Мия была в отличном настроении, а потому достала коробку и решила побаловать себя своими любимыми «Тости Тартс» – такими воздушными пирожными с кучей разных начинок.

Как же Мия их обожала. Она съедала минимум по три штуки в день – одну за завтраком, одну на тренировке по волейболу и одну перед сном. Мия пробовала все вкусы, которые были в линейке «Тости Тартс»: клубнику, голубику, яблочный пирог, шоколадную глазурь, печенье с кремом, солёную карамель, маршмеллоу и банановое мороженое.

Но сегодня она хотела угоститься своим самым любимым вкусом. Корица с тростниковым сахаром. Без глазури.

Она подцепила одно пирожное из коробки и медленно, с наслаждением начала разворачивать упаковку.

На кухне объявился младший брат Мии. Карлос только что закончил тягать свои железки. Ему было всего десять, и его руки были тоненькими, как тростинки, но он всё равно продолжал заниматься с завидной регулярностью.

– Протеин, – важно сказал он ломающимся голосом. – Мне нужен протеин.

Он вытащил из холодильника большую чёрную банку. Надпись на ней гласила: «Мега-Супер-Мускул-4000».

Мия улыбнулась:

– «Мега-Супер-Мускул-4000»?

Карлос с трудом откручивал крышку. Банка была такая огромная, что он еле-еле мог удержать её двумя руками. Наконец, у него получилось открыть, и несколько капель серой жижи попало ему на лицо. Он довольно вздохнул и вытер лицо:

– Ты – то, что ты ешь, сестрёнка, – его голос ломался на каждом слове. Он обнял банку и снова пошёл к своим тренажёрам, на этот раз не один, а в компании «Мега-Супер-Мускула-4000».

Ты – то, что ты ешь. Мия представила себя тости-тартинкой – воздушной такой, жирненькой, с ручками по бокам.

Классная бы получилась реклама. Можно было бы, например, листовки раздавать или показываться на телевидении.

Мия засунула своё корично-сахарное пирожное в микроволновку, и уже через минуту запах тёплого, подрумяненного, пряного лакомства приятно защекотал ноздри.

Раздался сигнал, что время вышло. Мия аккуратно, двумя пальцами подхватила любимую вкусняшку и положила на тарелку.

В воздухе расплылся аромат корицы.

Разве может быть что-нибудь лучше этого?

Мия так не думала.

Она налила себе стакан молока и принялась было за свою воздушную, чуть влажную сладость, обильно посыпанную тростниковым сахаром и корицей.

Но, прежде чем откусить, она вдруг сощурилась. Кое-что показалось ей подозрительным.

Так, стоп.

Складочки теста посередине подозрительно напоминали… лицо.

Мия посмотрела ещё раз.

Две коричневые сахаринки прямо по центру напоминали глаза, а коричная прожилка под ними была похожа на рот.

«Лицо на моей “Тости Тарт”?»

Лицо еле проклёвывалось сквозь воздушные, полупрозрачные слои и больше напоминало какой-то набросок, чем нечто полноценное. Но тем не менее.

Мия задумалась. Вроде она читала о чём-то таком в интернете. Читала ведь? Или она это сейчас сама себе придумала?

Надо хорошенько пораскинуть мозгами.

Мия наконец поняла: было одно такое о-очень старое видео, она смотрела его, наверное, несколько лет назад. Там какой-то пожилой мужчина решил ночью сделать себе кесадилью. Когда он обжарил её с одной стороны и перевернул, то оказалось, что на первой стороне было лицо Авраама Линкольна.

Детали поджаренного лица Авраама Линкольна всплыли в памяти Мии: она в мельчайших подробностях вспомнила, какие у него были шляпа, борода и лицо в целом. Даже вспомнила, как тот мужчина улыбался и показывал в камеру свою кесадилью.

Мия припомнила ещё один похожий случай: в тот день мама позвала её к телевизору, потому что там по новостям рассказывали, что у одной женщины получилось лицо Бейонсе на жареном сыре.

Если уж Бейонсе могла появиться на жареном сыре, то в каком-то никому не известном лице на её пироженке вообще не было ничего необычного.

Мия расслабилась. Лицо на пирожном точно не было лицом знаменитости. Оно вообще было слишком нечётким, чтобы кого-то напоминать. Или всё-таки?..

С другой стороны, если есть столько «Тости Тартс», сколько съела Мия, то рано или поздно наткнёшься на «Тости Тартс», похожую на Тейлор Свифт, Санта-Клауса или вообще на твоего учителя в школе. Если кому-то и суждено было увидеть лицо на этих пирожных, то кому, как не Мие?

Она решила подержать пирожное в микроволновке ещё минутку. Она чувствовала себя фотографом из давно минувших времён, когда людям приходилось подолгу ждать в темноте, чтобы проявить свою долгожданную фотографию. Было тихо, только откуда-то издалека слышно было, как лязгают тренажёры Карлоса.

Минута подошла к концу. Мия вновь подцепила пирожное и бросила на тарелку.

Волосы на руках зашевелились. Мия подавила громкий вздох. Тяжёлое, нехорошее чувство появилось в её животе.

Это неправда. Этого просто не может быть.

Ведь лицо на румяной поверхности было её собственным лицом.

Глаза, уши, маленький нос – оно точно принадлежало ей!

Мия громко сглотнула. И долго не мигая смотрела на пирожное.

Через какое-то время ей начало казаться, что и оно тоже смотрит на неё в ответ.

Лицо на золотистой корочке сверху было настолько точным, словно Мия смотрелась в маленькое булочное зеркало.

Можно было разглядеть её кудрявые волосы, тёмные глаза и более того, родинку на лбу с левой стороны.

Это как вообще?

Мия прикинула, что за последний год она съела больше тысячи таких вот десертов, никак не меньше. В голове вновь раздались слова брата: «Ты – то, что ты ешь, сестрёнка».

Ты – то, что ты ешь.

* * *

Мия сидела так за столом очень долго.

Она решила потрогать пирожное, чтобы убедиться, что не сошла с ума.

Мия пальцем ткнула в свою слоистую левую щеку на сладости.

В этот же момент она ощутила, как кто-то ковырнул пальцем её собственную левую щёку.

Мия испуганно огляделась по сторонам, но в комнате никого не было. Слышно было только, как в гараже пыхтит Карлос.

Она потёрла левую щеку и ткнула в правую часть и сразу же почувствовала похожее прикосновение к своей правой щеке. На её коже даже осталась небольшая впадина, как будто кто-то и впрямь потрогал её пальцем.

Но это же невозможно!

Мия быстро потрогала сахарные губы, лоб, нос, поскребла подбородок и убедилась – стоило ей где-то прикоснуться к пирожному, как тут же ощущала это же на своём собственном лице.

Всё ещё не до конца осознавая произошедшее, Мия осторожно, двумя руками, взяла тарелку и медленно пошла в свою комнату. Ведь если она уронит её и та с такой высоты упадёт на пол…

Мия попыталась не думать о возможных последствиях.

С этого дня, что бы ни случилось, Мие придётся сделать так, чтобы эта слойка всегда оставалась в целости и сохранности.

В комнате Мия начала искать, куда бы припрятать пирожное. Увидела пустую полку в шкафу и осторожно положила туда.

Затем Мия уселась на кровать и начала перебирать все возможные варианты.

Лицо на пирожном однозначно не выглядело счастливым.

«А ведь это моё лицо…» – какая-то часть Мии всё ещё отказывалась верить в произошедшее.

Наверняка должен быть какой-то способ избавиться от этого второго лица.

Слова брата не выходили из головы.

Со слов Карлоса и закрутилась эта история.

Мие пришла в голову гениальная идея, незамысловатая, но рабочая. Да, она знает способ, как справиться с этой проблемой. Надо всего лишь перестать есть эти пирожные. Точно должно сработать.

* * *

За завтраком Мия машинально потянулась за пирожным, но её руки остановились на полпути. Мия вспомнила, чем закончился вчерашний день. Она нехотя отодвинула десерт и взяла вместо него пакетик овсянки с персиками. Придётся потерпеть.

Позже, в этот же день, когда Мия выходила с тренировки по волейболу, она почувствовала, как громко урчит её желудок. Она бы душу сейчас отдала за пирожное с шоколадной глазурью, но подумала о лице в шкафу и взяла банан, а потом поплелась в гостиную делать домашку по геометрии.

Стоило ей на секунду прикрыть глаза, как перед ней тут же вставали злополучные пирожные. И так до самой ночи. Но Мия всё равно оставалась в своей комнате. Даже ни разу не выходила на кухню, чтобы не было соблазна.

Мия погладила себя по животу. За последние двадцать четыре часа она не съела ни одного пирожного.

А ведь на кухне их была целая куча – и яблочный пирог, и солёная карамель, и голубика, и все остальные вкусы, которые Мия так сильно любила.

Мама всегда говорила, что дети должны жить без каких-либо ограничений в еде. Она верила, что таким образом они рано или поздно обязательно смогут понять, что лучше всего для них подходит, и сформируют собственные, здоровые пищевые привычки.

У Мии потекли слюнки. Она встала, но силой усадила себя обратно. Потом снова встала.

«Нельзя!» – сказал голос в её голове.

– Нельзя, – сказала Мия уже вслух и пошла к тому самому ящику.

Аккуратно открыв крышку, она увидела, что лицо всё ещё не исчезло, однако стало гораздо бледнее. И это всего за один день.

Мия по-прежнему могла угадать черты собственного лица, однако маленькие детали, такие как кудряшки и родинки, стали сильно размытыми и угадывались только с трудом.

Главное – догадка Мии оказалась верной: от этого лица можно было избавиться. Надо только завершить начатое.

Мия снова потрогала щеку на тесте. Почувствовала то же самое на своей щеке, но этот тычок был слабее всех предыдущих.

– Работает, – довольно прошептала Мия.

Но тут она услышала аромат клубники, доносившийся с кухни. Может, Карлос решил съесть одну штучку?

Но потом до Мии дошло – не было никакого запаха. Её мозг сам это выдумал. Уж очень ей хотелось очередную порцию угощения.

Однако Мия помнила, что её план работает, а значит, она должна продолжать в том же духе.

Она закрыла ящик и попыталась не думать о соблазнительном запахе свежей выпечки.

Надо потерпеть ещё несколько дней. Не так уж и много.

* * *

Пять дней спустя Мия вновь открыла ящик в надежде, что лицо уже полностью исчезло.

Но оно всё ещё было на месте. Теперь не только кудри и родинка, но даже глаза и нос стали едва различимы, все оттенки смешались и размазались, однако уши, нос и рот пока что были. И Мия по-прежнему чувствовала любые прикосновения к слойке и на своём настоящем лице.

Сейчас это были едва ощутимые касания, но нельзя было отрицать, что они были.

Мия прикинула, что ей, наверное, надо протянуть ещё дней пять, максимум неделю, прежде чем лицо исчезнет окончательно.

Но это точно нельзя было назвать простым периодом её жизни.

Прошло три дня. Мия пришла в школу и собиралась было идти в свой класс, как вдруг заприметила в автомате со снеками одно пирожное. Печенье с кремом. Странно. Она никогда раньше не видела их в школьном автомате. Но вот оно, её любимое лакомство, лежит на второй полке снизу, всего за доллар и двадцать пять центов.

Мия крепко сцепила руки. В голову тут же полезли мысли о том, есть ли у неё мелочь для автомата. Мия почти слышала, как хрустит фольга под её пальцами, чувствовала, как глазурь тает на кончике языка.

Сделав над собой усилие, она напомнила себе, что хранится у неё в ящике рядом с кроватью.

Мия перехватила лямки рюкзака поудобнее и пошла в класс.

За обедом в столовой, Мия ковыряла свою лазанью. Она, если честно, не выглядела слишком аппетитно. И тут голова Мии начала кружиться от восхитительного, яркого, сладкого бананового запаха – Мия сразу повернулась в нужную сторону и безошибочно выхватила глазами какого-то семиклассника, который ел её любимый десерт со вкусом бананового мороженого. Даже с такого большого расстояния Мия видела блестящую, нежно-жёлтую глазурь.

Мия почувствовала, как напрягаются все мышцы в её теле.

А потом, сразу после самостоятельной работы по обществознанию, она услышала щелчок микроволновки. Мия завертелась на своём стуле. Мисс Перкинс с аппетитом уплетала шоколадный десерт, тёплый, влажный, подрумяненный.

Мия хорошенько проморгалась: не было у мисс Перкинс никакого пирожного. Мисс Перкинс сидела и проверяла их работы, покусывая кончик своей ручки. У них даже микроволновки в классе не было.

Кажется, Мия сходила с ума.

«Как же это нечестно!» – Мия сидела в своей комнате, запустив руки в волосы, и с ненавистью смотрела на тот самый ящик.

Ну почему надо полностью избавиться именно от своей самой любимой еды? Почему это обязательно должны быть пирожные, а не брокколи? Может, есть какой-нибудь другой способ?

А что, если исключить «Тости Тартс» из своей жизни не так резко, а постепенно?

В конце концов, уже почти неделя прошла, и ничего страшного за это время так и не произошло. Пирожное было в полной сохранности. И Мия тоже.

Интересно, что будет, если Мия съест одну штучку сегодня? Всего одну? Некоторые детали наверняка станут более проявленными, но в целом это же не страшно?

И вообще, что такое одно-единственное пирожное по сравнению с той тысячей, что Мия съела за последний год?

Просто потом придётся просидеть на диете на несколько дней дольше. Это не конец света.

Мия осторожно поставила тарелку на место и пошла на кухню.

Карлос прошёл мимо неё с новой банкой протеина в гараж, к своим тренажёрам.

Мия обратила внимания на то, что, хоть руки Карлоса всё ещё были суперхудые, но уже не напоминали две соломинки. Как минимум, это были, ну, соломинки с формами. Под кожей намечались небольшие бугры.

На кухне Мия открыла ящик с вкусняшками – он ломился от слоек со всеми возможными вкусами.

«Только одну, – напомнила себе Мия. – И тогда всё будет хорошо».

Она схватила первое попавшееся пирожное, даже не обратив внимания на вкус, быстро развернула фольгу и сунула в микроволновку.

«Голубика!» – сразу догадалась Мия. От этого запаха облегчение наполнило всё тело, от пяток до самой макушки.

Мия уже почти забыла, насколько же эти пирожные были вкусные.

Микроволновка щёлкнула. Девочка быстро вытащила пирожное.

Мия откусила кусочек и медленно-медленно прожевала, потом ещё один и ещё. Она сама и не заметила, как всё съела.

На столе оставалось несколько крошек. Мия налепила их на палец и облизывала, пока не начала чувствовать только вкус кожи.

Потом пошла в комнату проверять лицо.

Только не это.

Лицо не просто чуть-чуть прояснилось – оно вернулось в свою первоначальную форму, когда каждая чёрточка читалась наиболее ярко.

Кудри, цвет глаз, даже родинка на лбу – всё вернулось и обрело свою прежнюю, точную форму. Мия должна была начинать всё заново. С самого начала.

Мия ещё раз посмотрела на лицо и увидела, что кое-что всё-таки поменялось. На этот раз лицо улыбалось. По шее поползли мурашки. Мия застыла, не в силах отвести взгляд. Лицо, ехидно улыбаясь сквозь сжатые губы, смотрело на неё в ответ.

* * *

Наутро Мия столкнулась с Карлосом на кухне. Его футболка, которая вечно болталась на нём, как на пугале, сидела гораздо плотнее. Карлос прищурился:

– У тебя что-то на лице. Вот тут, – Карлос показал на свою щёку.

Мия изо всех сил начала тереть это место.

– Чуть повыше.

Мия снова потёрла кожу.

– Не-а, не получается, – Карлос встал на цыпочки, пытаясь рассмотреть получше. – Это похоже на какое-то пятно, только непонятно от чего. Зелёное такое.

Мия бросилась в спальню, плюхнулась на пол и рывком открыла ящик.

Внутри всё похолодело.

Плесень.

В том месте, где на тесте была щека, красовалось крошечное зелёное пятнышко плесени.

Мия машинально провела рукой по своей щеке.

Когда мама готовила слишком много еды, то убирала остатки в морозилку, чтобы не испортились. Тоже попробовать, что ли.

Мия вытащила тарелку и задвинула её к задней стенке морозилки, тщательно замаскировав какими-то другими продуктами.

Взяла телефон, включила фронталку и попыталось соскрести пятно ногтем. Ничего не вышло.

Кажется, в комнате похолодало.

Кончик носа стал холодным, как лёд. Уши начало покусывать морозным воздухом. Учащённое дыхание выползало изо рта маленькими белыми облачками.

Мия скорее побежала к морозилке вытаскивать тарелку.

Пирожное было покрыто тонким слоем льда.

Значит, такой способ не подходит.

Пришлось снова нести в спальню.

* * *

Всю следующую неделю Мие пришлось подолгу торчать в ванной перед зеркалом. Пятно росло с каждым днём, и ей требовалось всё больше и больше времени, чтобы нормально замазать его тональником.

На этот раз лицо на пирожном сходило гораздо медленнее, чем в прошлый. Гораздо медленнее.

За все эти семь дней – вернее, уже восемь – с поверхности исчезли только кудряшки, а родинка стала чуть менее заметной. Зато мерзкая улыбка как была отчётливой, так и осталась.

Мие везде начали мерещиться слоёные пирожные – стоило, например, учителю поднести свисток ко рту, или ученику почесать под носом, как Мие тут же начинали чудиться крошки выпечки и слышаться запах карамели, яблочного пирога или шоколада. Мия предпочитала называть свои галлюцинации иллюзиями, но сути это, конечно, не меняло.

Вернувшись из школы, Мия сидела перед телевизором и думала о том самом дне, когда её дёрнуло съесть то несчастное голубичное пирожное. Если бы она знала, что одна-единственная штучка приведёт к таким последствиям, она, конечно же, так бы не поступила. Она бы тогда лучше съела сразу пять таких, или десять. А то и все двадцать.

И зачем только Мия себя ограничивала, если разницы всё равно никакой нет? Она потянулась и переключила канал. На экране появилась реклама «Тости Тартс».

«Очередная иллюзия».

Но нет. Реклама была вполне настоящей.

– Мы знаем, как сильно вам полюбились наши классические вкусы, – вещал низкий, приятный голос с экрана. – Яблочный пирог, солёная карамель и, разумеется, корица с тростниковым сахаром. – Пока он говорил, на экране мелькали пирожные всех существующих вкусов. – Но сегодня у нас в линейке пополнение, и мы с радостью представляем вам новый вкус!

Ладони Мии покрылись потом. Она знала, что ей стоит переключить канал сейчас же, но её пальцы буквально отказывались это сделать.

Крупным планом показали большой, сочный, спелый, округлый, жёлтый персик. Во все стороны полетели белые брызги.

Персик со сливками!

– Уже в продаже! Ищите на прилавках в вашем магазине, – доверительно сообщил диктор.

Мия выключила телевизор.

Мама как раз утром была в магазине. Она всегда покупала сладости, ведь «дети сами должны выбирать, чем им питаться».

Новая порция пирожных уже, скорее всего, лежит на кухне на полке со сладостями. С новым вкусом внутри.

Всё было как в тумане.

«Я просто пойду посмотрю», – попыталась убедить себя Мия.

Дрожащими пальцами открыла дверцу.

Вот оно!

Только что купленная коробочка стояла на самом видном месте. На ней со всех сторон красовалась одна и та же надпись: «Новый вкус уже внутри!»

Она просто посмотрит. Подержит в руках. Максимум понюхает.

Мия вытащила нужный вкус и открыла упаковку. Фольга приятно хрустнула под пальцами. Аромат персиков тут же наполнил её нос.

Мия сглотнула слюну и облизнула губы.

Может, пронесёт, если она попробует кусочек? Один малюсенький, крошечный кусочек?

Это никак не должно повлиять на то, другое лицо в её спальне. Кроме того, Мия так сильно устала от всего этого. Устала постоянно быть голодной, постоянно себе отказывать, видеть вещи, которых нет, и так каждый день на протяжении последних нескольких недель.

Мия встряхнула открытый пакетик. Крошки просыпались на стол. Мия собрала их пальцем. Она только попробует крошки, чтобы ощутить вкус, и всё.

Это было даже лучше, чем она себе представляла. Восхитительная комбинация персика и взбитых сливок!..

Плохо понимая, что происходит, Мия встряхнула пакетик ещё раз. Крошки закончились.

Ладно, откусит небольшой кусочек, но на этом точно всё. Кусочки превратились в куски, а куски – в громадные кусищи.

Персик со сливками подошёл к концу. Мия совершенно ясно отдавала себе отчёт в том, что лицо на тарелке стало реалистичным, как никогда.

Ну и что? Почему бы тогда не съесть ещё несколько штук?

Она схватила яблочный пирог и засунула в микроволновку.

Мия знала, что плесень на её лице, которая успела подобраться вплотную к шее, наверняка спустится вниз и перекинется на плечи, и её ещё дольше придётся замазывать каждое утро. Ну и что? Лицо можно перекрыть тональником, а шею и плечи спрятать под толстовкой.

Она вытащила готовое пирожное и сразу засунула в микроволновку десерт с маршмеллоу. Затем клубничный, потом шоколадный и ещё один персиковый.

На столе повсюду валялись крошки, фантики из фольги лежали одной большой горкой. Живот начал болеть, но Мия и не думала останавливаться.

Уставший Карлос вернулся из гаража. Сегодня он выглядел по-настоящему мускулистым и сильным.

Ты – то, что ты ешь.

* * *

Когда Мия наконец почувствовала, что в неё больше не лезет, то решила вернуться к себе в комнату. Тяжело дыша, она наклонилась и открыла ящик. Лицо действительно стало чётким-пречётким, как фотография. Только очень уж широко улыбалось.

И тут… лицо начало двигаться, морщась складками теста.

Оно склонило голову на одну сторону, разглядывая Мию, и вдруг подмигнуло ей.

Мия аж подскочила от неожиданности, и, взмахнув рукой, попала прямо по тарелке. Тарелка с пирожным взлетела высоко вверх.

Только не это!

За те недели, что оно пролежало здесь, тесто стало чёрствым и очень хрупким. Если оно упадёт с такой высоты…

Лицо на пирожном завизжало.

Мия, крича от ужаса, вытянулась изо всех сил, пытаясь поймать десерт.

Но он был слишком далеко.

Их крик оборвался почти одновременно.