Сразу после этих слов Ева получила какое-то сообщение и поспешно ушла – а возможно она сожалела, что была откровенной, и искала повод исчезнуть. Я тоже вышла из кладовой и нарочно побрела в другую сторону от Приемной, поскольку мне хотелось еще раз взглянуть на Большой зал. Не знаю, как он на самом деле назывался, но я называла его так, поскольку он заслужил подобный эпитет. Теперь, оставшись одна, я хотела задрать голову и вдоволь поглазеть вокруг.

Не тут-то было. Мое внимание сразу приковал объект в самой середине этого грандиозного пространства. Сначала я решила, что передо мной статуя, которую я не заметила в первый раз, изображавшая женщину, облаченную во вдовий траур – длинное пышное платье, какое могла бы надеть Скарлетт О’Хара, скорбя (то и дело) об ушедших. Черная вуаль покрывала голову фигуры, ниспадая до самого пола, как мрачный аналог вуали невесты. Одна рука была полусогнута и поднята вверх, другая опущена, образуя таким манером подобие буквы S. Именно из-за положения рук я решила, что это статуя, поскольку уж больно нарочитая была поза.

А потом руки опустились, и фигура двинулась в моем направлении. Даже когда она приблизилась, я разглядела только кончик носа, упиравшийся в вуаль. Подол платья плавно скользил по полу, издавая шелест, который, видимо, составлял неотъемлемую часть бытия полтораста лет назад. Я стояла рядом с одной из колонн, и когда фигура оказалась рядом, несколько растопыренных пальмовых листьев воткнулись ей в юбку.

– Привет, душечка.

– Привет… – отозвалась я скорее вопросительно – меня никто в жизни не называл душечкой.

– Я Лора, сестра Вивиан.

Теперь, с близкого расстояния, я смогла немного лучше разглядеть черты ее лица – определенно, схожие с чертами Вивиан, хотя волосы у Лоры были черными, а нос заметно длиннее (подозреваю, в какой-то момент Вивиан сделала себе пластику). Часто трудно понять, что же делает сестер и братьев похожими друг на друга, особенно если отдельные черты отличаются. Тон кожи? Форма головы? Телосложение? Жесты, тембр голоса? Или что-то, не поддающееся определению? Даже с учетом того, что моя старшая сестра – рыжая, а я со средних классов крашусь в черный, люди постоянно спрашивали: «А ты не сестра Кассы?» И обычно в их тоне сквозил скепсис, ведь Касса была дружелюбной, спортивной отличницей по математике.

– Сожалею о вашей утрате, – молвила я.

– Спасибо, дорогая.

Я не протянула руки, это она схватила мою кисть и крепко сжала между своих. До меня долетел пряно-сладкий аромат – по-видимому, бренди. Не мне, конечно, осуждать ее – от меня самой наверняка пахло вином, – но я задумалась, сколько она уже выпила и не принадлежала ли она к тому типу людей, который прикладывается к рюмашке (пару раз, а может и пару десятков раз) еще засветло. Что-то мне подсказывало, что принадлежала.

– А вы кто же будете?

– Я сопровождаю Дороти Гибсон, – обтекаемо ответила я.

– А кто такая Дороти Гибсон?

Я подождала парадоксального финала этой шутки – но Лора не шутила. Позвольте напомнить, что президентские выборы состоялись всего три недели назад, и как мог совершеннолетний гражданин – тем более женщина – не знать, кто такая Дороти Гибсон?

– Она живет тут по соседству, – пояснила я, – и пригласила меня приехать.

– Соседка, какая прелесть! Что ж, благодарю за сочувствие.

Голос у нее был хрипловатый и наводил на мысли о том, что она курит. Я легко могла представить ее с мундштуком, картинно зажатым в пальцах. А еще в ее речи сквозил характерный говор.

– А вы приехали из Виргинии? – поинтересовалась я.

– Точно, из нее! – «Нее» она сильно растянула. – А как вы узнали? Если не считать акцента.

– Слышала, что Вивиан – уроженка Виргинии, – пояснила я.

– Да-да, верно, душечка. Мы выросли прямо на границе с Кентукки, в самой глухомани. По ее речи и не определить было, но Виво – так я ее называла, пока была маленькой и не могла выговорить как следует, – давным-давно отказалась от своих южных корней.

– А вы были близки? – У меня перед глазами всплыла надпись «Сука сестра» на экране телефона.

– Ну-у… – Лора выдержала драматическую паузу. – В детстве? Да не разлей вода. Но времена меняются, я ее целую вечность не видела, и вдруг как гром с ясного неба – звонок, она умоляет меня приехать. И не желает слушать возражений.

А вот это интересно: Вивиан выставила ситуацию так, что сестра нагло свалилась ей на голову. Я хранила молчание, ожидая продолжения и уверенная, что Лора не заставит его долго ждать.

– Как я ее увидела, сразу поняла – что-то не так. Сестра всегда это поймет, и неважно, сколько вы не виделись. – Она кивнула так энергично, что вуаль всколыхнулась вокруг нее. Наши с сестрой отношения продлились не слишком долго, но я не стала распространяться на этот счет. – Она… волновалась. Была вся на нервах, а это совсем на нее непохоже. Она с детства была хладнокровной, а я была неугомонной маленькой сестренкой, которую не заткнуть. И вот я приезжаю в среду, а она болтает без умолку.

Мы встретили ее в магазине Бетти во вторник.

– И о чем же она болтала? – уточнила я.

Лора махнула рукой.

– Да ни о чем особенном – выборы то, выборы сё. Виво всегда стремилась в гущу общественной жизни. Мне-то на это все было наплевать. Республиканцы, демократы, по мне – так никакой разницы, просто свора мошенников.

– Вы… вы же не хотите сказать, что она из-за этого покончила с собой?

– В смысле – из-за политики? – Я увидела, как ее брови в тени вуали сошлись на переносице, гораздо более темные и густые, чем красиво очерченные брови сестры. – А это мысль! Знаю, звучит глупо, и бог свидетель, я так не думаю, но она действительно заморачивалась всем этим, прям серьезно. – Я решила, если решу когда-нибудь передать Дороти этот разговор, данный пассаж опущу. – Если бы у меня был хотя бы еще один день, одни сутки, я бы уговорила ее выбросить эти заморочки из головы, но когда я проснулась… – она испустила длинный вздох, покачивая головой, – уже было поздно.

– А первым ее нашел Вальтер?

– Он самый. И все происходило не так, как показывают в фильмах или описывают в детективах, когда кто-то кричит и все носятся туда-сюда. У Вальтера для этого слишком много здравого смысла. – Она придвинулась ближе, и запах бренди стал оглушающим. – Он хороший человек. Виво правильно сделала, когда вышла за него замуж. Он пришел ко мне в комнату прежде, чем приехали полиция и прочие, и спросил, не хочу ли я взглянуть на сестру до того, как ее увезут.

– И что вы сделали?

– Пошла взглянуть, конечно, это же была моя сестричка. Наши родители умерли, так что у нее никого не осталось, кроме меня. – За завесой вуали ее глаза затуманились, и взгляд стал отсутствующим. – Это было ужасно. Бедняжка лежала там, словно задремав. Вальтер приподнял ее из воды, положив головой на бортик. Такая спокойная, лицо расслабленное… Именно та Виво, которую я помнила. Тем более от воды ее волосы стали темными, как были когда-то. У меня они тоже темные, – она провела рукой по затылку, – в этом Господь создал нас одинаковыми.

– Лора, ты зачем сюда спустилась?

Я резко повернула голову – Вальтер Фогель стоял в дверях, из которых я недавно вышла, и его голубые глаза сверкали от негодования. Он смотрел на Лору, но, завидев меня, улыбнулся, и весь гнев схлынул с его лица в мгновение ока.

– Тебе не стоит вставать, – обеспокоенно заметил он, подходя ближе. – Тебе ведь недавно нездоровилось, разве нет?

– Я устала лежать, – надулась Лора. – Это моя бедная сестренка теперь и может только что лежать, а я лучше постою за нас обеих.

– Пойдем-ка со мной, – позвал Вальтер, сжав ее за локоть.

– Ой! Ну ладно, ладно. Не надо щипаться, сладусик. – Она затрепетала ресницами. – Ты всегда был ей таким хорошим мужем, надеюсь, ты не винишь себя.

– Нет, – ответил он и повел ее в другой конец зала.

– Пока, куколка! – бросила она мне.

Вальтер повернулся на ходу, приложив большой палец к губам, а остальные сложив универсальным жестом, обозначающим выпивку. «Простите», – беззвучно произнес он губами. Я отвела взгляд, подавив желание так же беззвучно ответить «все нормально» или успокоить его жестом, отвечая его ожиданиям. Требуется невероятная сила воли, чтобы не поддаваться подобным маленьким, но важным социальным условностям, но эту силу воли я тренировала годами.

– Пока, Лора, – ответила я, глядя, как воздушный подол ее платья скользит по черно-белым клеткам пола. – Здорово было поболтать, может, еще как-нибудь удастся.