Лондон
Очередной приём у разъярённой действиями русского императора королевы оставил у Солсбери неприятный осадок — его кабинет держался, но нападки либералов в парламенте не ослабевали. Многие годы маркиз вёл политику равноудалённости Англии от всех союзов, но теперь эта позиция подверглась сильной критике со всех сторон, и ему требовалось найти новое решение…
Вена, Хофбург
Император Австро-Венгрии Франц Иосиф долго смотрел в окно и держал паузу, заставляя ждать вызванного на доклад графа Голуховского. Молчание затягивалось, и министру иностранных дел ничего не оставалось, как стоять посреди кабинета и смиренно ожидать. Было ли это неудовольствием монарха за «прорусскую» позицию Голуховского? Или просто растерянностью? Агенор не знал… Он и сам был изрядно раздражён внезапно неприятным исходом переговоров с покойным Лобановым-Ростовским и, очевидно, стоило ожидать этого и от Франца Иосифа… Хотя возможно старый император впал в меланхолию и вспоминал былые дни? Например, как он укрепил свою власть, благодаря союзным действиям русской армии в венгерских землях? Или как император позже «выразил» свою признательность Николаю? Не этому, а прошлому…
Франц Иосиф не дал возможности додумать последнюю мысль, и повернувшись, наконец к своему министру, холодно спросил:
— Граф, вы уже ознакомились с этим… «Босфорским пактом»? Россия, Германия и Турция. Без нас…
— Да, Ваше Величество. Берлин даже не потрудился предупредить заранее. Это… Я бы мог назвать сие изменой… К моему сожалению… А ещё все наши договорённости с русскими летят в тартарары, у императора Николая новый министр иностранных дел и…
— А остался бы старый и что? Они просто водили нас за нос… А что касается Германии… Измена? Нет, граф. Это прелюдия к похоронам нашего влияния на Балканах. Если русские корабли будут стоять в Босфоре, а немцы строить железные дороги на Багдад, то что останется нам? Транзит? Босния? Да её сербы заберут себе при первом намёке на слабость моей империи!
— Ваше величество, русские на Босфоре — это угроза. А германские железные дороги в любом случае пройдут через нашу территорию. Его величество Вельгельм II мечтает о Персии, теперь мы можем открыто требовать у Германии компенсаций.
— Ах да, «компенсаций»! Кайзер Вильгельм подарит нам… что? Швабскую деревню? Или разрешит аннексировать Сербию?
— Мы можем потребовать наших интересов в иных местах, а что касается Сербии, то и там возможна определённая игра… Режим Обреновичей становится неприемлемым. — Франц Иосиф встал и подошёл к карте.
— Нам нужны иные варианты… Быть может, Англия?.. Эти торгаши уже делят с Россией Персию! Нет, граф, мы рискуем остаться один на один с русскими на Дунае. И если… нет… когда Николай II деятельно поддержит сербские аппетиты…
— Тогда, возможно, стоит «убрать» династию, а затем… Введём войска в Белград под предлогом «защиты от анархии».
— Слишком рискованно, не забывайте граф, что вы дипломат, не поддавайтесь эмоциям, действуйте тонко. Сейчас нам остаётся лишь один вариант — играть в «доброго соседа». Завтра же отправьте ноту в Берлин, я хочу встретиться с Вильгельмом и продолжайте работу с русскими — требуйте от них разъяснений, выражайте озабоченность и пытайтесь снова навести мосты… У вас это хорошо получалось до сих пор. Играйте…
— Далее. В Сербии нужно убрать пророссийского короля, подкупайте, ищите союзников. Плотнее работайте с Румынией… Не мне вам объяснять, что им можно пообещать. Начинайте искать подходы к упрочнению отношений с Италией…
Голуховский согласно кивнул:
— Я понял, играем со всеми соседями, ваше императорское величество. Конечная цель — выстроить новый союз против России?
Франц Иосиф опять взял паузу, а затем демонстративно посмотрел на портрет князя Меттерниха и подвёл черту:
— Между нами, приватно, я назову нашу политику: «гибкость и одиночество». Чисто английский подход, но… Не только английский… Никаких обязательств перед Берлином и Петербургом, какие бы бумаги ни были подписаны. Лишь сила, хитрость и… старые добрые правила. Австрия отстоит свои законные интересы на Балканах. Но без излишних сантиментов…