– Я больше не могу! Я падаю! – крикнул Мишель.

Мы опустились возле реки.

– Ты выкинешь когда-нибудь эту руку? – набросилась на меня Веро. – Мало того что мы таскаем тебя, так еще половину какой-то бронзовой бабы.

Я обнаружил, что до сих пор прижимаю бронзовую руку к груди.

– Только кисть.

– Не возражай, – шепнул Мишель. – А то попадет еще больше.

Веро уже набирала воздуха, чтобы продолжить, но я ее опередил:

– Как ты думаешь, куда ее положить, чтобы ее могли найти и приспособить на место?

– Мне все равно, куда ты ее денешь!

Я положил руку под чахлое деревце и мысленно пожелал руке, чтобы ее нашли и как-нибудь приделали обратно хозяйке. Потому что бесхозная рука не нужна никому.

– А ты?! Разве можно говорить взрослым, что ты хочешь есть? – Веро повернулась к Мишелю.

– А что?

– Не знаю! Но каждый раз они сходят с ума. Из-за того, что ты хотел есть, нас чуть самих не съели.

– Мне кажется, полезно давать людям время от времени о тебе позаботиться.

– Вечно ты думаешь только о других!

Мишель ушел на берег реки, уселся на парапет и стал жевать бесконечные бутерброды, которые ему успели напихать на площади.

Солнце сидело на макушке огромного памятника. Река убегала куда-то – как говорят, в Волгу. По реке бежал теплоход, а по палубе теплохода бежали люди. И эти люди махали что есть мочи и хохотали. Я что есть мочи замахал им в ответ и вдруг понял: никогда мне не было так здорово и так все равно, что будет дальше.

– А вы можете меня научить летать? – спросил я.

– Бабушка говорит: «Можете не летать – не летайте», – проворчала Веро.

– А вы можете? – опять спросил я.

– Можем… Но не хотим.

Мы помолчали.

– Мне кажется, мы можем ее уже не застать, когда вернемся. Но Мишель вбил себе в голову, что найдет этого Петю. А я… Не могла же я отпустить его одного.

Все разом изменилось. Река стала мрачной и серой. И теплоход уплыл куда-то, а с ним и беспечные люди. И только Мишель по-прежнему сидел на парапете, жевал бутерброды и рассматривал реку.

– Эй! Вы там сильно заняты? Смотрите! – крикнул Мишель.

Мы с Веро подошли поближе.

Мишель бросил в воду кусок хлеба.

Хлеб некоторое время держался на поверхности, затем вокруг него возник водоворот, а затем что-то вынырнуло – и раз… снова исчезло в глубине.

– Ну-ка еще раз.

Со следующим куском все повторилось.

– Мне кажется, это крокодил.

– Откуда в Москве-реке крокодилы?

– Ну, может, кто-нибудь завел у себя дома, а потом крокодил подрос, окреп и его выпустили в речку? Куда еще девать крокодила?

– Их там много.

– Тогда каждый раз, когда кому-то надо было избавиться от крокодила, его выпускали сюда.

Я подумал, что это ужасно безответственно по отношению к крокодилам. Вот так заводить, а потом бросать на произвол судьбы, едва крокодил показал свою крокодилью сущность. Наверное, у Веро и Мишеля мелькали похожие мысли, потому что Веро вдруг ласково позвала:

– Цып-цып-цып!

– Ты что? – Я перепугался. – А если он и впрямь пойдет на твой зов?

– Мне кажется, крокодилам тоже иногда хочется ласки. Чтобы их называли «мой цыпленочек» и кормили с рук.

И тут один из крокодилов пошел прямо к Веро. Он склонил голову набок, словно пытаясь понять, насколько серьезно Веро относится к своим словам.

– Давайте будем звать его Васенька, – предложил Мишель, у которого в глазах стояли слезы. А я мысленно обратился ко всем безответственным крокодилозаводчикам: «Не заводите крокодилов, если не можете с ними справиться».

– Наконец-то я вас поймал! – прогремело сзади.

Перед нами стоял почтенного вида незнакомец в форме.

– Следуйте за мной! – скомандовал он, повернулся и пошел.

Я понял, что мы попались, хотя еще не понял, за что, и сделал несколько шагов за властным незнакомцем, как вдруг услышал голос Веро:

– Никуда мы за вами не пойдем!

– Как это не пойдете?!

– А зачем мы за вами пойдем?

– Как зачем? Мы составим протокол. – Незнакомец растерялся.

– Нам не нужен протокол.

– Я знал, что их кто-то прикармливает! Знал.

– А что нам еще делать, если у вас крокодилы голодные?

– Тсс. Наличие крокодилов – секретная информация. Если туристы узнают, что в Москве-реке водятся крокодилы, они откажутся садиться на теплоходики. Поэтому столичное судоходство все отрицает.

– Тоже мне секретная информация! – фыркнула Веро. – Они к нам пришли сами. Не делайте из мухи слона. Вернее, не делайте из крокодила секрета.

Крокодилы выползли на набережную и с интересом переводили взгляд с Веро на человека-который-не-любит-крокодилов.

– А может, это вообще не крокодилы, – вдруг сказал Мишель.

– А кто же?!

– Может, это такие собаки. А что? Речные собачки.

Я посмотрел собачкам в глаза. Глаза были маленькие, а зубы у собачек были большие. Впрочем, Васенька, кажется, поверил, что он собачка, и щелкнул зубами, будто выкусывая блоху.

– Крокодилы мешают речному судоходству, пугают туристов, подвергают сомнению безопасность нашего района, вредят престижу города…

Он говорил так долго, что я наконец понял: все беды – от крокодилов.

– Так поговорите с крокодилами, может, они исправятся?

– Мы сделали уже все что можно. Мы предложили им переселиться в зоопарк. Они отказываются! Мы просили их не выплывать в главный фарватер. Поставили памятник царю и мореплавателю, чтобы их отпугивать.

– Ах вот зачем я здесь стою! – вдруг раздалось сверху.

Оказалось, говорит сам памятник царю и мореплавателю – огромная фигура на маленьком кораблике, который высился на обломках других кораблей.

– Это унизительно для царя! – тем временем продолжал памятник. – А я-то думал, почему у меня такой корабль, что застрянет под первым же мостом?!

– О, боже мой! Теперь у меня еще проблемы с памятником, – схватился за голову человек-который-не-любил-крокодилов.

– Переделайте мне корабль! – неслось сверху. – И определитесь, наконец, с ветром. У меня все флаги развеваются в разные стороны.

– Изложите свои претензии в письменном виде!

– Я знал, что все здесь бюрократы! – гремел тем временем великан. – И я уже изложил! Что вы на это скажете?

Человек-который-не-любил-крокодилов молчал.

– Молчите?! Вам все равно! Вы равнодушные губители памятников… и крокодилов.

Крокодилы злобно подступали к своему губителю. Впереди всех шел Васенька.

– А что я могу? Ну что я могу? – оправдывался человек-который-не-любил-крокодилов, отступая.

– Человек сам не знает своих возможностей! – раздалось сверху.

Васенька лязгнул зубами, и человек-который-не-любил-крокодилов развернулся и быстро-быстро побежал.

– Вот бы мне такую собачку! – вздохнул Мишель.

Васенька вопросительно посмотрел на Мишеля.

– А куда ты его будешь девать, когда мы улетим, ведь он будет скучать без тебя? – назидательно спросила Веро.

Васенька загрустил.

– Простите нас. Мы не можем взять вас к себе, – оправдывалась Веро и, пытаясь перевести разговор на другую тему, спросила: – Хотите, мы почитаем ваши претензии, Петр?

– Не стоит тратить время. Как мне успели доложить, вам надо искать двор. Кстати, хотите совет? Спросите у старожилов. Памятники очень красноречивы. Правда, половина из них давно выжила из ума, но с кем не бывает?

Петр махнул рукой в сторону садика на набережной.

Впрочем, быть может, нам только показалось, что он махнул рукой. Из-за своей памятной неповоротливости Петр смотрел совсем в другую сторону.