Архар бежал в горы, вверх от Сунге. Страх перед собаками жил в нем давно и теперь гнал его все дальше и дальше от дома. Сердчишко колотилось у самых копыт. Не было у него привычки бегать по горам. Рос он беспечно, через загородку во дворе не мог перепрыгнуть — не было в том нужды. Мышцы стали слабые, лишний жир и спокойное, сладкое житье у доброго Ахана сделали свое черное дело. Нет, не дикий горный зверь, а домашний, ручной баран убегал от собачьей своры. Дыхания не хватало, закололо в боках.

Не обида погнала его в горы, не разум, инстинкт. Все же родился он в горах. Мир был туманным, когда сошла, обнажив его, тонкая пленка. Мокрый архаренок поднялся на дрожащие ножки, и кто-то облизывал его шершавым языком. А потом он нашел теплый сосок и захлебнулся сладчайшим молоком. Было ли это на самом деле? Он не знает, но чем выше уходит в горы, тем более знакомыми они ему кажутся. Архар тряхнул рогами. Перед глазами встало зеленое высокогорное пастбище, высокие травы, большие цветы — голубые, желтые, красные… А над ними порхали бабочки — золотые, лимонные, белые…

Что-то осталось в памяти, слабое, словно дыхание ребенка. И мать давно превратилась в грезу. Остался страшный и короткий гром в ушах. И страх в высокой траве. И руки человека, пахнущие камнем и солнцем. Но больше никогда не пил он того сладкого молока, о котором напоминал ему сахар из детских рук. Он хрустел белыми кусочками и пытался вспомнить что-то. Не получалось. Нет. А сейчас, может, встретится ему то давнее и снова он почувствует на губах вкус сладкого, теплого молока. Слепой инстинкт и страх гнали его вперед.

Давно уже не слышно лая и рычания озверевшей собачьей своры. Вроде и нет больше опасности. Он остановился, тяжело поводя боками и вывалив язык. Надо перевести дыхание. Кровавый пот заливал глаза. Легкие, не привыкшие к такой нагрузке, готовы были разорваться. В груди саднило. Архар долго стоял неподвижно, и только бока его раздувались, как мехи. Кружилась голова, перед глазами мелькало и двоилось. Хотелось лечь. Но родилось опасение, что по его следам бегут собаки, а впереди может встретиться что-то хорошее, что позволит снова узнать вкус сладкого молока. И он медленно двинулся дальше.

Зеленая полянка ему не встретилась. Там, где чернела земля, трещали под копытами сухие былинки. Холмы, покрытые бурой травой, казались круглыми домами с крышами из ржавого железа. Архар почувствовал голод. Он схватил губами несколько травинок, но они были безвкусными, горькими, с острым, отталкивающим запахом.

Из горных щелей потянуло холодом. Архару захотелось вернуться домой, войти в хлев, прислушаться к надежному соседству овец и коз, поесть пахучего сена и подремать в тепле и покое. Он уже забыл обиду на старуху, которая била его палкой. Архары не злопамятны. Он решил было вернуться, но вспомнил, что ждут его под горой злые собаки. А до зеленой полянки с цветами и бабочками, до сладкого материнского молока осталось совсем не много. И он пошел вперед. Все дальше в горы.