Мы с крокодилом Васенькой впереди двинулись в сторону садика.

– Я вас снова догнал! – К нам бежал… тот самый противный владелец «мерседеса». – Почему, почему вы от меня бегаете?

– Стойте! Стойте! – С другой стороны к нам спешил пыльный профессор-антрополог с площади.

– А вам что здесь надо? – делец из «мерседеса» стал наступать на профессора.

– Я всю жизнь работал… У меня была гипотеза… Я нашел подтверждение… – бормотал профессор и просительно смотрел на нас.

– Но я их первый увидел! – рявкнул делец из «мерседеса».

– Это ничего не значит! Я преследую научные цели.

Вертлявый делец стал подступать к пыльному профессору, а профессор взял зонтик наперевес.

– Давайте пока навестим старожилов, – предложила Веро.

Под ногами зашуршал гравий. Васенька остался у входа.

Сад был странным местом. Мама рассказывала, что сюда отовсюду свозили памятники, которые почему-либо перестали считаться красивыми или ценными. Были, конечно, и новые скульптуры, но в основном здесь жили памятники на пенсии.

Со всех сторон на нас смотрели глаза – бронзовые, каменные, известняковые. Одни памятники были суровы и сосредоточенны, будто думали о будущем человечества. Другие, напротив, легкомысленны и веселы. «Как они уживаются, с такими разными характерами?» – подумал я, затормозив рядом с бронзовой дамой с самоваром.

– Вы ко мне? – спросила дама.

– Э-э-э-э… Нет… Наверное, не к вам. – Я помнил, что у бронзовых дам временами отваливаются руки, и решил больше с ними не связываться.

– А к кому?

Мы не знали, к кому обратиться.

– Ко мне, ко мне, – раздавалось со всех сторон.

– Давайте не будем ссориться. К нам, – сказал кто-то примирительно.

– К нам пришли дети! Наконец-то. Настоящие дети!

– Наше будущее, – вставил кто-то с усами.

– Опять мы чье-то будущее! – всплеснула руками Веро. – Только отвлечешься, как кто-нибудь тебя непременно присваивает.

Но никто не обращал внимания на ее недовольство.

– К нам пришли! – распевали на все голоса бронзовые и каменные, хмурые и радостные, в полный рост, по пояс и бюсты.

– Мы пришли вас спросить про старую Москву, – пыталась прорваться Веро сквозь восторг памятников.

– Спрашивайте, молодежь, спрашивайте!

– Чем можем быть полезны?

– Мы уж решили, что совсем бесполезны. Ан нет! Вот. Можем рассказать, засвидетельствовать, запротоколировать.

– Нет-нет! Не надо протоколировать. Мы ищем двор.

– Подойдите поближе и расскажите подробно.

Мы прошли еще несколько шагов и оказались на очень странной аллее.

Памятники вроде были разные – в полный рост, по пояс, бюсты, но лицо… лицо везде было одно и то же – бородка и усы, лысая голова. Перед нами были памятники одному человеку. «Вождь мирового пролетариата Владимир Ильич Ленин», – прочел я.

– Почему вас так много? – озадаченно спросила Веро.

– Вы считаете, что нас много? – возмущенно закричали Ильичи.

– Вас явно больше, чем всех остальных, – кивнул Мишель.

– Ах, нас слишком много!

– Вы просто неправильно считаете!

– Да кто вообще вам дал право считать?

– Да ладно вам! – решительно вмешался очередной бородатый бюст. – Не они первые, не они последние. Пусть лучше расскажут, зачем пришли.

Веро оглядела их с сомнением: стоит ли? Но потом рассказала суть дела.

Памятники заметно оживились.

– Вот мы и пригодились!

– Вы знаете этот двор? – обрадовался Мишель.

– Еще бы не знать! Каждый уважающий себя памятник знает какой-нибудь двор.

– С котом?

– И с котом, и с собаками.

– А некоторые знают про площади и проспекты. Да! Не стоит упускать из виду проспекты!

– Нет-нет! Нам не нужны проспекты. Нам нужен двор. С дворником. Котом и тремя березами, – терпеливо твердила Веро.

– Двор. Двор. Двор.

– Внимание! Кто из нас стоял во дворе? – крикнул Ильич в полный рост. Он, наверное, был там за главного.

Несколько секунд все молчали.

– Во-о-от! – многозначительно протянул главный Ильич. – А вы говорите, нас слишком много! Нас совсем даже не много. Скажу больше: нас ничтожно мало! У нас не было возможности досматривать за дворами. Мы должны это учесть! Мы должны обратить на это внимание!

– Мы только зря потратили время, – расстроилась Веро и добавила погромче: – Что ж, спасибо за вашу готовность помочь. Всего доброго.

Веро повернулась к выходу.

– Куда же вы? – забеспокоились памятники.

– Нам во что бы то ни стало надо найти двор, – грустно улыбнулся Мишель. – Нам надо спасти бабушку.

– Зачем вам двор?! Живите здесь! У нас!

– У нас зелено и просторно.

– У нас никто не стареет. Никто не болеет, никто не умирает. Здесь все проверены временем. Здесь все из камня. На худой конец – из бронзы.

– Мы никогда вас не бросим. Мы будем с вами всегда…

Я растерялся:

– Спасибо. Но нам правда пора.

– Нет! – вдруг рявкнул Ильич. – Мы вас просто так не отпустим!

Мне стало жутко. Ведь в них наверняка много тонн. И если они все…

Я не успел додумать, что они все, как услышал удивленный голос Веро:

– Вы? Нас? Как это вы нас не отпустите?

– Мы вас задерживаем!

Памятники смотрели на нас решительно и сердито.

– И как вы нас задерживаете? – Веро почему-то развеселилась.

– Силой нашего авторитета.

– Стойте!

– Мы не разрешаем вам уходить!

– Что ж, – вздохнула Веро. – Придется уйти без разрешения. Прощайте! – сказала она и решительно пошла прочь.

Я опять удивился ее храбрости: я бы не смог уйти, если бы мне не разрешили. Хотя почему? Почему я должен их слушать? Ведь кто угодно мог мне запретить что угодно.

– Вы просто истуканы! – вдруг крикнул я и бросился догонять Вермишель.

Вдогонку мне неслись возмущенные крики:

– Нахал!

– Стойте!

– Что за молодежь пошла?

Но их многотонный авторитет меня больше совсем не держал.