К чести Комитета по безопасности, они очень быстро поняли, что сами развязали Вечному руки. Как только Эльдар стал ночевать то в одном, то в другом конце города, меняя планы на ходу и исчезая среди бела дня, ремонт в его комнате закипел в полную силу. Общежитие сопротивлялось этому, как могло. Каждый раз, когда рабочие пытались заменить окно, здание начинало трясти, и все стопорилось. Мужчины жаловались на землю, в которую проваливались лестницы, обваливающуюся штукатурку и крошащийся бетон. Один из работников всем рассказывал, как упал с лестницы прямо на клумбы. Мало того, что его отругала комендант, которая тряслась над цветами, как над родными детьми, его еще и покусали ящерицы. Мужчина говорил про змей, но молодежь над этим только потешалась.

Почти месяц Надя наблюдала, как работники сражаются со строптивым зданием, и улыбалась про себя. Чем дольше это продолжается, тем быстрее Эльдар доделает копии дневников. Он мог долго обходиться без сна, так что рукописные подделки были уже почти готовы, и каждый дневник обзавелся парой фотокопий на всякий случай. Оставалось решить, как поступить с фальшивками. У Нади было несколько идей хороших тайников, но как натравить на них Комитет и не вызвать подозрений, особенно сейчас? Александр точно не забыл об их последнем разговоре, а Борис наверняка разозлился на Эльдара…

С подобных размышлений начиналось каждое утро. В библиотеку она теперь приходила рано, уходила поздно и снова чувствовала, что тонет в рутинной работе. Свободного времени совсем не оставалось, и они с Женей давно не проводили вечера вместе. Надя очень боялась, что его это обидит, но никак не могла успеть все и сразу. Да и ходящие среди общажных девушек сплетни про новую учительницу спокойствия не добавляли. По словам медсестер, Лариса хотела побыстрее выскочить замуж, и Надю брала дрожь от мысли, что ее целью может стать красивый и добрый педиатр.

В очередное утро она открыла библиотеку, по привычке уже зашла за стойку гардероба – комнатка позади была пуста, – и скользнула взглядом по столу. Все было как обычно, оставалось только найти Эльдара.

– Эля! – окликнула она, и голос эхом разнесся по этажу.

В комнатах с ксероксами его не было, на втором этаже тоже. Надя поднялась в читальный зал, но вместо Эльдара обнаружила конверт на ближайшем к входу столе. Он был положен так, чтобы сразу броситься в глаза, и девушку сковало плохое предчувствие. Если тот, кто принес конверт в библиотеку, видел ее ночного обитателя…

– Эля! – позвала она уже громче и схватила конверт.

Разумеется, на нем была печать горисполкома. Разумеется, внутри был очередной приказ. Приказ о назначении нового библиотекаря и переводе Надежды Дмитриевны на должность архивариуса.

Надя скомкала бумагу и швырнула в мусорное ведро. Она давно ждала этого, но все равно оказалась не готова. Не так быстро, не пока Эльдар просиживает в библиотеке дни и ночи. К слову об Эльдаре, куда он подевался?!

Нашелся патологоанатом в самом неожиданном месте: под столом библиотекаря. Прижав к груди один из дневников, он свернулся в темном уголке и спокойно посапывал. Надя тихо посмеялась над столь необычным зрелищем и потрепала его по плечу:

– Эля, просыпайся! Уже утро!

Не сразу, но он все же открыл глаза и широко зевнул. Попытавшись выпрямиться, ударился головой о стол и с удивлением на него уставился.

– Почему я спал под столом? – прохрипел он и неуклюже выполз из укрытия.

– Как раз хотела спросить, – улыбнулась Надя. – И, кстати, ты не видел, кто приходил сюда? Кто-то оставил конверт на столе.

– А, точно, – Эльдар открыл дневник, с которым уснул, и сосредоточенно посмотрел внутрь, пытаясь что-то вспомнить. – Я был здесь, когда услышал шум двери. Подумал, что для тебя слишком рано, и на всякий случай спрятался. А потом, видимо, задремал… Не знаю, кто это был. А что в конверте?

– Приказ о назначении библиотекаря. С завтрашнего дня я буду только и исключительно архивариусом.

– Ожидаемо, – снова зевнул он. – Хорошо, что с дневниками я почти закончил. Как там поживает моя комната?

– Общежитию очень не нравится, что его хотят отремонтировать, но твое окно уже выглядит как новое.

– Вот и хорошо. – Эльдар снова посмотрел в дневник. – Хочу поспать в своей кровати.

Надя склонилась к его плечу и тоже заглянула в тетрадь. Мелкие рукописные строчки складывались в неразборчивую вязь, иногда перемежающуюся рисунками и карандашными пометками. Между исписанных абракадаброй страниц лежало зеркало, которым когда-то пользовалась Олимпиада.

– Ты смог их расшифровать? – удивилась она, но Эля лишь покачал головой.

– Совсем немного. Над остальными придется поломать голову, но этот раздел зашифрован довольно просто. Возможно, он хотел, чтобы те, кто будет после него, в первую очередь прочитали именно это и узнали, с чем им предстоит иметь дело.

Он приподнял зеркало и провел вдоль страницы. В отражении строчки казались куда более понятными, но все равно расползались перед глазами, как живые.

– Если читать через зеркало и понять, что каждое слово записано анаграммой, наловчиться можно. Хотя тут столько текста, что голова начинает болеть. Помогают рисунки, – он пролистал несколько страниц и протянул ей тетрадь. – Он писал про чудовищ, живущих в местных горах.

Надя посмотрела на карандашные зарисовки. Жуткие крысоподобные твари с выступающими передними зубами и кротовьими когтями, большеглазые рыбы размером с человека, пауки с такими длинными лапами, что их тела поднимались выше деревьев, а глаза сверкали, как звезды, и даже грибы, возле которых было несколько подчеркнутых красных слов. Одно из них сразу бросилось в глаза: из перевернутых букв легко складывалось «СМЕРТЬ».

– Хочешь сказать, все это здесь живет? – сдавленно усмехнулась она. – Пауки размером с дерево и рыбы со взрослого человека?

– По легендам коренных народов, эти твари созданы богами гор, – кивнул Эльдар. – Должно быть, в наказание за какие-то страшные грехи, судя по тому, что они делают. Здесь написано, что они могли навлечь на поселения холодное лето, засуху или бесснежную зиму, которая заморозит посевы, но могли и удвоить урожай, если им угодить. Местные поклонялись им, как божествам, – знали привычки и настроения, устраивали жертвоприношения, сочиняли молитвы. Многие традиции до сих пор остались. Например, перед важным делом люди идут к Глубокому озеру, кинуть монету на удачу, а родившихся детей показывают в окно в полнолуние, чтобы богиня-мать защищала их. Раздел с грибами тоже интересный. Им не поклонялись, конечно, но, в отличие от всех этих чудовищ, которых никто в глаза не видел, такие грибочки здесь и правда растут. Называются «пророслики», не знаю, как по-научному. Все местные дети с младенчества учатся их не трогать.

– Древние люди многое объясняли божественными силами и духами, потому что не знали про законы физики, – пожала плечами Надя. – Холодному лету и засухе есть научное объяснение, а не гигантские пауки и эти… не то кроты, не то крысы. А про ядовитые грибы теперь рассказывают в школе.

– Думаю, агитбригады, которые пытались вытравить суеверия из народа, говорили что-то похожее, – усмехнулся Эльдар. – А как тебе такое?

Он перелистнул пару страниц и, приложив зеркало, медленно, с выражением зачитал:

– «Владыка Жара просыпается с приходом весны и приносит теплое, влажное лето. Овощи, которые любят воду, будут расти хорошо, а за теми, что любят сухость, нужно особенно следить и сажать их ближе к северным склонам. После сбора урожая, с приходом холодов Владыка Жара обычно засыпает, но если проснется зимой, то станет тепло и солнечно. Снег выпадет мокрый, с плотным настом, и весна придет раньше положенного. Если люди навлекут на себя его гнев, то посевы их сгниют в земле, и придет голод, и живительная влага покинет их тела, и уйдет под землю, и будет Владыка Жара пить ее…» Дальше я, пожалуй, пропущу, – он перелистнул страницу и продолжил: – «Узнать пришествие Владыки Жара можно по белому туману, который стелется по земле. От обычного тумана отличить его можно так, что густой он, как молоко, и не поднимается от земли выше ладони. Заметив его, не выпускают из домов женщин носящих, то есть беременных, и кормящих… Когда Владыка Жара гневается, он раскрывает землю и поедает тех, кто падает к нему. Ходят легенды, что раньше хозяин земли, бог тепла и лета показывался на поверхности, но те, кто видел его собственными глазами, давно покинули мир живых. Деды последних старейшин рассказывали, что из горячего сердца земли тянутся отростки его тела, втрое больше взрослого мужчины, и на каждом таком отростке лицо его, и шкура их источает белый туман…» Никого не напоминает?

Он с загадочной улыбкой развернул к Наде иллюстрацию: карандашный рисунок огромных монструозных созданий, вылезающих из белого облака. Оттенки синего, фиолетового и красного сливались в невообразимый, будто движущийся рисунок, и непонятно было, скрывается за ним переливающаяся чешуя или настоящая кожа. Округлые головы венчали изогнутые отростки, похожие на рога, ниже блестела россыпь маленьких черных глаз. Существа сердито раздували ноздри, а то, что в центре, распахнуло пасть, и беззубый рот черной кляксой вытянулся на фоне белого тумана. Длинные тела растворялись в неровно закрашенном фоне, по перспективе сходясь в точку за пределами рисунка, и Надя совсем не хотела знать, кто или что прячется за стеной белого тумана.

Молчание затянулось. С трудом она оторвала взгляд от рисунка и разлепила пересохшие губы:

– Это… гигантские змеи? Или черви? Почему они… такие?

– Даже не знаю, что тебе ответить. – Эльдар повернул тетрадь к себе и с интересом рассмотрел рисунок. – Владыка Жара управляет всеми ползучими тварями, так что это, наверное, собирательный образ. Это же местный фольклор, он основан на здешней фауне. В горах не так много крупных животных, о которых можно слагать легенды, зато полно мелкой живности и насекомых. Пауки, мышки, рыбки, змеи. Черви. Которые копаются в теплой и влажной земле.

– Мерзость, – содрогнулась Надя.

Она потрясла головой, чтобы побыстрее забыть жуткую картину, но та встала перед глазами только ярче, и девушка поежилась. Описание древнего бога было слишком похоже на чудовище, которым в общежитии со смехом пугали новичков. А если вспомнить строгие правила и белый туман, который она видела собственными глазами…

– Думаешь, – она робко повернулась к Эльдару, стараясь смотреть ему в лицо, а не на тетрадь, – под общежитием и правда живет этот… Владыка Жара? Не просто какое-то чудовище, а настоящее древнее божество?

Он не ответил. Задумчиво оглядел стол библиотекаря, поднял голову к мигающим лампам на потолке, словно избегал ее взгляда.

– Слышала последние новости? – как ни в чем не бывало поинтересовался он.

Надя оторопело моргнула. Она и забыла, что Эля совершенно не умеет незаметно менять тему разговора. От неуместности вопроса она чуть не рассмеялась, и страх перед неведомым чудовищем ненадолго отступил. Девушка тоже посмотрела на рабочий стол, провела рукой по теплому дереву и заметила пустой конверт.

– Ты про нового библиотекаря? Я ведь только что сама тебе об этом рассказала.

– Так ты еще не знаешь…

– Чего не знаю?

Эльдар перевел взгляд на нее.

– Не моя новость, не мне и рассказывать, – подмигнул он. Не успела Надя возмутиться тем, что у него вдруг появились от нее секреты, он тут же вернулся к прерванному разговору: – Честно говоря, я даже не знаю, что лучше: если бы Владыка Жара действительно существовал и обосновался под общежитием или если бы все это было лишь неудачным совпадением.

Со вздохом он закрыл тетрадь, обошел девушку и, лениво потягиваясь, пошел к выходу. Надя снова оторопело моргнула и бросилась следом. Она не могла отпустить его вот так просто, пока не услышит внятных ответов на множество вопросов, которые возникли в голове за это слишком длинное утро.

– Погоди, – она сбежала по лестнице вслед за ним. – А если это и правда Владыка Жара, то что нам делать? Как его успокоить? В правилах общежития ничего об этом не сказано, но архивариус же должен был знать? Он что-то писал об этом?

Эльдар резко остановился, и Надя чуть не врезалась ему в спину. Он задумчиво провел пальцем по корешку тетради и поджал губы, словно вспомнил о чем-то неприятном.

– Кроме того, – сказала она, – раз приезжает новый библиотекарь, мы не можем оставить дневники здесь. Настоящие тетради ты спрячешь на кладбище, но пора уже решить, что делать с копиями! Тем более, если мы хотим дать Комитету их найти.

Парень повернулся к ней, в глазах блеснула задумчивость о вещах, ей пока не известных. Надя невольно спросила себя, о чем он ей не рассказал и почему.

– С дневниками-то дело нехитрое, – медленно произнес он. – Положи подделки на место оригиналов, а потом сделай вид, что разгадываешь ту загадку. Если перестанешь держать язык за зубами и начнешь расспрашивать всех и вся, Комитет быстро сообразит, что ты напала на след. А когда они догадаются о тайнике и заберут дневники, можешь громко расстраиваться, что ничего не нашла. С зашифрованными копиями им будет чем заняться, так что про тебя они быстро забудут. Тогда ты сможешь спокойно уехать.

– Я не собираюсь никуда уезжать, – отрезала она.

Эля снова многозначительно усмехнулся, и Надя скривилась. Его самодовольство человека, который знает не известный ей секрет, начинало злить, но сейчас не время было об этом задумываться. Да и секрет Эля ей все равно не расскажет, сколько ни выпытывай. Запомнив, что нужно расспросить Женю и Лену, Надя отмела эти мысли и сосредоточилась на дневниках.

– Это не так просто, как ты говоришь, – она потерла виски, вспоминая, как раскручивала цепочку загадок. – Когда я нашла дневники, я стерла самую первую подсказку. Нарисовать ее заново у меня не хватит времени, библиотекарь приедет уже завтра! Без первого шага…

Она прервалась на полуслове, пораженная внезапным озарением. А ведь и правда, она может все устроить. Чудо, что Комитет раньше не понял, что именно они ищут, ведь Надя спрашивала об этом чуть не у них на пороге. Оставалось только раскачать маятник слухов посильнее и ждать, пока они заглотят наживку.

– Я знаю, что нужно делать, – пробормотала она, еще не до конца осознавая формирующийся в голове план. – Мне нужны поддельные тетради, а еще твоя помощь.

Эльдар широко улыбнулся и хлопнул девушку по спине.

– Другое дело! Пошли, тебя заждались.

– А что с Владыкой Жара?

– Я думал, ты в него не веришь.

Надя замялась. Еще год назад она бы в жизни не поверила в огромных неведомых тварей, живущих в тепле земных недр и устраивающих землетрясения, когда соседи сверху мешают им спать. Точно так же, как не поверила бы в бессмертие, в тайные общества, которые прячутся под крышей горисполкома, и в то, что будет прятать от тайных обществ зашифрованные дневники человека, которого никогда не знала. За год случилось многое, и теперь она не была так уверена.

– Если его нет, то ничего не изменится, а если он все-таки есть, было бы неплохо знать, что с этим делать, – подытожила она вслух, и Эля понимающе кивнул.

– Правильная мысль. Вот только все, что мы можем, – это не злить его, – ответил он все так же радостно, как когда Надя потребовала дневники. – Для успокоения бога земли местные приносили ему в жертву беременных женщин. Другого способа задобрить зверушку они не знали, а архивариус прямо пишет, что другого и нет. Мы можем, конечно, попробовать, но лучше до такого не доводить, как считаешь?

Он открыл дверь машинной комнаты, но Надя встала перед ней как вкопанная. Жертвоприношение? И даже архивариус, который вел дневники каких-то десять-пятнадцать лет назад, утверждал, что это единственный способ усмирить то, что живет под общежитием? Конечно, в древности это был распространенный обычай, но в цивилизованном мире…

– Я сделаю вид, что этого не слышала, – она помотала головой и прошла мимо Эльдара к стопке готовых тетрадей. – Давай забудем про Владыку Жара и займемся делом. Что бы или кто бы ни обитал под общежитием, я буду надеяться, что никогда не встречусь с этим лично.

– Вот и правильно. – Он мягко погладил ее по плечу.

В голосе послышались нотки, которых Надя не замечала раньше. Облегчение? Нет, должно быть, показалось. Эльдар-то наверняка верит в древнего подземного бога, ведь он сам уже давно не обычный человек. К счастью, больше он об этом не заговаривал, и они вместе обратили все внимание на дневники.

Сложно было создать тайник надежнее придуманного архивариусом – ведь и сам тайник, и ведущая к нему цепочка загадок оставались нетронутыми больше десяти лет. Надя подумала об этом, когда только нашла дневники, и Эльдар, очевидно, пришел к тому же выводу. Им ни к чему изобретать велосипед – нужно только подтолкнуть соперников к тому, что и так у них под носом.

Надя пролистала поддельные тетради и восхищенно вздохнула. Эльдар проделал удивительную работу, и сам архивариус не понял бы, где копия, а где оригинал.

– Удачно получилось с этим пожаром, – подал голос Эля, собирая вещи в сумку. – Иначе на такую работу ушли бы месяцы.

Она кивнула. Даже просиживая в библиотеке целые ночи без сна и отдыха, Эльдар потратил несколько недель на то, чтобы сделать копии. Но теперь нашедшим фальшивки понадобится не меньше времени, чтобы понять, что записи не несут никакого смысла. «Если они вообще это поймут», – самодовольно хмыкнула она.

– Там десять тетрадей, но из этой, – Эльдар похлопал по обложке расшифрованного дневника, – я не вставил ни одной страницы. Быть может, стоило бы поделиться старыми легендами, но кто знает, как они поступят, когда прочитают их.

Надя неуверенно кивнула. Она засомневалась, что они поступают правильно, но отступать уже слишком поздно. Эльдару пора возвращаться в общежитие, а в библиотеке все должно стать как прежде.

После закрытия, дождавшись, пока гардеробщица уйдет домой, они пробрались в актовый зал, и Надя спрятала поддельные тетради под второе дно полки. Без шифра на ключе, книги и бюста, на который книга указывала, понять, что здесь что-то спрятано, было бы невозможно. Поэтому они должны сами сыграть роль утерянной подсказки.

По дороге домой Надя объяснила другу, что хочет провернуть. Ей, приезжей, не составит труда прикинуться дурочкой, а вот ему предстояло делать вид, что он не может решить простую загадку, основанную на местной байке. Услышав это, парень только усмехнулся и заверил Надю, что разыграть спектакль будет проще простого. Их сценой должно было стать общежитие – средоточие всех городских слухов.

На входе они назвали вахтерше комнаты, и старушка проводила Эльдара долгим взглядом. Войти ему не запретили, а значит, ремонт и правда закончился.

– Странно, что никто тебе об этом не сказал, – вполголоса заметила Надя, а Эля только пожал плечами:

– Я не был в больнице уже пару дней, может, туда сообщили. К тому же они знали, что я так или иначе вернусь. Что важнее, нам снова открыли подвал.

Тут она услышала шум работающих машинок и голоса из-за приоткрытой двери. Гомон стоял такой, будто там собрались все жители общаги, но в нем отчетливо выделялись несколько громких женских голосов, раздающих указания.

– Старшие по этажам, – прошептал Эльдар и глянул на Надю.

Она могла поклясться, что им пришла одна и та же идея, но нужно было торопиться. Заговорщически перемигнувшись, они разбежались по комнатам. Надя пулей устремилась на пятый этаж и, распахнув дверь, громко объявила:

– Мы идем стирать!

– Зачем? Там сейчас не протолкнуться, – зевнула Лена в ответ.

– Надо. – Надя пробежалась по комнате, кинула в таз первые попавшиеся вещи. – Пошли, Эля тоже будет. Поболтаем.

– Эх, ну раз даже Эля вернулся… – Медсестра потянулась и сползла с кровати. – Постираешь мои вещички за компанию?

В подвале и впрямь собралась целая толпа жильцов, совсем одичавших без стиральных машин. Все толкались, пихались, загружали машины полными тазами вещей, занимали места для друзей и соседей, кто-то громко просил пару копеек в долг. Над столпотворением возвышались старшие и сама комендант, которая стояла на скамейке и регулировала потоки людей.

– Кошмар какой, – пробормотала Лена и прижалась к соседке. – Тебе точно нужно сегодня стирать?

Надя невольно сглотнула, осматривая бушующее озеро тел, но уверенно кивнула. Комендант редко заходила в подвал, и такую возможность нельзя было упустить.

Неподалеку кто-то свистнул, и девушки обернулись на звук. Эльдар махал им от двух свободных машинок, и они поспешили протиснуться к другу.

– Ну и толпа, да? – усмехнулся он и наклонился к Наде: – Будь я подземным чудовищем, я бы сейчас закопался поглубже, – шепнул он ей на ухо, и девушка рассмеялась.

– Тебе уступили сразу две машины? – Лена похлопала по пожелтевшей крышке одной из них. – Как погорельцу?

– Видела бы ты мои вещи, – вздохнул парень и с досадой пнул таз. – На порошок всей зарплаты не хватит!

Их смех и разговоры влились в общий поток шума, но Надя чувствовала, как на троицу друзей то и дело устремляются взгляды с разных концов подвала. Кощей всегда привлекал внимание, а уж после пожара, когда он не появлялся в общежитии почти месяц, и подавно. Даже комендант сделала пару шагов в их сторону, благо Эля занял ближайшие к ней стиральные машины. Наде как раз это и было нужно.

– Я была у статуи на площади Советов. – Лена и Эльдар недоуменно повернулись к ней, и она громко пояснила: – Статуя Бронзового Отца. Я тебя о ней спрашивала, помнишь?

– А, было дело, – кивнула соседка. – И как, нашла что-нибудь интересное?

– Только множество парочек. Я осмотрела ее со всех сторон, но не похоже, чтобы там можно было что-то спрятать, она весит тонну! А больше я таких статуй нигде не видела.

– Раньше их было много, – подал голос Эльдар. – Наверное, ту, про которую он писал, уже убрали.

– Что вы все ищете? – хихикнула Лена. – Золото Колчака?

– Ага, – подыграл Эля, – Надин предшественник тут сокровища царской семьи припрятал.

Медсестра хохотнула и облокотилась на трясущуюся машинку.

– Он же в библиотеке штаны просиживал? Вот там и ищите.

– В библиотеке уже ни следа этого отца-основателя, – пожаловалась Надя. – Я просмотрела все исторические книги и старые газеты, все равно ничего не понимаю.

– А чего вы так к Бронзовому бате прицепились-то вообще?

Эльдар и Надя переглянулись. Оба заметили, что комендант подошла ближе к троице, и старались говорить громче, якобы пытаясь перекричать шум, но прямо рассказать о подсказке архивариуса значило раскрыть себя. Комитет ни за что не поверит, что Вечный мог обсуждать настолько важные вещи у всех на виду.

– Есть причины, – уклончиво ответил парень, чуть понизив голос. – Но я согласен, что искать нужно в библиотеке.

– Вот только я понятия не имею, где там что стояло даже два года назад, не говоря уже про десять, – тоже вполголоса возмутилась Надя. – Это ты тут живешь уже бог знает сколько.

– При его жизни я вообще в библиотеке не появлялся! – оправдался Эльдар. – Да и после мне было как-то недосуг статуи рассматривать, у меня были проблемы поважнее!

Надя показала ему язык, и все трое рассмеялись. До конца стирки они болтали с остальными ребятами в подвале, обсуждали пожар и землетрясение, прошедший ремонт и то, как все от него настрадались. Медики пытались выяснить, где Эля ночевал, но тот только отшучивался. Комендант держалась недалеко от троицы, и они старались не проболтаться о том, где врач провел этот месяц.

– Как же все-таки с вами здорово, – вздохнула Лена и крепко обняла подругу. – Ну что я буду без тебя делать?!

Надя ошалело уставилась на нее, а Эльдар тут же шикнул на медсестру:

– Серый ей еще не сказал! Потом обниматься будете.

Лена тут же расцепила руки, но все равно смотрела на Надю с непонятно откуда взявшейся тоской.

– О чем вы? – не поняла та. – Сначала Эля какие-то странные вещи говорит, теперь ты… Что Женя должен мне сказать?

– Вот его и спроси. – Лена снова обняла ее, но о секрете, который делила с Эльдаром, так и не проболталась.

Собрав постиранные вещи, они вместе с толпой поднялись на первый этаж и встали у выхода, чтобы еще немного поболтать. Комендант и старшие по этажам разошлись, только вахтерша посматривала на выходящих из-за стеклянной стенки.

– Когда я разберусь со всем этим, – Эльдар мотнул головой в сторону комнаты, – загляну в библиотеку. Может, вспомню что-нибудь о бюстах Бронзового Отца, хотя я никогда не обращал на них внимания.

– Я тоже попробую что-нибудь узнать, – улыбнулась Надя. – Время еще есть.

Они распрощались, и девушки вернулись в комнату. Лена завалилась на кровать, а Надя принялась раскладывать вещи. Очень хотелось скрестить пальцы на удачу, чтобы план удался и Комитет клюнул на приманку. Да, она могла пообщаться с гардеробщицей, поспрашивать людей в больнице, покрутиться на площади, но того, о чем они говорили сегодня, должно хватить за глаза. В исполкоме много старожилов, они наверняка собирались в актовом зале библиотеки еще до открытия театра кукол и видели бюст основателя города на полке с наградами. Надя вспомнила, что и сама поначалу искала именно бюст, и хихикнула. Оставалось надеяться, что, когда они найдут в кладовой только мраморные осколки, то додумаются обыскать шкаф.

Надя обернулась на соседку, но та как ни в чем не бывало читала журнал. Разговор с друзьями оставил ее в полном недоумении. Что могло произойти за последние несколько дней, что перевернуло их отношение к ней с ног на голову? Чего она не знала о Жене? Ответов на эти вопросы Надя не могла даже предположить, однако теперь она знала, что должна сделать: встретиться с педиатром и вытрясти из него объяснения. И у нее как раз должна была появиться уйма свободного времени, как и обещал когда-то Александр.

* * *

Утро нового дня, первого дня официальной свободы от обязанностей библиотекаря, девушка встретила в смешанных чувствах. Да, она была рада наконец-то сбросить с плеч чужую ношу, но сердце подсказывало, что просто так библиотека от нее не отстанет. Знакомых посетителей Надя тоже вспоминала с двоякими чувствами. Конечно, она будет скучать по детишкам и их приветливым родителям, но сколько читателей могли доносить на нее Комитету? В архиве хотя бы об этом беспокоиться не придется. Поведение Лены и Эльдара тоже добавляло поводов для размышлений, и, называя вахтерше комнату, Надя невольно задумалась, какие еще сговоры происходят за ее спиной.

Стоило подумать об этом, как она услышала перешептывания у крыльца и наклонилась через перила. Возле газона комендант и старшие по этажам что-то обсуждали и сокрушенно качали головами. Проследив за их взглядами, Надя заметила цветы, высаженные вдоль фундамента. Петунии, герани и анютины глазки поблекли и опустили разноцветные головки, зеленые листья пошли желтыми пятнами, а землю под цветами покрывал ковер сгнивших лепестков. Надя подошла ближе к клумбам и села на корточки. Она и не замечала, что с цветами что-то случилось, а вот женщин рядом это, похоже, сильно тревожило.

– Может, золой посыпать? – предложила одна из них. – Земля такая сырая… И не поливали ведь, и дождей давно не было!

Комендант шепотом осадила ее, и разговор продолжился вполголоса. Надя легко коснулась земли. И правда, теплая и очень влажная, слишком влажная…

Под пальцами что-то шевельнулось, и она брезгливо отдернула руку. Из-под чернозема показалась розоватая головка, а за ней – червячок. Рядом комочки земли отбрасывали его братья и сестры, и, приглядевшись, Надя увидела, что вся клумба усыпана червями.

Если люди навлекут на себя его гнев – посевы сгниют в земле…

Она резко встала и стряхнула с руки грязь. Бояться нечего, поспешила она себя успокоить. Ремонт уже закончился, и общежитие больше не трясет. Скоро раны здания залечатся, и все вернется на круги своя. Она должна была чувствовать облегчение, но сгнившие цветы и черви в клумбах все равно не давали покоя. И обсудить ведь не с кем… Разве что с Элей, но он точно спишет это на злость разбуженного чудовища, а ей и так прошлой ночью снились кошмары.

Хотя бы библиотека оставалась прежней. Даже если Комитет проводил ночные собрания, Надя не знала об этом и не хотела знать. Пускай собираются на здоровье. Так они быстрее найдут фальшивые дневники и оставят ее в покое.

У закрытых дверей ожидал незнакомый мужчина, и она невольно напряглась. Немолодой, в старом, но аккуратном костюме, с портфелем в руках, он посматривал то на наручные часы, то на расписание работы библиотеки.

– Доброе утро! – окликнула его Надя.

Мужчина улыбнулся и сразу протянул широкую ладонь для рукопожатия.

– Доброе утро! Я уж беспокоился, что пришел слишком рано. Михаил, новый библиотекарь.

– Очень приятно. Надя, архивариус, – представилась девушка и пожала его руку. Теплое, крепкое рукопожатие. Такие же руки были у ее дедушки. – Кажется, я вас раньше не встречала. Вы недавно приехали?

– На прошлой неделе. Жене здесь работу предложили, ну и мне тоже местечко выделили. Она у меня педиатр. У нас ребенок маленький, а здесь, говорят, детей очень любят, хорошо им тут расти. Еще и квартиру дали рядом с садиком, от прошлого библиотекаря досталась. Вы в каком районе живете?

Надя с трудом сдержала удивление. Она была уверена, что новым библиотекарем станет кто-то из местных, ведь именно этим занимался Александр по приказу Комитета. С другой стороны, если жена Михаила – врач, это могло объяснить его внезапное назначение. Найти местного врача куда сложнее, чем библиотекаря. Если у приглашенного педиатра и муж оказался нужной специальности, то горисполком могли просто поставить перед фактом, что библиотекарь тоже будет приезжий. Но если так, то для них с Эльдаром это был настоящий счастливый случай.

– Я живу в общежитии, – она широко улыбнулась и провела его в библиотеку. – Что ж, добро пожаловать!

Вопреки ее опасениям, Михаил оказался очень приятным мужчиной. Он внимательно слушал ее объяснения и старался вникнуть во все детали. Расположение книг на стеллажах, конечно, сложно было запомнить с ходу, но мужчина отличался хорошей памятью и даже делал заметки в маленьком блокноте. Последнее Надю особенно удивило, и она быстро прониклась симпатией к новому коллеге. Он, очевидно, был в Шахтаре чужаком: все приходящие удивлялись незнакомому лицу, а на ее как бы невзначай брошенные слова о Бронзовом Отце и статуе основателя Михаил с интересом стал расспрашивать об истории города и пугающем памятнике на площади. До архива она так и не дошла, зато успела сообщить всем знакомым читателям, что скоро перестанет заниматься библиотекой. Дети расстраивались особенно сильно и брали с нее обещание хоть иногда заглядывать на второй этаж.

– Похоже, они вас очень полюбили, – посмеялся Михаил, когда очередные малыши после долгих уговоров все-таки выпустили Надины ноги из объятий. – Из вас получилась бы хорошая учительница.

– Не уверена, – скромно улыбнулась она. – Я совсем не умею воспитывать детей, только баловать. Наверное, поэтому они меня и любят. Ничего, скоро полюбят и вас.

– Но я был бы рад, если бы вы помогли мне на первых порах, – наконец, попросил он.

Надя видела, что этот вопрос мучил мужчину почти целый день. Неудивительно, если учесть размеры библиотеки. Понадобится не меньше недели, чтобы научиться ориентироваться в лабиринте стеллажей. Что ж, она чувствовала, что так быстро от старой работы не отделается.

– Конечно, – кивнула девушка. – Я могу подниматься сюда вечером, когда людей больше всего. А если понадобится помощь, вы всегда сможете найти меня в архиве.

– Но где он? Я его как будто не видел.

Надя чуть не хлопнула себя по лбу. Она настолько привыкла к здешним порядкам, что совсем забыла об отсутствии таблички на неприметной двери.

– На первом этаже. Пойдемте, я покажу.

Уже спускаясь, она заметила внизу знакомую фигуру. Эльдар приветливо улыбнулся и сделал пару шагов назад, чтобы спуститься вместе с ними.

– Не ожидала тебя сегодня встретить. – Надя обняла друга и повела их к архиву. – Хотел что-то взять? Читальный зал открыт.

– Да все думаю над теми словами про статую основателя. – «Ну, конечно, думает он», – хмыкнула про себя Надя. – Может, я что-то упускаю… А здесь больше всего краеведческих книг и старых газет. Не будете против, если я в них покопаюсь?

Последний вопрос он задал уже не Наде, а мужчине за ее спиной.

– А, вы это мне? – не сразу сообразил тот.

Эля кивнул и первым протянул руку.

– Вы ведь новый библиотекарь, так? Михаил, если не ошибаюсь?

– Откуда ты… – поразилась девушка. Михаил тоже выглядел ошарашенным.

– Я всегда знал, что в маленьких городах новости расходятся быстро, но не ожидал, что стану всем известен за один день. – Он неловко пожал Эльдару руку, а тот только рассмеялся.

– Вы – муж нового педиатра. Анастасия Валерьевна уже успела рассказать, что думала отказаться от места в Шахтаре из-за того, что вы бы потеряли работу, но когда в обкоме партии узнали, что вы библиотекарь, то тут же нашли для вас местечко, – объяснил он. – Город городом, а вот в больнице слухи разлетаются за минуту. Как раз хотел познакомиться.

– Так вы коллега моей Насти? – мужчина вздохнул с облегчением. – Вот как, вот как. Очень приятно. А вы…

– Эльдар, патолог. Мы с вашей женой, конечно, коллеги, но, надеюсь, встречаться будем редко.

– И то правда. Но я буду не против видеть вас в библиотеке.

– А вот это я вам обещаю, – усмехнулся Эля и перевел взгляд на Надю. – Все никак не уединишься в своем архиве?

– Архив – это вон та дверь, – вместо ответа показала она. Если Михаил и удивился отсутствию таблички, то не подал виду. – Вы сможете зайти и позвать меня, если что-то понадобится.

– Понял, большое спасибо. Постараюсь не отвлекать вас слишком часто. – И он пошел к лестнице, чтобы оставить друзей наедине. – Я найду краеведческую литературу. Кажется, я запомнил, где она лежит.

– Вроде нормальный мужик, – вполголоса заметил Эльдар, когда шаги библиотекаря стихли. – Я поспрашивал, они с женой и сыном всего несколько дней как переехали. Как будто бы руки Комитета в этом нет, и они, скорее всего, не в восторге от его назначения, но…

– Но на всякий случай ты все равно сболтнул про загадку, – закончила за него Надя. – Я тоже поднимала эту тему. Но он как будто искренне не понимает, о чем речь.

– Тем лучше. Он, не зная, передаст информацию кому-то, кто поймет. Тем более что Борька к нему точно заглянет, и очень скоро. Он же в исполкоме за библиотечные дела отвечает.

– Он еще говорил, что в Шахтаре любят детей, – припомнила Надя, и они медленно пошли на третий этаж. – Я заметила, что здесь много ребятни, но чтобы прямо «любят»? Да и странно это, возле производства детей растить.

– Производства уже десять лет как нет и нового не предвидится, – печально улыбнулся Эльдар. – А к детям тут и правда особое отношение. Деды поговаривают, что их сама земля любит. Горные духи, если хочешь. И роды почти у всех легкие, и росли дети всегда здоровыми. Даже во времена, когда шахта работала, как ни странно. Местные болезни, по слухам, детей не берут, хотя я ни одну такую вспышку не застал, точно сказать не могу. Но болеют дети и правда редко. В больнице шутят, что педиатры нужны, только чтобы прививки ставить.

– И поэтому понадобился еще один педиатр?

– А вот об этом, – он хитро глянул на нее, – лучше спроси у Серого. Он как раз тоже новенькой все объяснял. Наверное, задержится на работе, так что ты можешь его поймать. Позвони ему. Он наверняка соскучился!

Пропустив мимо ушей его насмешливый тон, Надя поспешила наверх. Эля напомнил, что она и сама хотела поговорить с Женей. В конце концов, только он мог объяснить, почему Эльдар с Леной так странно себя ведут.

До больницы удалось дозвониться только с третьего раза. Потом она долго убеждала медсестер из регистратуры, что она соседка Лены и подруга Эльдара Амировича, а значит, достойна отвлечь педиатра. И даже тогда пришлось ждать, пока уже его медсестра найдет врача где-то в коридорах. Надя провисела на телефоне больше получаса, и если Михаил то и дело бросал на нее сочувствующие взгляды и иногда шепотом что-то спрашивал, то Эльдар откровенно посмеивался. «Да уж, – хмыкнула Надя, – в морг дозвониться куда проще».

Как только Женя услышал ее голос, он первым делом позвал девушку встретиться после работы. Долго говорить он не мог, поэтому они условились о встрече в парке возле больницы и распрощались. Надя не могла понять, рада она или встревожена. В голосе Жени было слышно приятное удивление, как будто он и правда соскучился – в конце концов, они давно не виделись, – но после странных намеков друзей это внушало необъяснимую тревогу. Выкинуть ее из головы никак не получалось, и к концу рабочего дня Надя накрутила себя настолько, что с молчаливого согласия Михаила ушла пораньше и заняла единственную скамейку, с которой было видно оба входа в больницу. Она знала, что Женя задержится, но ничего не могла с собой поделать.

Стараясь не думать обо всех плохих новостях, которые молодой человек мог ей рассказать, Надя мыслями вернулась к расшифрованным записям архивариуса и легенде о Владыке Жара. Наверное, стоило попросить Эльдара прочитать книгу полностью, она подумала запоздало, но что-то подсказывало, что он бы отказался. Она видела это в его взгляде, слышала в интонациях голоса. Эльдар оставался ее близким другом, но секрет дневников архивариуса теперь был только его секретом. Надя снова стала чужачкой и никак не могла понять почему.

В раздумьях она обвела взглядом далекие горные пики. Даже в разгар весны зубья Черного хребта казались холодными, мрачными и безжизненными. Словно их не покрывал густой лес, а в лесу не водились белочки, птицы и другие милые животные. Горные недра полнились полезными ископаемыми, которые больше никто не добывал, подземными ручьями и рыбой, которая невесть откуда появлялась в прозрачных озерах. Почти сразу она вспомнила, что и о рыбах архивариус тоже писал, и решила больше никогда на рыбалку не ездить.

Погрузившись в невеселые размышления, она даже не заметила, как педиатр вышел из больницы, обошел скамейку и наклонился почти к самому ее уху.

– Давно ждешь? – прошептал он.

Надя подпрыгнула на скамейке, и Женя заливисто рассмеялся.

– Не хотел тебя напугать, – извинился он и горячо обнял девушку. – О чем задумалась?

Надя выдавила улыбку. Все мысли, которые спутанным клубком крутились у нее в голове, нельзя было описать в паре слов. Кроме того, Женя был последним человеком в Шахтаре, кого она посвятила бы в секреты архивариуса.

– Да так, ничего особенного. У нас наконец-то появился новый библиотекарь.

– Наслышан. Его жена тоже сегодня вышла на работу. Возьмет частный сектор, а потом и мой участок.

– Твой участок? – Надя неспешно шла за ним по пустой аллее, не осмеливаясь взять парня за руку. – Чем тогда будешь заниматься ты?

Женя замолчал, и чем дольше тянулось молчание, тем больше Надя боялась того, что он не может сказать.

– Я скоро уеду из Шахтара, – признался он.

Снова помолчал, обдумывая слова, и со вздохом объяснил:

– Положенные три года я уже отработал, а в моем родном городе как раз появилось место педиатра. Родители – тоже врачи – подсуетились, вот и… Здесь, конечно, замечательно, но, сама понимаешь…

– Понимаю, – едва слышно выдохнула Надя.

Она на самом деле понимала. Отрезанный от внешнего мира высокими горами, Шахтар был по-своему очарователен, с его легендами, странностями и людьми, которые знали все обо всех. Но большие предприятия давно покинули городок, а он был слишком мал, чтобы выстоять в одиночку. Сколько бы молодых специалистов ни набивалось в общежитие, рано или поздно Шахтар зачахнет, и Женя наверняка это понимал. Любой на его месте ухватился бы за возможность.

Надя не сдержала горькой улыбки. Если бы парень знал хотя бы половину того, что теперь знала она, давно сбежал бы далеко за Черный хребет.

– Я понимаю, – повторила она уже громче. – Здесь хорошо. Тихо, спокойно, но… тесно. Ты можешь добиться гораздо большего. Тем более, если ты из династии врачей… Этого я не знала!

Женя пристально смотрел на нее. Надя чувствовала его взгляд, но не могла посмотреть на него в ответ. Она лихорадочно искала слова, чтобы поддержать его решение. Любые слова, которые еще не сказала, но только не те, которые искренне хотела сказать.

– Ах да, я за тебя очень рада! – нашлась она и неловко засмеялась. – Правда, это замечательно! Теперь понятно, почему Лена с Элей были такие печальные… Они будут по тебе скучать, да и я тоже…

Она зажмурилась и сморгнула подступившие слезы. Сейчас не время и не место. Потом, в общежитии, она от души поплачет, выругается на несправедливый мир, быть может, даже немного поматерится, а Лена подставит дружеское плечо и тоже обругает все на свете. Пока что она должна держать лицо. Сколько они были вместе, полгода? Меньше? Могла ли она вообще на что-то рассчитывать или снова навыдумывала себе невесть что? Оставалось только радоваться, что в этот раз убегать от неудачных отношений не понадобится. Они сбегут от нее сами…

– Ты едешь со мной, – твердость его голоса остановила бегающие по кругу мысли, и девушка изумленно вскинула голову.

Женя прямо смотрел ей в глаза. Неужели ей не послышалось?

– То есть я хотел бы, чтобы ты поехала со мной, – стушевался он при виде ее искреннего удивления. – Если ты не против, конечно… Я не хочу упускать эту возможность, но и терять тебя тоже не хочу, а ждать два года… Сама понимаешь, в нашем возрасте это целая жизнь. Поэтому я так подумал, что надо искать лазейки. В партии я на хорошем счету, узнаю в обкоме, есть ли места в городских библиотеках или в архиве. Там хотя бы не одна библиотека на весь город. Время еще есть, думаю, все получится. Но, конечно, если ты тоже этого хочешь. Я пойму, если ты решишь остаться в Шахтаре…

К концу речи вся решительность из голоса испарилась, и Надя прикусила щеку, чтобы не улыбнуться. Он принял решение за них обоих, но не мог набраться смелости сказать ей об этом. Если подумать, она даже могла бы рассердиться, но почувствовала только облегчение. Словно весь груз, который давил на нее последний год, растаял за одно мгновение, и она впервые смогла вдохнуть полной грудью.

– Так что ты думаешь? – неожиданно робкий вопрос вырвал ее из забытья.

Пусть голос и дрожал, но Женя смотрел на нее все так же прямо и уверенно, и Надя вдруг поняла, что даже если бы Шахтар был городом ее мечты, за этим мужчиной она поехала бы и на край света.

Она перевела взгляд на горы и прочувствовала эту мысль. Уехать из Шахтара. Зажить нормальной жизнью, в которой не нужно раскрывать чужие секреты и подозревать каждого встречного, жизнью, в которой никто не будет мешать ей работать и не будет строить заговоров за ее спиной. Что она думает? Да она бы бросилась ему на шею и расцеловала, но не растеряла еще остатки приличия!

Вместо этого она нежно взяла его ладони в свои и широко улыбнулась:

– Как я могу отказаться?

Женя с облегчением выдохнул и, не обращая на прохожих никакого внимания, сжал ее в объятиях. Надя прижалась к нему и зарылась лицом в рубашку, чтобы никто не видел ее улыбки, которую она не могла больше удержать. За каких-то несколько минут жизнь сделала очередной крутой поворот. Так посчитать, в Шахтаре она прошла уже столько поворотов, что скоро укачает. Вот и теперь нужно переигрывать все построенные планы…

– Нужно будет сообщить твоему начальству, – Женя словно услышал ее мысли. – Но сначала я напишу домой. Сама знаешь, как здесь боятся внимания из внешнего мира, а если им из обкома партии напишут, то проблем точно не будет. В конце концов, ты всего лишь архивариус…

Надя подняла на него удивленный взгляд, и парень тут же поправился:

– Я не хотел сказать, что работа в архиве не важна! Просто…

– Я поняла, – рассмеялась она. – Без меня библиотека проживет.

– Именно. – Женя выпустил ее из крепких объятий, но продолжал держать за руку. – К тому же ты успеешь обучить библиотекаря, а я передам дела Насте. Может, найдется какой-нибудь студент на твое место. Понадобится пара-тройка месяцев, но…

Его взгляд теперь был устремлен куда-то далеко вперед, планы лились водопадом, и девушка невольно залюбовалась картинкой, которую молодой человек рисовал перед ней во всех красках. Она сама пока не позволяла себе так широко мечтать. Комитет еще не нашел поддельные дневники, и ее работа еще не закончена. Оставалось надеяться, что они быстро клюнут на заброшенную наживку. Тогда она сможет спокойно уехать…

Надя открыла было рот, но проглотила незаданный вопрос. Конечно, Эльдар давным-давно узнал об уходе педиатра и сделал далекоидущие выводы. Это объясняло недавние странности в его и без того чудаковатом поведении и нежелание посвящать ее в городские тайны. Чем меньше она знает, тем быстрее местные власти – и Комитет по безопасности – выпустят ее из города. Он все это рассчитал, продумал действия вплоть до ее отъезда и даже дальше, и она уже не была частью его дальнейших планов. Эльдар и правда считал ее «чужой», но теперь Надя знала почему и не могла на него обижаться. Скорее, она была ему благодарна.

Когда Эля понял, что Женя все ей рассказал, он только улыбнулся и потрепал ее рыжие кудряшки, будто уже прощался. Они все так же проводили время вместе, хотя на прежние излюбленные темы больше не говорили. Вместо этого они с Леной обсуждали Надин будущий переезд и их с Женей совместную жизнь, обещали писать подруге письма и гадали, кого же подселят к Лене в комнату. Медсестра скрещивала пальцы и громко просила в соседи кого угодно, но не Ларису. Эльдар понимающе хмыкал, а Надя не могла понять такую неприязнь к учительнице. Похоже, она опять пропустила какие-то всем известные события, и из-за скорого отъезда стало вдвойне обидно. В один вечер Надя пообещала, что за оставшееся время вовлечется в жизнь общежития настолько, насколько это возможно, и Эля с Леной дружно ее поддержали. Но до того оставалось одно незаконченное дело.

К концу месяца пришлось снова задерживаться на работе: Михаил затеял весеннюю инвентаризацию, и они старались все успеть до праздников. Надя с головой ушла в работу, забыла о комендантском часе и ночевала то у Жени, то в каморке гардеробщицы.

В вечер перед Первомаем Надя закончила инвентаризацию уже за полночь. Поправила последние стопки документов, окинула архив хозяйским взглядом и довольно выдохнула. «Такое и следующему архивариусу оставить не стыдно», – печально усмехнулась она и прислушалась к гулкой, успокаивающей тишине. На цыпочках, чтобы не нарушить покой архива, она прошла к лестнице и тут услышала шум. Рука сама собой метнулась к выключателю, и девушка затаилась, надеясь, что незваные гости не заметят незапертую дверь в подвал.

Она не знала, как долго просидела на лестнице в кромешной тьме. Обратившись в слух, ловила малейшие шорохи и обрывки разговоров, приглушенные возгласы и ругань. Показалось, что она слышала голос Александра и свое имя, но толстая дверь архива скрадывала звуки, и Надя могла только догадываться, о чем они говорят. Когда шум утих, она осталась в укрытии еще на несколько минут, про себя напевая песню, чтобы отсчитать время. Допев до конца, она осторожно приоткрыла дверь и высунулась наружу. К счастью, полуночные посетители уже ушли, и в библиотеке вновь воцарилась тишина. На всякий случай оглядевшись, она тут же ринулась в актовый зал.

Невооруженным глазом было видно, что в шкафу с наградами кто-то порылся. Надя бросила взгляд на дверь кладовки – интересно, нашли ли они разбитый бюст? Должно быть, решили, что разбился он уже давно, и не придали этому значения. Что важнее, нужная полка небольшого шкафа как будто стала немного ниже. Она с облегчением выдохнула, но все равно опустилась на колени и подцепила край полки ногтем. Кубки неохотно поползли в сторону, уступили совсем немного места – как раз на тонкую девичью ладонь. Пальцы нащупали гладкое дно потайного отделения и больше ничего. Ни одной тетради.

Она отдернула руку, расцарапав ее о дерево, полка с глухим стуком упала. Надя посмотрела на опустевший тайник, и вновь накатило то же невообразимое чувство, как когда Женя сказал, что увезет ее из Шахтара, но в десять раз сильнее. Легкость настолько ошеломительная, что, казалось, она вот-вот взлетит, пролетит сквозь три этажа библиотеки и воспарит в космос.

Невольно она сжала раненую ладонь, и боль вернула ее на землю. Пуповина, связывающая архивариуса с покойным предшественником, с архивом, со всем городом, наконец-то развязалась. Архив восстановлен и готов к работе, вопреки всем стараниям Комитета. Последняя просьба Аркадия, которая ждала в тайнике десять лет, выполнена: Надя передала дневники единственному выжившему «ребенку гор», Эльдару, и теперь ему предстоит самому найти ответы на вопросы о своем происхождении и предназначении. Комитет по безопасности уверен, что дневники у них, и теперь они оставят и ее, и Эльдара в покое, а благодаря их трудам эти люди так и не узнают секретов шахты, не смогут управлять ее силой и ее «детьми». Можно было надеяться, что смерти невинных людей, чьи желания исполнила шахта, прекратятся раз и навсегда, ведь Эльдар бессмертен, а тех, кто появится позже, он сможет защитить. Только теперь Надя поняла, что сделала все, что смогла, все, что должна была, и даже больше. Впервые за долгие месяцы она почувствовала, что в Шахтаре ее теперь ничего не держит.

Выйдя на площадь, она посмотрела на залитый лунным светом городок совсем другим взглядом. Теперь она и правда чужая здесь. В этой мысли была какая-то светлая печаль, как будто она готовилась выпуститься из школы – еще здесь, но мыслями уже совсем в другом мире. Надя глубоко вдохнула чистый горный воздух и улыбнулась полной луне. Что ж, пришла пора двигаться дальше, но она еще успеет насладиться этим городком напоследок.