Пётр

За прошедшие недели весь окружающий мыс Анадолуфенери пейзаж сильно переменился — окрестные лесистые горы частично потеряли свои зелёные одежды и покрылись сетью траншей и прочих капониров. Вслед за морской пехотой, на Босфоре были высажены обычные армейские части с артиллерией, и теперь восьмидюймовые орудия занимали несколько тщательно отрытых и укреплённых камнем позиций прямо на берегу пролива.

Теперь и в море было не протолкнуться от кораблей — на якорях стояли линкоры и канонерские лодки, а выход из пролива патрулировали юркие эсминцы.

Гарнизон Анатолийского маяка кормился слухами — со дня на день все ждали английскую эскадру и готовились. Армия рыла землю, а моряки постоянно были чем-то заняты на кораблях. Но время шло, войны за проливы всё не случалось, и служба из бесконечного, как говорят на флоте, аврала, стала превращаться в рутину. Пётр слышал, что военные инженеры и архитекторы задробили строительство новых полевых укреплений и теперь переключились на закладку «правильной» береговой крепости.

— Пётр Сергеевич, чем планируете заняться вечером? — спросил оказавший рядом корнет Шишов.

— Да вот думаю, не посетить ли нам мейхане[130] старого Ахмеда?

— А давайте что и сходим!..

Лондон.

— Так есть ли у вас план, маркиз? — Спросила хозяйка кабинета.

— Мне пришлось пересмотреть некоторые свои принципы ведения государственных дел, ваше величество.

— Вы говорите о возможности вступления в союзнические отношения?

— Да, ваше величество. Англии придётся подобрать себе подель… э-э-э… союзников для противодействия русскому императору.

— Хотите вновь загнать медведя в берлогу?

— Точнее и не скажешь, ваше величество.

Форт Александра I

Как вам здесь нравится, господа? — Джунковский демонстративно развёл руками, приглашая гостей оглядеться во внутреннем дворе морской крепости.

— Мрачновато, — ответил принц Ольденбургский[131]. — Это здесь вы изволили пугать беднягу Шереметева?

— По долгу службы, ваше высокопревосходительство, но мне не хотелось бы вмешивать наших уважаемых докторов в дела… э-э-э… — зашептал Джунковский.

— Хорошо… молчу, — кивнул принц. — Здесь уютнее, чем снаружи — ветра с Балтики нет.

После он повернулся к стоявшей в отделении группе людей:

— Сергей Михайлович! Как вам здесь? Готовы разворачивать своё хозяйство?

Директор Императорского института экспериментальной медицины[132] Сергей Михайлович Лукьянов[133], окружённый сопровождающими лицами, приблизился к высокому руководству и сказал:

— Хорошее место, Александр Петрович. Изолированное от города, но при этом близкое. Нужен будет транспорт.

— Император, кроме ассигнований, обещал передать институту пароход.

— Очень хорошо, тогда у меня не может быть возражений. — довольно кивнул Лукьянов.

— Господа, пройдёмте в мой кабинет, познакомлю вас с комендантом форта и передам дела. — сухо сказал Джунковский.

— Почему он занимается этим лично? — шёпотом спросил Лукьянов у своего покровителя, когда жандармский подполковник первым направился к одному из корпусов форта, показывая дорогу.

— Я же вам передавал слова императора, Сергей Михайлович. Его Величество считает работы института крайне важными для благополучия страны, но также имеет изрядные переживания про безопасность исследования чумы и иных заразных болезней вблизи столицы. Вот и поручил господину Джунковскому присматривать за порядком. Насколько я знаю, здесь планируется сохранить часть помещений за его ведомством.

— Жутковатое соседство… — передёрнул плечами Лукьянов.

— Я думаю, что он точно так же думает и про вас. И кстати, император просил передать, что после возвращения в Петербург планирует встретиться с вами и ведущими сотрудниками института…