Зима пришла как по расписанию – в ночь на первое декабря Шахтар засыпало горами снега, а вчерашние лужи покрылись некрепким льдом. Дорога до работы стала длиннее, ночи – холоднее, но хоть вечера теперь были не такими темными. Снег отражал скудный свет фонарей, а жизнь Нади освещал календарь, с которого она каждый день отрывала листы. С каждым листком – все ближе к возвращению домой.

– Лимон съешь, – заявила ей Лена одним вечером. Надя оторвала еще один листок и подняла на соседку непонимающий взгляд. – Довольная слишком. Я, может, завидую…

– Ты тоже могла бы поехать домой. Почему вы все остаетесь здесь? – поинтересовалась Надя, глядя на оборот листика. Там был напечатан рецепт медовых кубиков, и она спрятала листок в тетрадь, на будущее.

– За работу в новогодние платят больше, – пожала плечами та. – Серый с сестрой вроде собирались к родным, но ненадолго. Он говорил, что провожать тебя будет, значит, уедет позже. А на январь к нему уже запись.

– Да, мы договорились, – улыбнулась Надя. – А ты меня не проводишь?

– Я работаю. Можешь сама прийти в больницу, обниму напоследок, – хохотнула Лена. – Только Эле не предлагай. Он ведь не откажется, а на вокзале ему… Не переносит он наш вокзал.

– Знаю.

Она на самом деле уже знала об этом, потому что попросила Эльдара пойти с ней за билетами. Он, не раздумывая, согласился, но на вокзале парню стало плохо. До кассы он даже не дошел – остался ждать у входа. Когда она вернулась с билетами, он стоял, привалившись к стене, и тяжело дышал. На лбу выступила испарина, глаза смотрели в никуда. Она уже собралась вызвать скорую, но Эльдар только отмахнулся. Что еще страннее, с каждым шагом от вокзала ему на глазах становилось лучше. Надя боялась задавать вопросы, которые крутились на языке, и просто шла рядом, придерживая его за плечо. В памяти невольно всплывали все слова о том, что Эльдар не покидает город.

– С тобой всегда так? – наконец спросила она. Парень кивнул.

– Каждый раз, когда подхожу к окраинам города или к вокзалу, накрывает. Сейчас еще ничего было, обычно мне гораздо хуже. Я примерно знаю, как далеко могу зайти, и дальше не суюсь. Шахта не выпускает, наверное, – криво усмехнулся он.

– А тебя не пытались вывезти силой? Из-за твоей… особенности?

– Пытались, конечно, но ни у кого не получилось. Всегда что-то шло не так. Самые упрямые и вовсе отправились на тот свет. На моей памяти случилось три аварии и два очень неожиданных обвала. В общем, то ли суеверия взяли верх, то ли люди кончились, а может, Комитет постарался, но изучением моей скромной персоны занялись местные врачи. Ну, пока главврача не сместили, хотя кому какая разница. Так до сих пор никто и не знает, что со мной случилось…

Вспомнив тот разговор, Надя сморгнула вдруг подступившие слезы и отвела взгляд от календаря на стене. Чем больше она узнавала об Эльдаре, тем глубже проникалась к нему искренним сочувствием. Против своей воли он оказался заперт в полузабытом городке без возможности посмотреть мир, повидаться с родными, построить нормальную жизнь. И он даже не знал, чем заслужил такое проклятье…

– Не жалей его. Эля этого не любит.

Она резко повернулась, испугавшись, что размышляла вслух. Лена лежала на кровати и сверлила Надю пронизывающим взглядом. Вздохнув, она устроилась поудобнее и снова уставилась на соседку.

– Он тебе все рассказал?

Надя кивнула и продолжила медленно готовить одежду на завтра.

– А тебе его не жаль? Врагу такого не пожелаешь…

– Как посмотреть. Он, может, застанет такие времена, до которых даже наши внуки не доживут, да и болезни его не берут. Чем плохо?

– Ни жены – она состарится раньше него, – ни детей, ни семьи. Просто прекрасно, – хмыкнула Надя. – Да и на что тут, в Шахтаре, смотреть, пусть даже через пятьдесят лет?

– Твоя правда, – поджала губы соседка. – Но некоторые ребята в больнице ему завидуют. Я бы тоже завидовала, если бы не бездетность. Нет, детишек я хочу.

Она некоторое время помолчала, задумчиво глядя в окно.

– Ты смотри, не болтай об этом. Конечно, многие знают, но все равно. У него сейчас и так проблем хватает.

Надя опустила взгляд. Проблем у Эльдара хватало, ничего не скажешь: работники исполкома закончили проверку архива за обещанный месяц и снова взялись за больницу. Жаловались все, но отделению патанатомии и Эльдару лично доставалось особенно. В те редкие моменты, когда она видела парня в коридорах общежития, его тяжелый взгляд говорил больше любых слов. Как и ожидалось, Комитет совершенно не оставлял ему времени на решение последней загадки архивариуса.

Надя же теперь была свободна и могла обыскать библиотеку сверху донизу, но дело так и не сдвинулось с мертвой точки. В свободные минуты она листала старые газеты и искала в книгах упоминания каких-нибудь ключей. Она даже осмотрела актовый зал на первом этаже, но там тоже не нашлось ничего необычного. Если не знать, ни за что не догадаешься, что по ночам там собирается тайное общество.

С помощью женской хитрости и толики лести она выпросила у гардеробщицы ключи от запертых дверей второго этажа и сняла с них копии. Так открылись неработающие туалеты, каморка с запасами туалетной бумаги и пыльный кабинет с копировальными машинами. Видимо, хотели открыть отдел копирования и печати, но то ли об этом забыли, то ли пожилая библиотекарша не смогла разобраться со сложной техникой. Надю машины заинтересовали, и девушка загорелась идеей заставить их работать.

– Ты знаешь кого-нибудь, кто разбирается в технике? – поинтересовалась она у соседки, вспомнив об этом. – В библиотеке стоит пара ксероксов, но их, кажется, и не включали никогда. Хочу понять, работают ли они еще.

– Костик, наверное, – немного подумав, ответила та. – Он в больнице всю технику чинит. Можно сразу у него спросить, он же здешний.

Она вскочила с кровати и, напевая под нос, провальсировала к внутреннему телефону. Надя бросила взгляд на часы: уже скоро пора будет забирать вещи из сушки. Жизнь общежития текла своим чередом, это успокаивало.

– Костик сейчас в подвале, – сообщила Лена, уже натягивая шлепанцы. – Пошли, поймаем!

Надя схватила таз и поспешила следом. Она до сих пор не могла привыкнуть к тому, как Лена быстро принимала решения и начинала что-то делать, и иногда даже завидовала ее легкости на подъем. Сама Надя могла таким похвастаться только в чрезвычайных ситуациях, после которых долго приходила в себя. Теперь же, прыгая через ступеньку, она подумала, что для Лены ночная слежка за Комитетом по безопасности не составила бы проблем. Такая непосредственная натура тут же распахнула бы двери актового зала и начала выяснять отношения со всеми собравшимися. «Хорошо, что она с этими тайнами не связана», – вздохнула девушка уже у двери подвала.

– Костян! – крикнула Лена на всю постирочную. – Костян, ты тут?!

Надя проскользнула мимо нее к сушильным машинам. На крик отозвался один из парней, сгрудившихся у стиралки. В руке он держал разводной ключ и всем видом показывал, как недоволен тем, что его отвлекли.

– Чего?! Не видишь, занят я!

– Ты всегда занят, золотые твои руки, – защебетала медсестра, одаривая ребят очаровательной улыбкой. Приобняв рослого Костю за талию, она вполголоса начала рассказывать ему про проблемы библиотеки и страдания ее работников и читателей. В несчастном библиотекаре из красочного рассказа Надя узнала преувеличенный до невозможности образ себя и с улыбкой продолжила слушать, складывая белье из машины в таз. Если бы Лена знала про ее настоящие тревоги, она сочинила бы целый роман.

– Что тут за столпотворение? – громко спросил кто-то от двери.

Все обернулись. Разговоры затихли, стал явственно слышен шум работающих машин.

У входа стояла одна из старших по этажам. За ее спиной стояла незнакомая девушка с уложенными светлыми волосами и миловидно вздернутым носиком. Пристальным взглядом старшая обвела собравшихся в подвале. Заметив группу ребят рядом с Леной, она уставилась на них и недоуменно подняла бровь.

– Тут машина сломалась, – объяснил один из парней. – Вот мы и чиним, а то еще затопит.

Его слова разбили затянувшуюся тишину, все вернулись к стирке, сушке и бытовым разговорам. Старшая спустилась в подвал и вполголоса начала рассказывать блондинке со вздернутым носиком, как пользоваться машинами.

– Похоже, у нас новенькая, – заключила Лена, подходя к соседке вместе с техником. – Костя – Надя, Надя – Костя. Он согласен починить ваши ксероксы.

– Посмотреть, – поправил тот. – Я согласен посмотреть, могу ли я что-то сделать. А там договоримся.

– Спасибо! – улыбнулась Надя. – Подходи, когда удобно, я в библиотеке каждый будний день до самого вечера. Могу и в выходной прийти, если надо.

Молчаливый Костя кивнул и вернулся к сломанной машинке. Старшая по этажу тут же начала его отчитывать за то, что не рассказал о поломке раньше.

– Костян у нас добрая душа, всем помогает, – покачала головой Лена. – Не переживай, починит он твои ксероксы. Он все починить может, настоящий волшебник! Ты закончила?

Надя кивнула и подняла таз с сухим бельем. Уже повернувшись к выходу, она остановилась: в постирочную зашел Эльдар с охапкой одежды в руках.

– Тут сегодня прям вечер встречи выпускников, – присвистнула Лена, тоже его заметив. – Элечка! Как жизнь?

– Все так же отвратительно, спасибо, – огрызнулся парень и опустился на колени у одной из машинок. – Они из меня всю душу вынуть решили…

– Может, помочь чем? – спросила Надя, сев на корточки рядом с ним. Эльдар лишь покачал головой.

– Ты поможешь мне, если найдешь записи, – шепотом ответил он. – Успехи есть?

– Пока нет. Но я не могу подобраться к читальному залу. Олимпиада вернулась с больничного и теперь носа оттуда не кажет. Замки поменяли, мои ключи больше не подходят. А еще она со мной теперь не разговаривает и обходит меня за три версты, как прокаженную.

Эля хотел что-то сказать, но прервался на полуслове: свет ламп над ними загородила чья-то тень. Подняв головы, они увидели новую жительницу общежития и поспешили встать.

– Привет! – улыбнулась блондинка, глядя куда-то выше Нади. – Я Лариса, учительница начальных классов. Только-только сюда приехала. Первый раз поселилась в общежитии, представляете? Совсем ничего не понимаю. Можно я посмотрю, как ты пользуешься машинкой?

– Елена, медсестра, – влезла между ними Надина соседка. Это был первый раз, когда она слышала, чтобы Лена представлялась полным именем. – А машинки тут самые обычные, понимать нечего. Если надо – вон, инструкция на стене висит.

– Спасибо за совет. – Учительница улыбнулась ей, и в вежливой улыбке мелькнуло превосходство и снисхождение взрослого. Словно перед ней стояла не медсестра, а невоспитанная школьница. Не удостоив Лену вниманием, она снова посмотрела на Эльдара:

– Мне будет понятнее, если я увижу, как кто-то знающий все делает. А ты… тоже врач?

Парень кинул на нее безразличный взгляд и отвернулся к машинке. Ногой захлопнул дверцу, нажал несколько кнопок, кинул в щель пару монет и запустил стирку.

– Эльдар, патологоанатом, – наконец ответил он. – И тебе лучше спросить кого-то еще, я, как видишь, уже закончил.

Не дожидаясь ответа, он махнул подругам рукой и ушел. Лариса обвела взглядом оставшихся в подвале жителей и пошла к Косте и другим парням, которые все еще стояли у сломанной машины. Лена сморщила нос и дернула соседку за локоть.

– А я Надя, архивариус и библиотекарь, – скромно улыбнулась девушка, про которую новенькая словно забыла. – Если понадобятся книги из школьной программы, у нас они все есть.

Не получив в ответ даже кивка, она пожала плечами и вслед за Леной отправилась обратно на пятый этаж.

– Зачем ты с ней так? – спросила она по пути, едва поспевая за возмущенной соседкой.

– А ты не видела? Да она, как зашла, по всем парням глазками прошлась и оценочки поставила! А почему, по-твоему, она к Эле подошла? Потому что он там самый красивый! Мужика она себе найти хочет, это ж ясно как день!

– Ты преувеличиваешь, – снисходительно улыбнулась Надя. – Эльдар, конечно, симпатичный, но, может, он просто в ее вкусе. К тому же ей с ним все равно ничего не светит, особенно сейчас. Он слишком занят.

– Так она другого найдет, – уверенно возразила Лена, открывая комнату. – Смотри, чтобы Серого у тебя не увела!

– Типун тебе на язык!

– Ладно, ладно! Так и быть, буду за ним приглядывать.

Надя только фыркнула. Слова подруги задели ее куда сильнее, чем хотелось признавать. Все последнее время она посвящала библиотеке, архиву и поискам зацепок, которые привели бы ее к записям предшественника, и теперь задумалась, не обделила ли Женю вниманием.

– Слушай, куда в Шахтаре можно сходить? Вдвоем?

– С Серым, что ли? В декабре-то? Нашла времечко! На лыжах идите покатайтесь, я не знаю.

– Ненавижу лыжи, – поежилась Надя. – Я бы лучше на каток сходила.

– Тоже неплохо! Как раз скоро стадион заливать будут.

Подумав о свидании на катке, девушка заулыбалась. Она с детства любила фигурное катание и каждую зиму с удовольствием проводила выходные, рассекая лед и наслаждаясь ощущением полета в холодном чистом воздухе. Теперь она могла заниматься дорогим сердцу увлечением вместе с возлюбленным, и эта мысль затмевала все серьезные рассуждения о загадках архивариуса. Быть может, ей как раз нужно отвлечься и расслабиться, чтобы потом взяться за поиски с новыми силами.

* * *

На несколько дней Надя выбросила архивариуса и его загадку из головы, давая себе подумать о более приятных вещах. Вечерами они с Женей катались на коньках и пили чай в пирожковой неподалеку от катка. Педиатр рассказывал больничные новости и делился планами на жизнь, а Надя веселила его историями про то, как школьники оправдывали позднюю сдачу книг. Ларису она больше в общежитии не встречала и вскоре забыла о приезжей учительнице.

Последний рабочий день перед возвращением домой Надя посвятила уборке. Она не сомневалась, что Комитет наведается на рабочее место в ее отсутствие, и постаралась привести библиотеку в первозданный вид. Прошлась по полкам влажной тряпкой. Разложила по порядку журналы «Наука и жизнь», из которых пыталась узнать что-то о возможности бессмертия, но оно все еще оставалось уделом научной фантастики. В трудах Мечникова по геронтологии было написано, что старение можно замедлить с помощью диеты и здорового образа жизни, но даже с этой точки зрения курение и хронический недосып Эльдара не объясняли, как он так хорошо сохранился. Сколько бы Надя ни читала, наиболее правдоподобной выглядела именно «магическая» теория. В сказках коренных народов она читала, что горы исполняли желания добрых героев и давали им силу бороться со злом. Конечно, это были лишь сказки, но на чем-то же они основывались? «Никогда ничего не просите, особенно у тех, кто сильнее вас, – вспомнила она, ставя том Булгакова на место. – Сами предложат и сами все дадут». Могла ли шахта дать Эльдару бессмертие, о котором он не просил? «Что дальше, говорящий кот, который починяет примус?» – вздохнула она про себя и задвинула книгу подальше.

После обеда она осмотрела архив и закрыла его на все замки. Проверила двери второго этажа и пересчитала ключи. Забрала из ящиков личные вещи и заметки, которые вела последние полгода. Половину из них уже можно было выбрасывать, потому что истина оказалась куда страннее самых смелых догадок, но расстаться с записями она пока не решалась. Наконец, закрыв двери детского и взрослого отделов, она покинула библиотеку до следующего года.

Она не могла избавиться от ощущения, будто что-то делает неправильно. Стоит ли вот так бросать библиотеку, архив, Эльдара, вопросы без ответов и притворяться, что ничего нет и никогда не было? Пусть даже всего на пару недель.

Погруженная в безрадостные мысли, Надя брела по заваленному снегом тротуару. Мало того что чувство вины грызет изнутри, так еще и впереди долгая поездка, а все знают, что нет ничего хуже зимних поездок: снаружи холодно, в поезде жарко и дышать нечем; пока дотащишь вещи до вокзала, вся вспотеешь и замерзнешь еще сильнее, потом дома сидишь и болеешь. «Хорошо, хоть Женя проводит», – улыбнулась девушка. Она вдруг поняла, что хотела бы познакомить его с родителями. Молодой педиатр наверняка им понравится. И он точно будет замечательным отцом…

Все еще витая в облаках, она рассеянно назвала комнату вахтерше и влилась в плотную толпу обитателей общежития. Все спешили доделать важные дела до комендантского часа, и на лестнице встретились два потока людей. Идущие вверх пачкали одеждой и сумками идущих вниз, а те, в свою очередь, толкали пришедших тазами и пинались, скользя на лужицах подтаявшего снега. Надя вслепую достала из сумки ключи и потянулась к верхним пуговицам куртки – на лестнице было ужасно душно.

Кто-то больно толкнул в спину, а спереди наседала девушка с полотенцами в руках.

– Дорогу! – кричала она, локтями прокладывая путь. Надю вжало в перила, снизу выругались матом, что-то звякнуло о бетонные ступени и потонуло в гуле шагов, голосов, влажного, тяжелого дыхания. Поток пришедших медленно поднимался, волоча девушку за собой и постепенно рассасываясь по этажам. Только на самом верху она смогла остановиться, чтобы перевести дух, и тут же получила очередной тычок в плечо.

– Кошмар, скажи! – охнула Лена, опираясь на соседку. – Сговорились все, что ли? Нам нужно еще одно правило, чтобы народ на лестнице не толкался. Рано или поздно кого-нибудь точно раздавят!

Не прекращая громко возмущаться столпотворению, она схватила подругу под локоть и повела к комнате. Завалившись внутрь, Надя тут же упала на кровать и шумно выдохнула.

– Наверное, общага не хочет меня отпускать, – через силу пошутила она. – Суровое прощание, ничего не скажешь.

– Да уж, сегодня аншлаг, – хохотнула соседка. – Надеюсь, завтра утром вся эта орава не ломанется на выход. Во сколько ты уезжаешь?

– Поезд в двенадцать, все уже на работе будут. Высплюсь и поеду. Успею зайти в больницу попрощаться, – заверила ее Надя. – Я как раз у регистратуры встречаюсь с Женей.

– Значит, завтра тебя и обниму напоследок. А пока раздевайся давай, нечего тут в куртке валяться.

Со вздохом Надя поднялась и занялась последними сборами. Когда она закончила и, наконец, смогла принять душ, было уже глубоко за полночь, но теперь она была уверена, что ничего не забыла. Сложила то, что надо взять с собой, убрала то, что надо оставить, спрятала то, что никто не должен видеть. Оставалось положить на виду документы, деньги и ключи.

Ключи.

Надю прошиб холодный пот. Она бросилась к куртке – карманы были пусты, к сумке – зная, что ключей там нет. Где они?! Стараясь глубоко и медленно дышать, она мысленно повторила прошедший день. Библиотеку закрыла, в сумку положила, в общежитии точно вытащила…

– Черт! – воскликнула она, кидаясь к двери и тут же останавливаясь. – А-а, что же делать-то?!

– Что случилось? – Из ванной показалась голова соседки, наполовину покрытая бигуди.

– Я в той давке на лестнице ключи выронила! А там и от библиотеки, и от комнаты – все!

– Нефиг было ключи в толпе доставать, – пожала плечом Лена. – Нашли, наверное, и к вахтерше отнесли. Завтра заберешь.

– Да, наверное. – Надя попыталась успокоиться, но сердце оглушительно стучало в висках, а предположения одно хуже другого сами собой приходили на ум: – А если они куда-нибудь провалились? Черт, а вдруг кто-то подобрал их и еще не отнес к вахтерше? Мне же надо будет как-то комнату закрыть… Может, я возьму твои и принесу завтра в больницу? А на работу как возвращаться? Фрекен же меня живьем съест… Черт, там были ключи от кабинета… Ладно, все нормально. Я встану пораньше, спрошу у вахтерши. Если ей не приносили, тогда надо будет искать коменданта… Во сколько она начинает работать?

Лена посмотрела на мечущуюся по комнате соседку и устало вздохнула. Не слушая Надины причитания, она взяла из шкафа стакан, налила в него до края воды и поставила на стол. Внимательно посмотрев на стакан, она решительно заявила:

– Пошли!

– Куда? – не поняла Надя.

– Ключи твои найдем. Ты же ночь спать не будешь и мне не дашь. Валяются они, небось, под лестницей. Сходим и заберем, одна нога там, другая – здесь.

Лена достала из ящика фонарик и глянула на соседку: чего, мол, стоишь?

– Комендантский час же… Ты говорила, нарушать его нельзя!

– Нельзя-то нельзя, но если очень надо, то можно. Сейчас общежитие наклонилось в нашу сторону. – Она показала на стакан, вода в котором стояла неровно. – Если мы уйдем на лестницу, это крыло как раз легче станет, уравновесится. Хотя сейчас все дома, наши две тушки погоды не сделают. Я так уже бегала пару раз к парням на другие этажи, – подмигнула она. – Только носки надень потолще и не шуми.

Натянув шерстяные носки и вооружившись фонариком, девушки осторожно выглянули наружу. В коридоре было пусто и темно: после комендантского часа свет выключали. Только у лестницы мигали аварийные лампы, но из самой дальней двери они казались крошечными и бесконечно далекими. Лена первой вышла из комнаты и широкими, скользящими шагами помчалась по коридору. Надя после секундного замешательства поспешила за ней. В носках она летела по чистому полу как на коньках, и на секунду ночная вылазка напомнила последние свидания с Женей. Даже сердце так же бешено стучало в груди, но совсем не от счастья. Надя боялась представить, как общежитие отомстит за нарушение ночного покоя.

Лена остановилась у лестницы и жестом велела держаться за перила. Включив фонарь, она прикрыла его свет рукой и быстро, насколько позволяли еще сырые ступени, пошла вниз. Надя не отставала ни на шаг. Шорох носков громким эхом разносился по лестнице, а слабые отсветы фонарика кричали о нарушительницах. В памяти всплыла ночь в библиотеке, и она быстро отогнала ненужные воспоминания. Общежитие спало. Обнаружить их было некому.

Спустившись, Лена направила фонарь к цокольному этажу. Луч света пробежал по старой мебели и инструментам дворников. На лестнице ключи не нашлись, а значит, упали куда-то сюда.

В узком круге света они обшарили весь пол, но – ничего. Лена разочарованно покачала головой и продолжила водить фонариком, приглядываясь к каждому отблеску. Надя присела на корточки и провела рукой по полу. По слишком чистому полу, если подумать. «Значит, даже здесь помыли перед комендантским часом», – поняла она. И раз уборщица не обошла вниманием цокольный этаж, должна была найти упавшие ключи. Девушка повернулась к лестнице и тяжело сглотнула. Она тронула соседку за плечо и показала на каморку вахтерши. Лена расширила глаза и покрутила пальцем у виска, но Надя только подняла ладонь: оставайся здесь. Они уже нарушили правила, отступать некуда.

Надя неслышно поднялась на первый этаж и пробежала через холл. Заглянула в окно комнаты вахтерши: темно и ничего не разобрать. «Вот черт – ругнулась она про себя. – Надо же было вляпаться перед самым отъездом…» Медленно, по миллиметру повернув ручку, девушка потянула дверь на себя и облегченно выдохнула – открыто. Так же аккуратно отпустив ручку, она протиснулась внутрь и огляделась.

Через маленькое окно тесную комнатушку скудно освещали уличные фонари. На диване в дальнем углу, отвернувшись к стене, посапывала вахтерша. На приоткрытой дверце шифоньера висела сменная одежда, с внутренней стороны дверцы мерцало большое зеркало. Не дыша, нарушительница на цыпочках прокралась к широкому столу, за которым старушка сидела с утра до вечера. Прямо у стеклянной перегородки лежал закрытый журнал прихода и ухода, рядом – множество таких же старых журналов, кроссворд и вчерашняя газета. Чуть правее сверкала знакомая связка ключей. Надя прижала руку к бешено колотящемуся сердцу и перевела дух. Нашлись! Она уже протянула руку, чтобы забрать пропажу, но замешкалась. Ключи лежали на стекле, прикрывавшем календарь и открытки с цветами. Взять их просто так – и стекло поцарапают, и зазвенят. Не дай бог, разбудят…

Надя осмотрелась в поисках чего-нибудь, чем можно приглушить звук. Взгляд остановился на неясном силуэте в дальнем углу. Спрятанный от посторонних глаз, он почти не привлекал внимания, и девушка прищурилась, неуверенно подходя ближе. Это был пятиэтажный кукольный дом, возвышающийся над столом на нетвердой опоре. Он стоял неровно и, казалось, мог упасть от малейшего порыва ветра. В крошечных комнатках с бумажными стенами не было ни мебели, ни игрушек. Их заселяли только деревянные фигурки, похожие на шахматные пешки. Они теснились по две в комнате. В модельке были видны целые ряды таких комнаток, заставленных фигурками. В комнатках первого этажа, как и в некоторых других, стояло только по одной фигурке, а какие-то и вовсе пустовали – не пришедшие «домой» стояли на столе. Надя, раскрыв рот и забыв обо всем на свете, рассматривала макет общежития, балансирующий на стойке под центральной лестницей, и едва сдерживала желание его потрогать. Значит, вот как комендант и вахтеры понимали, когда нужно переселять людей в другие комнаты – они моделировали нагрузку на здание. Жильцы должны были сообщать вахтеру и старшим о своих передвижениях, и потому за равновесием здания могли постоянно следить, хоть Надя и сомневалась, что расстановка фигурок была идеально точной. «Две из них сейчас не на своем месте», – подумала она, и взгляд устремился к комнате в дальнем углу пятого этажа макета. Внутри стояли две фигурки.

Девушка сморгнула оцепенение и отступила от домика. Она и так уже слишком задержалась. Еще немного пошарив глазами по столу, она стянула носки и аккуратно подняла ими ключи. Металл клацнул сквозь шерсть, и Надя опасливо оглянулась на спящую вахтершу: та даже не шевельнулась. Морщась от звука собственных шагов, Надя поспешила обратно, тихо закрыла дверь и попятилась к лестнице. После полумрака вахтерской каморки первый этаж казался как никогда светлым. Голые ноги обдало теплым, влажным воздухом. Надя посмотрела вниз и почувствовала, как ее уже второй раз за час прошибает холодный пот.

Она стояла по щиколотку в белом тумане, мелкой речкой текущем из-под закрытой двери подвала. Пальцы ног сами собой вцепились в пол. От стоп по всему телу пробежала едва заметная вибрация, и Надя сразу поняла, чем это грозит ей и всему общежитию.

– Чего встала?! – отозвался эхом панический шепот. Лена стояла на лестнице, прикрывая фонарь рукой, и лихорадочно мотала головой наверх. – Быстрее!

Времени на тишину уже не было, и они со всех ног помчались в комнату. Здание содрогалось все сильнее, словно сердилось на непослушных жительниц. Задыхаясь, девушки взлетели на пятый этаж и побежали по коридору к самой дальней комнате. Очередная судорога встряхнула все здание, и Лена схватилась за косяк распахнувшейся двери, чтобы не упасть. Болтающаяся туда-сюда дверь ударила ее по пальцам – медсестра прикусила губу, но не издала ни звука. Поддерживая друг друга, нарушительницы заползли в комнату и сели в дверных проемах, трясясь вместе с общежитием.

– Ч-черт, – прошипела Лена, дуя на покрасневшие пальцы. – Чего ты там так долго рожала?!

– Прости, – пробормотала Надя, зажмуриваясь от воя дрожащих перекрытий.

– Ключи хоть нашла? – Она кивнула. – Значит, не зря бегали. Да уж, вот это мы устроили. Ничего, на Новый год еще веселее будет. Это так, репетиция.

Надя снова порадовалась, что не остается в общежитии на праздник. Если уж это землетрясение, которое наверняка выдернуло всех из кроватей и вынудило сонных людей прятаться в дверях, просто репетиция, она не хочет знать, что будет на представлении. Рука сжала завернутые в носок ключи, и сердце кольнула вина. Из-за ее невнимательности на уши встало все общежитие в прямом и переносном смысле, а она как ни в чем не бывало уедет отдыхать. Все здание шаталось и тряслось, скрипело и дребезжало, словно ругая архивариуса за предательство. Убеждая себя, что ей это мерещится, Надя повернулась к соседке за поддержкой. Та уже опустила голову на колени и прикрыла глаза. Землетрясение землетрясением, а ее завтра ждал ранний подъем. Со вздохом Надя окинула взглядом темную прихожую, стараясь не чувствовать вибрации недовольного здания. «Надо повесить часы», – запоздало подумала она. Казалось, землетрясение продолжается уже целую вечность и только набирает силу.

Последняя ночь в общежитии стала длинной, бессонной и очень тревожной. Лишь к рассвету тряска прекратилась, но жильцы продолжали сидеть тихо: кто-то, как Лена, уснул в дверном проеме, а кто-то не решался шевельнуться, опасаясь новых толчков. Однако необходимость идти на работу перевесила недосып и страх за собственную жизнь, и вскоре здание наполнилось привычной утренней суетой. Лена, как и многие, через силу собралась на работу, заправившись тремя чашками кофе, и ушла не прощаясь. Надя вернулась в кровать, но сон никак не шел, отгоняемый голосами совести и вины. Не в силах усидеть на месте, она пошла без дела слоняться по общежитию. Обошла все пять этажей, постучалась к Эльдару – тишина, – и остановилась у каморки вахтерши. Та, как и всегда, сидела за стеклянной перегородкой и разгадывала кроссворд. Надя наклонила голову: если знать, куда смотреть, можно было разглядеть кукольный дом, перед которым выстроилась целая армия фигурок жителей. Вахтерша заметила ее пристальный взгляд и подняла голову, чтобы что-то сказать, но девушка тут же отвернулась.

Возле подвала комендант и трое старших по этажам что-то тихо обсуждали с крайне серьезными лицами. Надя снова почувствовала укол вины: они явно говорили о ночной тряске и, похоже, не могли понять ее причины. При приближении Нади женщины замолчали, и ей ничего не оставалось, кроме как вернуться наверх, спиной ощущая пристальные взгляды. Вряд ли старшим приходило в голову, что кто-то додумался бегать по общежитию ночью. На ум пришли слова Лены о том, что она уже устраивала подобные вылазки. Как она могла ни разу не вызвать тряску? Быть может, она не спускалась на первый этаж и уж тем более на цокольный… Надя вспомнила рассказ о чудовище, которое живет под общежитием, и содрогнулась. Если оно и правда существует, могло ли оно почуять двух девушек, подобравшихся к его жилищу слишком близко? Может, они потревожили его сон, вот оно и возмутилось? И это всего лишь маленькая вылазка в неурочное время… Нет уж, если на новогодних праздниках все будут нарушать правила, она хочет быть как можно дальше отсюда! Домой, домой, туда, где единственное правило – не перечить матери и где режим дня определяется работой отца, а не распорядком живого здания.

Подгоняемая еще свежим страхом, она приняла холодный душ, собрала оставшиеся вещи, несколько раз проверила связку с ключами и оделась. «Домой, домой, и побыстрее, а поспать можно и в поезде», – уговаривала она себя, сбегая по лестнице. Только оказавшись за пределами здания, она, наконец, остановилась. Горло обжег холодный воздух, сумки в руках резко потяжелели. «Куда я вообще бегу?» – подумала она и оглянулась на общежитие. В тусклом дневном свете оно выглядело совершенно заурядно, и сложно было даже предположить, какие секреты таятся внутри. Впрочем, то же самое можно было сказать и об архиве, который она оставила вчера. Передернувшись от одного воспоминания, Надя еще раз проверила ключи в кармане и, мысленно пожелав общежитию пережить праздники, быстрым шагом направилась в больницу.

У стоек регистратуры было необычно безлюдно, и болтовня медсестер разносилась по всему этажу. Увлеченные беседой, они не сразу заметили подошедшую девушку и даже не услышали вежливого царапания ногтями по стойке. Только после третьего громкого стука одна из медсестер недовольно вздохнула и подошла к окошку.

– Фамилия? – бросила она, даже не садясь.

– Я к Лене, соседка ее, – объяснила Надя, и женщина сразу оживилась.

– Так бы сразу и сказала. Ленка! – крикнула она куда-то вглубь помещения. – К тебе соседка пришла!

Из-за стеллажей донеслось непонятное мычание, и Лена выбежала к стойке, на ходу доедая печенье.

– Ты рано! – воскликнула она и схватилась за телефон. – Ща, Серого вызвоню… Не спалось?

– Не очень, – усмехнулась Надя. Лена доложила о ее приходе в телефонную трубку и нажала на рычаг отбоя.

– Кошмар, конечно, я как будто глаз не сомкнула, – пожаловалась она, набирая еще один номер. – Хорошо хоть, сегодня народу мало… Надя скоро уезжает, давай сюда!

Надя перевела взгляд на часы. Ночь и утро смешались в сплошной белый туман, и она совершенно потерялась во времени. К счастью, до поезда было еще далеко.

– Извини, что заставил ждать. – Она обернулась на знакомый голос и широко улыбнулась. Педиатр, уже в уличной куртке вместо халата, подошел к ним и окинул взглядом Надин багаж. – Ты точно не навсегда уезжаешь?

– И это ты еще не видел, как она собиралась! – хмыкнула Лена и отправила в рот еще одно печенье.

– Даже не думай, – шутливо погрозила Надя соседке и улыбнулась Жене: – Там подарки для родственников. Не могу же я приехать с пустыми руками.

– Надеюсь, ты и вернешься не с пустыми руками, – хитро улыбнулась Лена, но улыбка тут же пропала. Она скривила губы, сдвинула брови и неожиданно злобно крикнула:

– В другое окно! Не видите, что я занята, что ли?

Надя с Женей резко повернулись. За ними, невинно хлопая глазами, стояла Лариса. Она сжимала в руках стопку документов и переводила взгляд с них на медсестру и обратно.

– Я только хотела спросить…

– В другое окно, сказала! – рявкнула Лена и ткнула пальцем куда-то влево. Лариса неохотно отошла к соседнему окошку, за которым медсестра что-то объясняла глуховатой бабушке. Стоя в очереди, она то и дело бросала на парочку быстрые взгляды. Наде почему-то стало неловко, и она поспешила отвернуться.

– Чего ты так, Ленок? – усмехнулся Женя. – Учителей уважать надо.

– Да щас, – фыркнула та. – Это перед тобой они лебезят, а здесь, дорогой, все показывают свою истинную натуру! Да и где это видано, чтобы училку в середине года в другой город переводили? Еще и в Шахтар! Говорю вам, там дело нечисто. Интересно, что она такого натворила?

Парень только покачал головой и закатил глаза.

– Когда ты приедешь, сплетнями про Ларису будет полниться весь город, – прошептал он Наде на ухо, пока Лена сверлила учительницу недовольным взглядом. – Этим только дай повод.

Надя хихикнула и придвинулась к нему ближе. Конечно, они еще побудут наедине на вокзале, но почему-то сейчас это казалось особенно важным. Ленины слова о Ларисе вновь всплыли в памяти, и где-то на задворках мыслей замаячило беспокойство. Как будто за время отъезда кто-то мог отобрать у нее Женю, если она прямо сейчас не заявит права на него. Она встала на цыпочки и поцеловала педиатра, чтобы показать всем, кто его девушка.

– Уже соскучилась? – игриво поинтересовался он, не слушая брюзжание проходящих мимо старушек.

Надя довольно кивнула. Она спиной чувствовала взгляд и прекрасно понимала чей. Пусть знает.

– Подходите, чего хотели? – проскрипел голос женщины из соседнего окна, и ощущение чужого взгляда исчезло. Надя не рискнула оборачиваться и осталась в Жениных объятиях. Лариса неподалеку что-то залепетала, но ее тут же снова перебили: – Здравствуйте, Эльдар Амирович!

Тут уж она не могла не обернуться. Эля, кивнув регистраторшам, подошел к ним и обменялся с Женей быстрым рукопожатием. Улыбка его была явно вымученной, под глазами залегли глубокие круги, а специфический запах морга окружал его невидимым облаком. Похоже, даже его сверхчеловеческие силы не могли справиться с переработками и недостатком сна.

– Уже уезжаешь? – Он ласково потрепал Надю по щеке. – Пропустишь новогоднее веселье.

– Спасибо, мне хватило, – усмехнулась та. – Поживу скучной жизнью для разнообразия.

– Да уж, ночка сегодня выдалась что надо, – устало вздохнул Эльдар, и Надя почувствовала, что краснеет. – Но на праздники будет еще круче.

– А там и до майских недалеко, – мечтательно протянула Лена и рассмеялась. – Все общежитие гулять будет!

Женя подхватил ее смех, и Надя тоже выдавила улыбку. В отличие от педиатра, она знала, что именно Лена имела в виду и как общежитие любит «погулять».

– Отдохни как следует, ладно? – Эльдар похлопал ее по плечу. – За всех нас. Надеюсь, когда ты вернешься, тут станет поспокойнее.

– Я тоже. Береги себя, а то ты совсем заработался.

– Постараюсь. – И они крепко обнялись на прощание.

– Нам уже пора, – напомнил Женя, глядя на часы. – А то у меня перерыв закончится.

Лена выскочила из-за стойки и расцеловала подругу в щеки.

– Обязательно привези гостинцы из дома! – наказала она. – А за этими двумя я присмотрю!

Эля только хмыкнул и покачал головой. Надя помахала друзьям рукой и поспешила к выходу, где уже поджидал Женя с ее сумками. Стоило выйти из больницы, и мысли об Олимпиаде, Комитете, архивариусе и общежитии отступили на второй план. В Шахтаре оставалось еще много неразгаданных загадок, но Надя дала себе слово, что вернется к ним с новыми силами в Новом году. Сейчас ее ждали родные и заслуженный отдых.