Царь Акан тянул время, явно не желая отдавать Гезер. Однако Хушай смог донести до его людей сведения, что Рекан в Дамаске собирает большие силы и царь решил действовать. Давид, получив договор на Гезер и Макац, немедленно выступил против Гадорама. Первым шагом был быстрый захват Ашкелона, чтобы не допустить удара с тыла.

Ставка мятежников находилась в Экроне, и взять его штурмом было бы тяжело. Опытный Рекан потому и выбрал этот город, но Гадорам в его отсутствие перенес ставку в Ашдод, поскольку считал необходимым полностью исключить связь Газы с другими городами. Это упрощало задачу Давида, поскольку Ашдод не был готов принять столько военных и потому большая часть располагались в лагере недалеко от города.

Давид лично с Авишаем пробрался к лагерю и все, осмотрев, составил примерный план сражения. Вернувшись, он начал говорить:

— Надо избавиться от колесниц, а потому Иттай берешь своих и разгони лошадей. Иоав пойдешь с копейщиками и возьмешь ворота с севера, мы их отвлечем на себя.

Иоав молчал, обдумывая предложение, а Наарай не выдержал и сказал царю.

— Я так понимаю ворота, мы будем брать те, что с юга.

— Нет, твоя задача удержать эти ворота, бери Урию с его хеттами, и постарайтесь продержаться до нашего прихода. Они не будут готовы, и вы перебьете их всех.

Наарай усомнился.

— Я даже отсюда вижу, что они не в рубахах. Это нас там перебьют всех.

— Ты главное ворота удержи. Мы подожжем лагерь с трех сторон, а потом и к тебе подойдем. Лагерь очень важно сжечь иначе ударят нам в спину. Авишай пойдешь с запада, устроим им веселую ночь. Все начинайте подготовку и выходим.

* * *

Урия пошел на ближайший холм осмотреть местность. Наарай уже готовился выступать и показал ему городские ворота, которые им нужно было взять. Урия смотрел на все мрачным взглядом и указал на ровную местность.

— Ашдод стоит на возвышенности и господствует над низменной равниной. Он всегда славился своими железными колесницами и именно здесь стоит храм Дагона. Гадорам не зря перенес свою ставку именно сюда. Нас встретят стрелами на подходе к городу, а затем колесницы сомнут и раздавят.

Наарай тоже все осмотрел и сказал:

— Они не ожидают нападения. Лошади пасутся близ восточных ворот и ими сразу займутся. Военные стоят на стенах и в лагере, здесь я не сомневаюсь, но пока они дадут отпор половина лагеря уже будет в огне. Поставь лучников так чтобы бить по стенам и дать нам возможность войти в город.

— Бить вверх навесом, — сомнительно произнес Урия, — Ничего все сделаем что сможем.

Урия ушел в ночь со своими сотниками. На востоке уже слышался волчий вой и Наарай знал, что это гатяне а также пелетеи напали на охрану лошадей. Наарай хорошо представлял, что там происходит, учитывая, что пелетеи до сих пор не забыли гибель своего царя Хадада.

Гатяне атаковали лагерь, стрелы с содрогающимся свистом летели из темноты и филистимляне падают на землю не успев отразить наступление. После попытки отразить удар сотники начали поднимать все кого смогли и подняв щиты попытались отбить противника.

Сотники, перекрывая грохот сражения, кричат, требуя запрячь лошадей, но их уже нет. В это время с двух сторон протрубили трубы, и израильтяне атаковали лагерь всей своей силой. Наарай ждал в темноте со своими людьми, ожидая, когда сражение перерастет на весь лагерь и только тогда выступать.

Грохот колесниц показал копейщикам, откуда будет атака. Они встали плотным строем и, прикрывшись щитами, выставили вперед копья, уперев концы в землю, чтобы встретить атаку лошадей. Главное остановить первых колесничих, а затем, исколов лошадь, и она с диким ржанием бросится прочь.

Но евреи сражались преимущественно в пешем строю и потому на головы филистимлян обрушились стрелы и камни. Плотно сбитые отряды филистимлян стали легкой целью для стрелков. Наарай решил, что пора начинать и велел трубить атаку.

Семья Наарая выращивала лошадей и освоила верховую езду. Царь Давид позволил сформировать конный отряд из тысячи человек. Позднее царь Соломон будет развивать коневодство, но последующие цари откажутся от использования лошадей как отдельного вида военной силы.

Всадники промчались по дороге, не обращая внимания на людей, что прятались под возами и направились к воротам, где стояли стражники с факелами и непонимающе смотрели на звуки сражения в лагере. Всадники с поднятыми копьями лавиной приближались к воротам. Прежде чем навстречу полетели стрелы, хетты Урии убрали стражников меткими выстрелами. На стенах зажглись факелы, забегали люди и по ним тут же полетели стрелы. В воротах началась паника, попытка закрыть ворота, но засвистели стрелы и стражники упали на землю.

Но начальник стражи оказался опытным командиром, он грозными криками навел порядок и построил поперек ворот три шеренги копейщиков со сплошной стеной из щитов. Несколько человек все же упали прошитые стрелами, но строй устоял. Конная лавина врезалась в копейщиков, но смять не смогла.

Массы военных столкнулись, с грохотом, лязгом, яростными криками. Копейщики бились, рискуя поскользнуться на окровавленных камнях, бились и ржали раненые лошади. В мелькании факелов, ярких отблесках огня на металле, в воплях боли и ярости, и страхе погибали копейщики. Но им удалось сдержать натиск конницы.

Подоспели всадники сирийцы и столкнулись с евреями.

Сирийская конница — лучшая в Палестине и позднее по ее примеру создадут ассирийскую конницу, которая станет настоящим бедствие для Передней Азии. В тесноте привратного прохода всадники столкнулись и били копьями по щитам и толстым кожаным панцирям.

Подоспели хетты Урии и стрелы полетели поверх голов по сирийцам. Это позволило евреям выбить всадников в город и уже на рыночной площади они вновь схватились. Если бы не лучники плохо было бы Наараю и его людям. Они бились среди всполохов огня, под ногами хрустели кости, а сирийцы наседали со всех сторон.

Еще мгновение и Наарай вырвался в город. Сопротивления больше не встречал. По всполохам огня он определил, где бесчинствует Иоав. Быстро расспросив встреченных воинов, он узнал, что князь Гадорам ушел из города. Впрочем, как выяснилось, ушел он недалеко.

Царь Давид встретил Гадорама, и колесницы перемешались, долго ночную схватку выдержать филистимляне не смогли. Гадорам бежал и был встречен лучниками гешурянами. Вскоре подоспели колесницы Авишая, и Гадорам сдался на милость победителя.

А утром прибыл царь Акан очень довольный победой израильтян. Он уединился с Давидом и подтвердил свои обязательства о передаче Макаца и Гезера. Давид наградил своих военных и велел переправить Гадорама в Гат по договору с Ахишем. Акан очень хотел получить Гадорама живым но Давид понимал что того ждет в плену и к тому же на Гадорама у него были свои планы.

* * *

В Дамаске в комнате одной из стенных башен сидели двое. Игал сотник сирийского войска и Резон сотник всадников сирийцев. Они обсуждали полученную весть о разгроме царем Давидом. Оба понимали, что это не конец и война продолжится.

— А где сейчас царь, — спросил Игал?

— Он пошел к Евфрату собирать большое войско, а здесь в Дамаске тысяченачальники собирают ему тоже военную силу. Похоже, Хададэзер решил вплотную столкнуться с Давидом.

Оба хорошо понимали, чем может обернуться для всех, если Давид одержит победу. Они вспоминали, сколько лет уже их господин пытается отвоевать часть Израиль либо Филистии и до сих пор не преуспел.

— Я бы ушел к этому Давиду, — задумчиво произнес Игал, — Я наблюдал за тем, как он поднялся от пастуха до царя, который сравнялся, а возможно превзошел Хададэзера. Его бог сильней богов Сирии и возможно стоит уйти к нему, иначе погибнем мы вместе с нашим царем.

Резон не торопился отвечать.

— Я не пойду, — наконец ответил тот, — С Давидом мне не по пути.

А рядом с дверью стоял человек в рабской одежде. Он слушал разговор, пока не убедился, что уже ничего важного не услышит. Он тихо ушел и уже в течение дня Беная получил сведения о планах Хададэзера. Он послал гонца к Давиду сообщить, что Хададэзер собирает военную силу за Евфратом.

* * *

Рекан услышал, что случилось, будучи в Дамаске и взяв тех, кого смог бросился в Экрон. Он торопился, понимая, что если Экрон падет, то дело его погибнет. Он был в сильной ярости хоть и держался, не показывая своим людям свое бессилие и страх. Совсем недавно перед ним преклонялись, как перед будущим царем, а сам Хададэзер вел с ним переговоры как с равным. Он уже готов был осадить Газу и удавить Акана а Гадорама поставить соправителем и через полгода отравить. Теперь же многие господа могут отвернуться от Рекана и предать его.

Экрон после победы Акана признал его своим царем. Рекан послал туда своего военачальника, но тот успеха не достиг. Поэтому Рекан спешил, понимая, что у Экрона решается, кто будет царем Филистии. Ему удалось провести флот небольших кораблей и войти в реку Сорек. Флот поставили у руин Макаца и уже оттуда начали наступление на Экрон.

Рекан торопился застать войско Акана на марше, но тот опередил его. Акан вместе с Давидом пришел под Экрон и спокойно вошел в город. Рекан прибыв под Экрон понял, что опоздал и поставил лагерь, на холме сильно укрепив его. Рекан готовился к сражению, но Акан вновь его обошел.

Вместо того чтобы нападать на укрепленный лагерь Акан велел атаковать флот близ Макаца. В этот раз решили задействовать конницу Наарая, поскольку филистимлянам очень понравилось, как действуют конные копейщики. Пять сотен копейщиков и две сотни лучников Урии (это придумал Урия и лично тренировал своих людей) выдвинулись под утро и скрытно подошли к лагерю близ Макаца.

Разведчики доложили, что охраны мало и укрепления еще только начали возводить. Наарай принял решение напасть конной лавой, поскольку лагерь был небольшой, и они успеют уйти без потерь. К лагерю они подошли скрытно, и пошли лавой без криков и звуков труб.

Их услышали, но ничего не поняли, поскольку в темноте ничего не было видно. Лишь когда блеск панцирей стал, виден в отсветах костров дозорные затрубили в трубы. Всадники ворвались в лагерь, сметая с пути всех встреченных военных. Всадники разъехались, давая возможность другим идти лавой. Они кололи копьями бегущих и не заметили, как лагерь быстро кончился.

Конные лучники Урии поражали стрелами бегущих людей, а тем временем копейщики филистимляне вошли в лагерь и довершили разгром. Лучник филистимляне начали обстрел парусных галер огненными стрелами. Моряки быстро столкнули их на воду и начали уходить подальше в темноту.

Но ушли они недалеко, темноту озарили вспышки пожаров. На лодках подошли пелетеи и забросали парусники огненными корзинами. Флот Рекана перестал существовать. После сражения пелетеи высадились на берег. Рекан не решился выйти из лагеря и победителем на поле сражения оказался царь Акан.

Утром царь Акан вывел все военные силы на равнину перед городом. Рекан лишившийся флота не стал ждать, когда его стеснят со всех сторон и вышел на равнину принять сражение. После такого поражения союзники могли и предать, и потому выхода у него не было, как выйти на равнину и победить.

Равнина удобное место для атаки колесниц и потому Акан поставил воинов Газы в центре. По левую руку он поставил Давида с его силами а на правую руку пелетеев и других союзников. Он надеялся на один большой удар колесницами, чтобы завершить эту войну. У Рекана была удобная позиция и богатый опыт полководца. Но после гибели флота все эти маневры союзники бы расценили как нерешительность. И потому он спустился на равнину, чтобы сойтись в прямой схватке.

Царь Акан повел свои лучшие колесницы на сближение с противником. Колесницы уклоняясь, промчались мимо и, перемешавшись, лучники стреляли в противника. С десяток тел осталось на земле и колесницы ушли в сторону копейщиков. Колесницы Акана столкнулись с ровным строем сирийцев ощетинившихся копьями и уклонились от них в сторону.

Колесницы Рекана прорвали строй пелетеев и устремились рассеять копейщиков стоящих в центре. Всадники сирийцы давили слева, стремясь окружить военные силы филистимлян и обратить в бегство. Давид послал сначала лучников Урии а затем атаковали всадники Наарая рассеяв всадников сирийцев.

Военные силы Акана и Рекана смешались в ожесточенной схватке копейщиков. Всадники Наарая пытались бить с тыла копейщиков Рекана и колесничные также били по тылам. Колесницы Рекана удалось остановить, но копейщики продавливали цент военной силы Акана.

Давид с тревогой смотрел на сражение, поскольку победа Рекана не входила в его планы. Уже и сам Рекан, судя по одежде колесничих, вступил в сражение и наступал на Акана и, надо отдать должное последнему он не отступил, хорошо понимая, что его бегство приведет к поражению.

Давид не хотел отправлять в сражение свои лучшие силы.

Он крикнул одному из юношей.

— Беги к Иоаву. Пусть ведет наших копейщиков.

Иоав привел десять тысяч одетых в латы лучших копейщиков Израиля. Против них стояли сирийцы лучшие воины в Палестине. Иоав посмотрел на позиции противника и восхищено произнес:

— Мне бы этих вои нов и я бы сразился с любым противником. Мой царь, не пора ли ваших избранных проверить на сирийских мечах.

— Копейщики твои хороши на земле, а я жду возможность нанести удар колесницами.

Иоав лишь пожал плечами, сознавая, что спорить с царем дело глупое. Он повел своих людей в сторону, где царя Акана уже окружили в трех сторон. Основные силы были отсечены и не могли прийти на помощь своему царю. Заревели трубы и сирийцы ощетинились копьями, встречая нового противника. Но копейщики Иоава были полны сил и легко продавили строй сирийцев, смешав силы противника.

Давид повел свои главные силы колесничих и копейщиков с одной стороны, а с другой конница Наарая. Это был разгром, и сирийцы с филистимлянами дрогнули. Все побежали, спасаясь от избиения. Рекан пересел на лошадь и попытался бежать, но один из всадников Урии кинул аркан и Рекан упал на землю. К вечеру сражение закончилось полной победой царя Акана и Давида.

Но торжество Акана длилось недолго. При поддержке князя Гата Ахиша Рекан и Гадорам получили свои наследственные владения. Каждый князь получил право именоваться царем, а Газа утратила свое превосходство. Давид знал что, усиливая Гат, он создает себе врага, но сейчас он не мог поступить иначе. Необходимо было ослабить Газу, поскольку Акан не смириться с падением первенства.