Царь Шешай возвращался из похода на филистимлян. Он выполнил свой союзнический долг перед царем Давидом и теперь возвращался в Явнеэл. Много мыслей одолевали царя, и не знал он как ему поступить. Царство что создал Хадад, исчезло, и Шешай сохранил лишь малую часть.

Советники его отца часто смотрели на него с осуждением, видя в нем порой нерешительность. Он пытался ставить рядом с собой опытных советников, чтобы опереться на них, но это приводило лишь к соперничеству, а его стремление сблизиться с филистимлянами и принятие их законов и обычаев лишь усугубляла ситуацию в царстве.

Князь Маон все больше становился независимым, заключал договора с Экроном и Гезером и увеличивал военную силу. Все это наводило на нехорошие мысли. К тому же когда привезли всю добычу, вывезенную Хададом, Маону выделили лишь жалкую малую часть. С Маоном нужно было решать вопрос и как можно скорее.

По возвращении Шешай призвал лишь самых близких. Цалмунна верховный советник, Сисара сын военачальника Сисары погибшего с Хададом и Резон ближний советник. Шешай всегда недолюбливал Маона, а с тех пор как он поднял Фимну и набрал военной силы, появилась веская причина разобраться с независимым князем.

Советники давно уже наговаривали царю на строптивого князя. Цалмунна имел земельные наделы в разных местах и не желал контроля со стороны других князей. Резон стремился избавиться от всех наследников престола, чтобы взять под контроль царя. Поэтому их речи сильно не совпадали с речами Сисары не раз гостившим у князя Маона.

— Опасный этот Маон, — говорил Цалмунна, — Набрал силы военной много и прибирает под себя все города в долине. Макац стал уже торговым городком, где его люди сидят, на Гавафон давит. Так и до Гедеры дойдет.

— Хочу заметить, что Гавафон отказался от союза с этим Маоном, — заметил Сисара.

— Мне этот Гавафон давно уже как кость в горле. Тамошние князья не шлют мне дань, и чем они лучше Маона. Все князья долины шлют мне дань, а эти нет. А Маон ведет себя как полновластный царь, где такого видано?

— Князь Гавафона не оспаривает власть царя, — вступился Цалмунна, — А Маон стал слишком независим и силен.

— Князем поставлен в Фимне Маон царем Хададом и наделен властью, — напомнил Сисара.

— Я не Хадад, — отрезал царь, — Я никого не ставил и не одобряю такого поведения.

— Мой царь, — вновь пробасил Цалмунна, — Много сил набрал Маон и вызывает недоверие.

— Напомню моему царю, что Маон брат царицы и близкий родич, он не имеет прав на наследование престола и ни разу не поднимал вопрос о царстве.

— То, что он сын от наложницы многие могут позабыть, а вот то, что я муж царской дочери все помнят. А можешь ли ты точно знать, что он не замыслил недоброе?

— Мой царь, — раздался сладкий голос Рецина, — Военачальник Сисара пил с Маоном вино и, наверное, знает его мысли.

Сисара смотрел свирепым взглядом на Рецина.

— В любом случае сильный князь опасен, — подвел итог Цалмунна.

— И как же мы усмирим Маона, — спросил царь?

Цалмунна приосанился.

— Издай указ мой царь, что князь более не нужен в Фимне. Из уважения к воле царя Хадада ты мой царь оставишь ему владения достаточные для царевича, а военные силы вели распустить. В качестве наместника он получит еще земли и возглавит местный гарнизон. Отныне он обязан присылать подати как положено землям подчиненных царю.

— Не делай этого мой царь, — воскликнул Сисара, — Фимна его наследственное владение и оскорбить сына Хадада тяжкое преступление. Стоит ему объявить о защите своих прав и народ потянется к нему, и мы все кровью умоемся. Вспомни, сколько людей подержало Рекана, когда он объявил себя оскорбленным.

— Вот и посмотрим, что он задумал, — спокойно произнес Цалмунна, — Если он подчинится, значит, ты прав и он покорный владетель. А если поднимет мятеж, то и погибнет в этом огне.

— Сильный князь, защищающий наши границы со стороны Фимны нужен нам как друг, а не враг, — попытался Сисара все же отстоять Маона.

— В походе против филистимлян я не заметил Маона, — хмуро произнес Шешай, — Он гоняет амаликитян и других разбойников и где его слава военная. Он не Хадад и никогда им не станет.

Стало ясно, что Шешай боится, что сын наложницы станет законный наследником престола, а дальнейшие слова Рецина показали кто главный виновник этой неприязни.

— Богатый город Фимна и много податей много собирать и с города и с купцов, — говорил Резон.

— Он князь Фимны и не станет платить подать как подчиненный слуга.

Цалмунна посмотрел на Сисару и холодно произнес:

— Для него это конец и никто ему не поможет. Неужели мы не справимся, с каким-то мелким князьком возомнившим себя равным царям.

Он вновь посмотрел на Сисару, словно спрашивая, готов ли он пойти против Маона, а затем, видя его нерешительность, сказал:

— Пошли гонца с указом, а следом пять тысяч воинов во главе с Зевулом моим сыном. Он справится с десятком, таких как Маон.

После совещания Сисара провел беседы с разными людьми, что могли пролить свет на интриги Цалмунны. Вскоре стало понятно, что Цалмунна готовит престол для своего сына Зевула, поскольку Шешай царь был слабый. Ахиман тоже был слаб и к тому же вел спор за пастбища с Зевулом. А вот Маон был опасен, имел славу воителя и мог предъявить свои права и люди подержали бы его.

Также Сисара начал подозревать, что Резон ведет свою игру. Все эти споры за пастбища, столкновения пастухов, угон скота имели четкий след. Цалмунна слишком занят устранением Маона что не замечает как против него затеяли смуту, имевшую явную цель устранение от царя.

Сисара решил наблюдать, понимая, что они начали смуту и вскоре спокойные дни закончатся. Маон не таков чтобы вот так просто отдать свое княжество.

* * *

Маон правил в Фимне как князь и являясь сыном царя Хадада пусть и от наложницы имел большой вес среди пелетеев. Сделав Фимну посредником в торговле между Израилем и Филистимлянами Фимна начала богатеть. Он знал, что придет время, когда царь Пелетеев попробует убрать его и потому готовился.

Послание от царя Шешая он принял и легко написал ответ, где сообщил, что как князь и царевич он не признает право его убрать и больше он податей платить не будет. Расчет был на то, что уже осень и если долгой перепиской затянуть время, то по весне можно нанять людей среди сирийцев.

Поэтому известие, что Зевул уже на подходе было полной неожиданностью для него. Цалмунна явно собирался прибрать к рукам богатый город и потому налет был внезапным. Маон собрав жену и людей а, также подняв верную тысячу своих людей, ушел по долине в Израиль.

* * *

Когда царя Давида известили, что в Вифлеем прибыл князь Маон с большим количеством людей, он этому не обрадовался. С царем Шешаем у него был договор, и вмешиваться в междоусобицу своего союзника он не желал. Пелетеи Давиду были нужны, чтобы контролировать филистимлян, но и сильный царь наподобие Хадада был уже не нужен, а как держать Маона под контролем он не совсем понимал.

Он поговорил с Хушаем стоит ли помогать этому Маону.

— Маон князь сильный, — сказал Хушай, — И к тому же сын Хадада и люди его знают и уважают. Если начнётся усобица, то он может победить, но Зевул военачальник старый закалки, он воевал с Хададом, с ним Маону не справится. Однако Шешай царь слабый и всё идёт тому, что сильные князь его уберёт.

Давид однако ещё сомневался, стоит ли помогать Маону и спросил об этом Ахитофела. На что Ахитофел сказал:

— Маон действительно князь сильный, но всё идёт к тому что Зевул станет новым царём и Маону с ним не справится, я бы посоветовал выждать чем окончится это дело и затем уже будем вести дела с тем кто станет там новым царём. А возможно мы просто нагнетаем панику и Шешай вполне способен контролировать своих слуг.

Давид решил принять совета Ахитофела и Маона не призвал в Иерусалим. Маон не получив помощи отъехал в Гат к царю Ахишу.

* * *

Зевул выехал на лошади во главе десятка своих ближних слуг. Его отец Цалмунна уже сорок лет служил царям Пелетеев, обрастая землями и богатством. Авторитет среди знати и народа был высок настолько, что все шло к тому, что когда Зевул станет царем, все примут это как должное.

Однако Зевул не забывал, что царя Шешая поддерживают многие знатные землевладельцы и военачальники, а также князь Ахиман был законным претендентом на престол. Маона он не воспринимал за соперника после его позорного бегства, ограбив Фирцу и окрестные селения, он вернулся в свое поместье, не желая, находится там.

В последнее время участились столкновения пастухов на пограничных землях с Ахиманом. Зевул видел в этом агрессию, усилившуюся после изгнания Маона. Видимо Ахиман опасается такой же участи.

Зевул окинул взглядом ближайшие рощи.

— Поохотимся сегодня в этом лесу, — сказал он.

Сотник его дружины покачал головой.

— Зачем злить лишний раз Ахимана. В последний раз, когда мы так повеселились, нам пришлось бежать как трусливым зайцам.

Зевул нахмурился.

— На нас напали с трех сторон еще и людей с рогатинами выставили, за это у меня к Ахиману особый счет. Поехали.

Они направились к роще. Когда до первых деревьев оставалось всего десять метров, прожужжали стрела и, воткнулась под ноги лошади Зевула. Он резко остановил своего скакуна. Из тени деревьев выходили вооруженные люди. Сам Ахиман был здесь.

— Остановись Зевул. Я не позволю больше нарушать закон. Отныне любой посягнувший на мои земли будет убит. И к тебе это относится в первую очередь.

Зевул пришел в ярость.

— Меня остановить вздумал, — грозно произнес он, — Да кто ты такой? Здесь везде мои земли а захочу и твою землю заберу. И ты ничего не сможешь сделать.

— Твоя земля, — вопросительно спросил Ахиман, — Здесь моя земля, ты кто такой Зевул. Слуга царский, а я из рода Хорай и мой побратим царь Хорайи. Ты же слуга и смеешь мне указывать, где какая земля. Лань выбежала из моего леса, и я имею право догнать ее здесь.

Зевул был оскорблен такими замечаниями, но не спешил затевать ссору. Потому спокойно заметил, что стрела убившая лань выпущена не Ахиманом.

— Ты мнишь себя родичем царя, но не смог убить эту лань. Моя стрела прервала ее существование и потому убирайся князек из моих владений и детишек своих захвати.

Это уже была насмешка, и Ахиман стиснул кулаки.

— Убирайся пес, — крикнул он, выхватив меч, — Пока я не велел прогнать тебя палкой как нерадивого слугу.

Зевул больше не мог сдерживаться от такого количества оскорблений. Он выхвктил меч и сухо произнес:

— Я никогда еще не слышал столько оскорблений и не потерплю больше. Ты князь из царского рода, но сегодня я опозорю тебя перед твоими людьми и поставлю ногу тебе на грудь. И возможно я пощажу тебя, но связанного в клетке отправлю к царю.

Ахиман выступил вперед и смотрел, как Зевул готовится к поединку. Против такого сурового и опытного военачальника у него мало шансов, но он не хотел отступать. Он внезапно кинул дротик в Зевула скриком:

— Я еще посмотрю, кого ты отвезешь в клетке.

Зевул не ожидавший такого шага, едва увернулся, и упал на траву под смех Ахимана. Теперь уже он пришел в ярость и, вскочив, напал на Ахимана. Сильный удар меча и Ахиман не устоял сам упал на землю. Вскочив он начал обходить Зевула, ища момент для удара и Зевул осознав, что легкой победы не будет, поворачивался, следя за Ахиманом. Он не хотел убивать Ахимана поскольку за это снимут голову и не видать ему царского венца.

Мечи зазвенели, выбивая искры, и противники не уступая друг друга, начали поединок. Зевул вновь выбил меч и Ахиман по инерции упал. Зевул рассмеялся и крикнул:

— Ну, все вяжите этого князька и в клетку.

Ахиман нащупав меч, бросился в атаку, и Зевул расслабившись в последний миг, заметил противника. Его меч уже летел в замахе на голову Ахимана но тот был быстрее и меч Ахимана вонзился меж ребер. Зевул как подкошенный упал на землю, и кровь растеклась по траве.

Ахиман смотрел на поверженного врага и на кровь, стекающую на землю. Он внезапно осознал, что пролив эту кровь изменил свою жизнь навсегда. Цалмунна не простит и будет мстить. Но теперь поздно отступать и первым делом послать гонца к Маону.

Двадцать седьмая глава Падение Гезера

* * *

Город Гезер находился на вершине гористой местности и господствовал над Царской дорогой из Сирии в Египет и дорогой из Хорайи в Иерусалим. Гезер получал экономические выгода от такого рас положения и потому филистимляне стремились держать его под своим контролем. Царь Бел взял Гезер и передал в управление своему брату Реу, позднее царь Акан отобрал Гезер у сына Реу Рекана и с тех пор он много лет провел в попытке вернуть свое владение.

Князь Гезера стоял на вершине крепостной башни и смотрел на дорогу из Иерусалима. Еврейское войско, не скрываясь, медленно подходило к городу, захватывая все укрепления встреченные по пути. Князь знал, что царь Давид в мире с царем Газы, но все же тревога одолевала его, и он велел закрыть ворота. Гонец успел покинуть город, прежде чем израильтяне осадили город.

Уже вечером прошли переговоры. Царь Давид показал договор о передаче города от имени царя Акана. На что местные старейшины показали другой указ от имени Акана где было повеление город не сдавать под предлогом того что Давид не выполнил союзнического долга перед царем Аканом.

Утром собрались перед развернутым над головами полотнищем. Оруженосцы поднесли военачальникам молодого вина, после чего начали думать, как город захватить. Давид говорил:

— Этот Акан очень подлый человек и даже выполни я все условия сделки, он постарался бы не только мне ничего не дать, но и возможно причинить мне вред. Такие как он уважают только силу. Поэтому до подхода филистимлян город необходимо взять.

Урия, ставший уважаемым военачальником, степенно поднялся и сказал:

— Очень крепкие стены у Гезера. Сколько его филистимляне брали, когда Хадад здесь сидел. Потери при штурме были очень большие потому Акан и не смог восстановить мощь своего царства. Потому и просил нас о помощи, и именно потому нам удалось ослабить его, восстановив в пяти городах царей, а не князей филистимских. Гористая местность и полный контроль над долиной делает его неприступным. Тут или измором брать или поискать выход на местную еврейскую верхушку. Впрочем, еще Саул брал такие крепости легко, несколько сотен лестниц, наваливаемся со всех сторон и прорываемся в город.

Иоав лишь снисходительно посмеялся.

— Ты Урия видимо совсем забыл, как воевал Саул. Идти по лестницам под стрелы противника это смерть для многих воинов. Я тоже хоть и юн был, но ходил в походы во времена Саула и такого не помню.

— Я сам полезу на стену и покажу, что стрелы гезерские мне не страшны.

Беная решил укоротить пыл Урии.

— Ты пойдешь на стену, в это верю. Но дойдешь ли ты до верха, и сколько при этом людей погибнет? Много ли пользы ты принесешь царю таким подвигом?

— Может и дойдет, — вмешался Авешай, — Пусть толкают лестницы. У нас стрелки хорошие быстро очистим стены от желающих биться.

После долгих споров решили стоять измором, выжидая, когда начнутся вылазки. Вот в это время и предполагали применить свой излюбленный прием и пробраться в город.

* * *

Князь Гезера слушал доклад своего военачальника.

— Захватили северную стену, но ворота не смогли взять, мы сверху разбили их таран. Они взяли первую линию укреплений, поскольку их стрелки не дают нам высунуться. Они хотят говорить, и я предлагаю мне самому провести переговоры.

Князь Ор подозрительно смотрел на Хурая. Этот Ефремлянин из Гааша был суровым воином и возглавлял ефремлян, но князь не доверял ему. В противовес евреям он держал при себе хананеев. Отдельно он держал и филистимян, полагая, что таким образом сохранит верность своих слуг.

Князь Ор был поставлен царем Аканом и много земель он приобрел, которые теперь разграбляются евреями. Еврейская верхушка держит всю торговлю и им выгоднее встать под руку своего царя и потому переговоры необходимо вести самому князю.

— Я сам встречусь с евреями. Собери мне почтенных старейшин города, может еврейский царь, увидев своих сородичей, одумается жечь город.

— Мой господин будет говорить со стены?

— Нет, выйду навстречу за стену.

Военачальник задумался.

— В таком случае соберу пятьдесят человек охраны опасно выходить за стену, где вас могут пленить.

* * *

Переговоры ни к чему не привели, но Давид и не надеялся на них. Ему нужно было обозначить свои намерения еврейской верхушке. Вскоре по ночам начали пробираться люди из города где старейшины хотели получше узнать о намерениях Давида. На третью ночь выбрался в лагерь военачальник Хурай и был проведен к Давиду.

— Мой господин царь, — говорил Хурай, — Князь Ор никогда не сдаст Гезер, он поставлен сюда царем Аканом и от этого ему большая выгода. Помимо моих людей город охраняют хананеи и филистимляне. Для еврейских старейшин выгоднее быть под царем Израиля, но воины князя не дадут им открыть ворота.

— Если дело только в золоте, то я дам тебе столько что ты не унесешь, — с усмешкой сказал царь Давид, — Я готов одарить любого в этом городе, если откроете ворота.

Хурай пригладил бороду и ответил:

— Если бы я не был заинтересован, то не пришел бы сюда. Золото твое я возьму, но не, потому что оно мне нужно. Подарки царя нельзя отвергать. Но главная причина в том, что мне как еврею противна сама мысль, что мной командует язычник. Я пришел сюда хоть и рискую, был повешенным на стене, если князь узнает об этом.

Давид повнимательней присмотрелся к Хураю.

— Вижу в тебе я храброго и смелого человека. Таких людей я обычно беру в свой дом и одариваю лучше любого царя. Открой ворота и ты станешь одним из моих смелых военачальников.

* * *

Как и было условлено, в дальней части стены было сброшено несколько веревок. Пока шел штурм трех участков стены, здесь было тихо и можно было залезть на стену. Сыновья Наарая возглавили операцию по взятию стены. Ахия лично отобрал сотню лучших молодых людей способных залезть на стену, а Ямин ждал сигнала с большим отрядом копейщиков.

Сотня человек, лезли наверх, в полной темноте рискуя очень сильно попасть в ловушку. Первыми полезли два десятка человек, чтобы убедиться в безопасности. Потом пошли остальные и последним залез Ахия. Построив своих людей, Ахия послал вперед первый десяток искать спуск вниз. Они дошли до спуска и спустились вниз, и теперь оставалось ждать Хурая.

Хурай шел, не таясь с большим отрядом воинов. Факелами они освещали себе путь. Ахия возник из темноты и Хурай с удивлением смотрел на них, поскольку было условлено, что подниматься они будут позже. Хурай раздражено смотрел на Ахию.

— Вы пришли раньше, это что недоверие ко мне?

Ахия внутренне усмехался. Хурай хочет стать победителем и получить почести от царя, но Ахия не желает зависеть от того кто может отступиться в любой момент. Хурай смотрел на темноту за спиной Ахии, становясь все более недовольным.

— Ты не один, мы так не договаривались.

— Договор был один, открой ворота.

Хурай все еще сомневался, пока не понял, что отряд состоит явно из сотни человек. Его люди оказались в кольце еврейских воинов, и теперь уже не было шанса отступить.

— Договор был свести человека царя с еврейскими старейшинами и провести переговоры о сдаче города, — угрюмо произнес он, — И еще много золота пообещал мне царь.

Ахия грозным шепотом ответил:

— Переговоры мы проведем и убедим быстро. Но ворота открыть тебе придется. Там люди ждут и до утра дело должно завершиться.

Хурай, наконец, сдался, поскольку понял, что его переиграли.

* * *

Переговоры с еврейскими старейшинами прошли быстро, и Хурай помог открыть ворота. Две тысячи человек под руководством Ямина вошли в город. Ямин пошел в сторону крепости, а отряд Ахии к дому князя Ора. В открытые ворота начали входить израильтяне, и прежде чем филистимляне узнали об этом, город был захвачен. Сам князь, узнав о происшедшем, сдался на милость царя Давида.

* * *

Царь Акан прибыл через три дня, чтобы защитить свой город, но понял что опоздал. К городу также подошел царь Ахиш с Реканом и Гадорамом. Царь Акан вошел с большой свитой лучших воинов филистимлян но, увидев, сколько здесь израильтян уже начал сомневаться стоило ли вообще входить в крепость Давида.

Царь Давид седел на престоле, а рядом сидели Ахиш, Рекан и Гадорам. Князь Ор сидел, неподалеку потупив взгляд. Царю Акану пришлось стоять перед Давидом как слуге, и потому он злобно произнес:

— Царь Давид, что такого могло произойти, что ты нарушил слово и поднял меч против меня твоего союзника. Ты, верно, послушал злобные речи Рекана и Гадорама моих врагов. Я знаю, ты держишь слово и не станешь причинять мне вреда в этой крепости. А иначе твой бог покарает тебя. Меня искренне огорчает тот момент, что мы стали неприятелями. И я готов сделать все возможное, чтобы царь Давид снова стал мне братом.

Давид внутренне усмехался речам подлеца и убийцы Акана но ответил достойно.

— Я готов исправить это недоразумение и вновь стать братом царю Акану. Как ты помнишь наш договор, то Гезер должен был перейти под руку царя Давида. Но этого не произошло и мне пришлось прийти самому и выяснить причину нарушения договора.

Царнь Акан был удивлен, он уже и забыл это добавление к договору. А теперь и сил нет, чтобы одолеть такой союз своих врагов.

— Договор не был исполнен. Мои враги теперь носят титулы царей и сидят рядом с царем Давидом. Я же стою как какой-то слуга. Раз договор не был исполнен, то этот город не может подчиняться Давиду.

Давид ответил:

— Договор предусматривал мир и сейчас я это вижу. Но я готов согласиться на самоуправление в Гезере. Если же этого не будет, то я оставлю здесь гарнизон, и город все равно будет под моей рукой.

Акан понял, что Гезер потерян для него, и решил согласиться.

Это было полное поражение Газы как гегемона, и Акан согласился предоставить Гезеру полное самоуправление. Он уезжал из Газы в полном опустошении и дал себе слово найти способ уничтожить царя Давида.