскрылись в жестокой ухмылке показывая белые как снег зубы. Он наслаждается этим моментом. Его пальцы сжимаются и разжимаются, готовые рвать и ломать. Он не ждёт боя — он жаждет его.

Так же как и я.

Я закрываю глаза и слышу. Как пещера вздыхает, как воздух вибрирует от напряжения, как сама земля замерла в предвкушении. Как пламя жизни сталкивается с холодом смерти.

Этот бой — не просто схватка. Это последнее испытание. Я прошел долгий путь, и каждый шаг вел меня к этой точке. Ошибки, падения, страхи — все слилось в единое целое, формируя меня таким, какой я есть. Я стою на границе миров, и только я могу ее пересечь. Стать чем-то больше чем Ян.

Я чувствую, как грань между жизнью и смертью становится тонкой, как самый дорогой шелк. Страха нет. Путь воина — это путь к смерти, но не в страхе перед ней, а в осознании ее неизбежности.

Мы все идем к ней. Вопрос только в том, как мы встретим свой последний миг. Я выбрал смотреть ей в лицо.

Если это мой последний бой — я приму его с открытым сердцем. Потому что только тот, кто осознает свою смерть, может по-настоящему жить. Здесь и сейчас решается достоин ли я выбранного пути.

Глупцы. Это испытание бессмысленно. Я давно знаю ответ.

Мои губы искривляются в ответной улыбке. Где-то за гранью своего сознания я слышу грай бесчисленного сонма воронов, которому вторят жуткие литании голодных духов.

Я знаю, кем я стал. Этот мир больше не диктует мне правил. Я не просто живу — я существую за гранью, в месте, где страх исчезает, а воля становится абсолютом.

Гонг.

Аллигатор бросается вперед, словно хищник, чьи клыки алчут моей плоти. Его тело — оружие, его скорость — молния. Но я не двигаюсь. Я только улыбаюсь.

Вдох. Выдох.

— Неужели ты думал, что я буду вновь тратить свое время на глупый поединок? — мой голос прозвучал холодно, как лезвие, рассекающее разгоряченную плоть.

Я поднял руку, и воздух вокруг затрепетал, наполнившись густой, тягучей энергией пустоты. Мои пальцы сомкнулись в древнем жесте, и мир вокруг словно замер, затаив дыхание.

— Земля к земле, пепел к пеплу, прах к праху, — прошептал я, и слова молитвы, словно черные змеи, поползли по воздуху, окутывая всё вокруг мрачным сиянием.

И тогда они пришли. Мои верные спутники чьи жуткие литании испытывают мое сознание каждый день.

С диким, леденящим душу хохотом, свора голодных духов вырвалась на свободу желая лишь одного — убивать. Нефритовые черепа с острыми, как бритва, клыками, кружили вокруг меня, как стая хищных птиц, их смех разрывал тишину, наполняя пространство безумием.

Аллигатор даже не успел понять, что происходит. Его глаза расширились от ужаса, когда духи набросились на него. Они впились в его плоть, как голодные звери, разрывая кожу, мышцы, сухожилия. Кровь брызнула в воздух, но не упала на землю — её поглотили духи, жадно втягивая в себя каждую каплю.

Он закричал. Но звука не было. Только безмолвие, тяжелое и давящее, как камень на груди. Его тело дергалось в судорогах, но он не мог пошевелиться, не мог убежать. Духи пожирали его, кусок за куском, и с каждым мгновением его крик становился всё тише, пока не исчез совсем.

Я наблюдал за этим, не моргнув. Холодная исцеляющая энергия омыла мое тело, наполняя ядро новой энергией.

За моим левым плечом раздался легкий, веселый смех.

Белая дева была довольна. Я все правильно понял и вновь оказался достойным ее внимания.

Пустота — это всё. И одновременно ничего.

А я вновь подтвердил свое право на титул….

Мир изменился в одно мгновение.

Я снова ощущал нашу пятёрку — всех до единого. Мы стояли в проеме Храма Пустоты, места, которого нет, но которое является центром Вселенной. Ведь Храм Пустоты существует в душе каждого человека.

Лиан грустно улыбалась, её испытание, похоже, оказалось нелёгким. По выглядел отрешенным, но вокруг него витала энергия его бога. Мэйлин лучилась довольством, в ее глазах все еще полыхал огонь недавней битвы. А из глаз Хэй медленно стекали слезы — не физическая, но душевная боль разрывала ее изнутри.

— Сестра? — Я повернулся к паучихе.

— Не надо, Регуми. Все в порядке. Просто… — Она замолчала, собираясь с духом, а затем все же продолжила: — Я снова увидела родителей. И их смерть… — Слёзы мгновенно высохли, и вместо боли в ее глазах вспыхнула нечеловеческая жестокость. — Клянусь Небом и Адом, Пауки либо отринут скверну, либо будут уничтожены. — В её голосе звучала такая сила, что я поверил: она не дрогнет перед войной даже против целого клана.

— Мои поздравления, юные герои. Два испытания позади, — раздался знакомый голос. Дух появился сбоку, а затем, почти мгновенно, оказался прямо перед нами. — Вы познали силу стихий и обрели знание о самих себе. Это и есть ваша награда — вы стали сильнее. Но впереди вас ждёт третье испытание. Вам предстоит пройти через Храм Чёрной Луны… и выбраться из него живыми. Да пребудет с вами Небо.

Он взмахнул рукой, и в воздухе заплясали нити энергии, сплетаясь в сложный узор, который тут же трансформировался в зыбкое марево портала. Мы переглянулись — и разом шагнули вперед.

Мир вокруг изменился в одно мгновение.

Тяжесть давила на грудь, будто воздух здесь был плотнее, насыщеннее, как перед бурей. Я огляделся. Нас окружал полумрак — густой, вязкий, почти осязаемый. Единственным источником света были тускло мерцающие грибы и лишайники, цепляющиеся за стены, потолок и даже потрескавшийся каменный пол. Их бледное, зеленоватое свечение превращало тени во что-то живое, извивающееся на грани зрения.

— Черная Луна… — тихо выдохнула Лиан, всматриваясь в древние барельефы на стенах. — Легенды моего клана говорят, что здесь испытывали на прочность осужденных. Если выберешься — живи. Если нет…

Я хмыкнул. Нестандартно для Нефритовой империи — обычно достаточно меча палача.

Пока эти мысли кружились у меня в голове, я рассматривал стены. Камень здесь был древним, изъеденным временем, но даже спустя века на нем сохранялись очертания алхимических символов и магических рун. Мне казалось, что они пульсируют в такт моему сердцебиению — или это само подземелье отзывалось на наше присутствие?

— Это место… дышит, — пробормотала Хэй, коснувшись стены. Её лицо оставалось спокойным, но в глазах плясали тревожные отблески. — Оно думает. Жестокий, извращённый разум. И самое неприятное — этот разум нами заинтересовался.

Я понимал, что она имеет в виду.

Вокруг нас витала тяжелая тишина, нарушаемая лишь глухим капанием воды где-то в глубине катакомб. Каждый шаг отдавался эхом, но звук почему-то не затихал сразу — словно стены жадно впитывали его, изучая нас.

— Сможешь найти выход? — спросил я у Хэй.

Она качнула головой.

— Не уверена. Но стоять на месте — худший вариант.

По молча пошел первым, его фигура казалась темным силуэтом на фоне зеленоватого свечения. Мэйлин, обнажила свой цзянь и напряженно осматривала коридор. Лиан, словно тень, повторила жест акулы обнажая дао. Хэй выглядела спокойной, но я чувствовал напряжение в каждом её движении.

Обогнав По я занял место во главе отряда. Мы прошли под узкой аркой, и коридор внезапно расширился. Огромный зал открылся перед нами, его стены оплетали мох и корни, пробившиеся сквозь камень. Посреди зала лежала разрушенная плита, некогда покрытая письменами. Сейчас же её поверхность была расщеплена надвое, а от трещины расходились узоры темной сажи, словно следы древнего взрыва.

— Здесь случилось что-то ужасное, — прошептала Лиан.

Я шагнул ближе и почувствовал, как воздух вокруг стал гуще, насыщеннее. Где-то в глубине зала, за завесой мрака, раздался приглушенный звук — словно далекий стук, глухой, ровный, монотонный.

— Биение, — выдохнула Хэй.

— Что?

— Это… сердце храма.

Её голос был полон тревоги.

Я смотрел в темноту впереди, и мне показалось, что тьма шевельнулась. Или это просто игра теней?

— Идите сюда, — сказал По. Его рука указывала на кусок тела в имперских доспехах. — Это один из телохранителей Кайоши.

— Если будущий император здесь, мы обязаны его защитить. — Голос Лиан звучал тихо, но уверенно. А до меня дошло о чем она говорит. Если мы вытащим отсюда последнего дракона живым, то это открывает очень большие политические возможности.

— Согласен.

— Это конечно замечательно, но надо быть аккуратными. Судя по всему его человек попался в ловушку и большую часть его тела попросту испарило.

— Любопытно, такая мощь сопоставима с мощью шугендзя, который является бронзовым архатом огня. — Хэй провела по плите пальцами собирая сажу. Понюхав ее она кивнула, как бы подтверждая слова По. — Сгоревший человеческий жир, его запах не спутать ни с чем.

— По, Хэй. Сможете найти куда пошел дракон? — Цилинь и паучиха одновременно кивнули и через пару мгновений синхронно указали на небольшой темный проем.

— Похоже молодой дракон, очень образован. — Задумчиво произнесла Хэй.

— Почему ты так решила? — спросила ее акула.

— В отличие от всех нас он может свободно читать этот диалект. Я же понимаю только отдельные слова.

— И как ты это узнала? — Я недоверчиво посмотрел на нее.

— Камень сказал. — Губы Хэй искривились в усмешке.

Мы шагали вглубь храма, и тьма вокруг будто сжималась, давя на грудь, заползая в легкие. Воздух был спертым, густым, как смола. Он вонял гнилью, сыростью и кровью. Каменные стены сочились липкой влагой, а под ногами что-то хлюпало и шевелилось.

Потом ударила вспышка.

Яркая, резкая, как удар кнута. Молния расколола мрак, осветив безумие впереди. Еще одна — и воздух взорвался запахом озона и паленого мяса. Мы рванули вперед.

Зал был огромен, похожий на гниющий склеп. Каменные колонны были исполосованы когтями, руны на сводах выжжены чем-то древним и злым. А в центре — хаос.

Будущий император Кайоши сражался.

Его движения были безупречны. Танец смерти, холодный, расчетливый. Каждое движение ладони — вспышка, каждый взмах руки — новый вопль агонии. Молнии рвались из его пальцев, прожигая врагов насквозь, вспарывая их плоть, превращая в обугленные трупы. Глаза Кайоши не выражали эмоций, но в их глубине плясал огонь.

Рядом с ним дрались двое телохранителей. Один держался крепко, его меч чертил в воздухе смертоносные дуги, отсеченные головы падали к его ногам. Второй…

— Этот уже труп, — процедила Лиан.

Его доспех был разорван, а под ним — мясо, исполосованное черными жгутами. Жилы вздулись, словно черви, багровые пятна скверны пульсировали под кожей. Он должен был превратиться в нечто мерзкое, но вместо этого дрался, направляя демоническую силу против тварей.

Его копье вспарывало им брюхо, рвало горло, пробивало черепа. Кровь демонов стекала с древка, а он продолжал сражаться, будто сам адский владыка гнал его вперед.

Демоны окружали их.

Высокие, иссушенные, с когтями, похожими на ятаганы. Глаза — алые угли, лица — издевательские маски. Их движения были плавными, почти гипнотическими, но за этой грацией скрывалась чистая, голодная ярость.

Двое уже корчились на полу, их тела все еще дергались от ударов молний, но остальные не отступали. Они кружили, охотились, готовились растерзать людей.

— Сюрприз, ублюдки! — Я рванулся в бой.

По молча метнулся влево, его цепь вспыхнула в полумраке и ударила с хрустом, сбивая тварь с ног. Лиан скользнула вправо — ее клинок пропел свою кровавую песнь.

Мэйлин ворвалась в гущу схватки, словно пущенная из катапульты. Ее цзянь полыхнул в слабом свете грибов, и одним ударом она вспорола ближайшего демона. Вязкие внутренности брызнули на каменный пол.

Я метнулся вслед за ней и тут же атаковал.

Мечи-крюки вспороли воздух, целясь в горло ближайшей твари. Демон отпрянул — быстрый ублюдок. Его когти рванулись ко мне.

Я ушел в сторону, но почувствовал, как горячее хлестнуло по лицу.

Кровь.

Моя.

Пламя внутри меня взревело.

Я рванулся в атаку, но прежде чем мои крюки разорвали демона, в него вонзилась молния. Он взвыл, его тело содрогнулось, задымилось, затем рухнуло на пол.

— Сдохните, ублюдки! — Голос Кайоши был холоден, словно лед.

Он выбросил руку вперед, и из ладони вырвалось копье молнии. Оно пронзило сразу двоих. Они закричали, их плоть вскипела, почернела, осыпалась пеплом.

— Ян! — крикнула Хэй.

Я обернулся.

Когти демона рвались к моему лицу.

Шаг вперед, и я поймал ритм его атак.

Мои мечи начали пляску смерти.

Сталь рассекала плоть, рвала мышцы, дробила кости. Черные конечности падали на пол, а твари не прекращали атаковать.

Вспышка!

Я ушел кувырком, чувствуя, как когти рассекли воздух там, где была моя шея.

Серебристая вспышка — металлическая рука По сорвала с черепа твари лицо. Телохранитель Кайоши добил его — копье вошло в череп, хрустнуло, вышло из затылка.

Бой превратился в бойню.

Но этим тварям было наплевать на смерть. Они шли вперед, даже с разорванными животами и оторванными конечностями.

Мы рубили, кромсали, вспарывали.

Лиан разрубила последнего демона, ее меч вонзился под ребра, и она провернула его. Черная кровь хлынула по лезвию.

Еще один рухнул, с разорванной глоткой — Мэйлин перерезала ему горло слишком быстро, чтобы он успел осознать свою смерть.

Тишина.

Я тяжело дышал, стискивая рукояти своих шуаньгоу.

Кайоши выпрямился, оглядывая нас. Огонек в его глазах угас, но лицо оставалось непроницаемым.

— Ян? — Его голос был ровным, но за ним скрывалась усталость.

Я усмехнулся, смахнул кровь со щеки.

— Приветствуем наследника престола.

Мы разом поклонились.