Если часто будешь кривить душой,

когда-нибудь она не сможет выпрямиться.

К. Азизов

Дорога стелилась под колеса авто Вадима привычной серой змейкой. Придорожные картины сменяли одна другую, не радуя разнообразием. Мелкая морось опускалась с неба и обволакивала все вокруг липкой промозглой влажностью. Костлявые щупальца почти безлиственных стволов деревьев подпирали небо, уныло готовясь к осенней непогоде и наступающей стуже.

Незаметно для себя Вадим подъехал к городу. Вечерние сумерки с быстротой спортивного болида запускали свои холодные пальцы в души съежившихся от неуютной сырости прохожих. Серые коробки похожих друг на друга блочных строений уныло взирали пустыми глазницами окон на суетящихся и вечно спешащих куда-то людей.

Мокро и слякотно. Настроение под стать погоде. Тоска…

И тут Вадим увидел ее. Опустив голову и глядя себе под ноги, она сидела на скамейке под навесом автобусной остановки. Яркая куртка, короткая юбчонка, ботиночки на каблучке.

Хандра мгновенно улетучилась.

Почему нажал на педаль тормоза, сам понять не мог. Как будто кто-то за ногу дернул. Машина остановилась напротив девушки. Он приоткрыл окно, но сказать ничего не успел.

Она подняла на него огромные заплаканные глаза и едва слышно произнесла:

— Я ждала тебя. Почему ты так долго не приезжал?

Подошла к машине. Открыла дверцу. Села на переднее сиденье.

— Поехали, — сказала. — Теперь все будет хорошо.

Что девушка имела в виду, не уточнила, а Вадим не переспросил. Зачем? И так ничего не понятно. Безропотно подчинившись, он нажал на педаль газа, и они неспешно тронулись с места.

Ехали молча. Расспросить, конечно, Вадиму хотелось о многом, но мысли путались, перебивая друг друга. От непонятности и необычности ситуации царил такой кавардак, что и за год не разобраться.

— Останови, — попросила девушка.

Припарковались. Улица пустынна, будто все вымерли или прилипли к экранам телевизоров, зависнув на очередном мыльном сериале.

Девушка наклонилась и положила голову ему на колени. Непроизвольно он погладил ее по волнистым волосам, доходившим до плеч.

— Ничего не говори, — попросила. — Просто помолчим.

Она доверительно уткнулась носом в его колени. А он в растерянности нежно перебирал шелковистые локоны.

От этих прикосновений тепло разливалось у него в груди. Хотелось сидеть вот так, казалось, целую вечность. Однако вопросов от этого меньше не стало, наоборот.

— Удивлен? — словно подслушав его мысли, уточнила незнакомка. — Я видела сон. А в нем-ты. Оставалось лишь дождаться. И ты пришел.

Она подняла на него свои бездонные голубые глаза. Столько в них было тоски и надежды. Кто бы устоял?

— К тебе или ко мне? — по-своему расценив ее взгляд, спросил Вадим.

— Ты не понял, — улыбнулась девушка. — Это судьба.

«Новый вид мошенничества? Развод? Или и вправду провидение? Но как она могла ждать именно меня в определенном месте? Чудеса, да и только», — мысли вновь с бешеной скоростью сновали у него в голове.

— Конечно, к тебе, — удивилась девушка. — Мне идти некуда.

«Вот как. Что ж, довольно тривиально, — подумал Вадим. — Но мы тоже не лыком шиты».

— Значит, ко мне, — как можно беззаботней сказал он и завел двигатель.

Девушка придирчиво осмотрела холостяцкую квартиру Вадима. Увиденным, вероятно, осталась довольна.

— Меня зовут Марина, — решив, что пора познакомиться, произнесла гостья. — Я в душ. Надеюсь, у тебя найдутся запасные полотенце и рубашка?

Почему многие девушки любят надевать вещи своих молодых людей? Загадка. Но такова, правда жизни.

Она вышла из душа, пышущая свежестью и здоровьем. Рубашка едва прикрывала ажурное белье. Пара верхних пуговичек небрежно и как бы случайно не застегнута.

Внутри у Вадима всколыхнулись чувства, но он всеми силами попытался сдержать безумный порыв. Это не скрылось от девушки.

— У тебя еда есть? — кокетливо вздернув плечиками, спросила Марина. — Кажется, целый день во рту маковой росинки не было.

— Посмотри на кухне, — пытаясь отвести взгляд от нее, едва выдавил он из себя. — Там холодильник.

— Поживу у тебя немного, — Марина прошла в кухню. — Ты не против?

«Как он мог ей отказать? Но что она хочет? Какова ее цель? Любовь? Вот так влюбиться в случайного знакомого, пусть даже и приснившегося, которого знаешь всего пару минут? Или все же развод? Почему ей некуда идти? Откуда вообще она взялась? Не с Марса же…» — одни вопросы, ответов на которые пока не было.

За свою слабость и податливость Вадим, конечно, ругал себя. Что он мог поделать? Девушка понравилась, была так близка и доступна. Как тут не ослабить бдительность и осторожность?

«Пусть поживет. Там видно будет, — решил он. — Тем временем что-нибудь придумаю».

Несколько дней прошли без эксцессов. Вадим выделил Марине комнату, сам расположился в зале. Она, конечно, изредка мелькала перед ним в коротенькой рубашке, и ему это даже нравилось.

Марина не проявляла ни малейшего желания что-то изменить. Видимо, ее все устраивало. Вадиму ничего не оставалось, как смириться. Он же не насильник, а гостеприимный хозяин. Но что-то во всем этом было неправильное. Девушка явно чего-то ждала. Понять бы ее намерения.

Буквально через несколько дней все прояснилось. Вернувшись вечером с работы, он застал Марину в неожиданном виде. Она была полностью одета. Создавалось такое впечатление, что куда-то собралась или, наоборот, только пришла.

На кухне увидел на столе две стопки, кастрюльку с уже сваренной картошкой, тарелку с солеными огурчиками и кольцо краковской колбасы. Весьма неожиданный набор. Все свидетельствовало о том, что хозяин квартиры наспех приготовил закуску, чтобы напоить новую знакомую, надеясь, скорее всего, на более доверительное продолжение знакомства. Но все это приготовила Марина. Странно.

«Что ж, — решил Вадим, — начинается. Правда, пока непонятно, что она задумала».

Между тем Марина подала одну стопку Вадиму, вторую взяла сама.

— На брудершафт? — призывно глянула на мужчину.

— На брудершафт, — кивнул.

«Судя по всему, ее поведение сводится к паре вариантов, — догадался он. — Либо это и вправду любовь, либо какой-то развод. Если второе, понять бы какой…»

Марина, как заправская алкоголичка, залпом опрокинула содержимое и подставила губы для поцелуя. Вадим пить не стал, лишь сделал вид, и очень осторожно ответил на призыв гостьи.

Девушка не остановилась на достигнутом, принялась неспешно расстегивать пуговички на его рубашке. Он отстранился.

— Что ты задумала? — заглянул ей в глаза. — Что случилось? Я чего-то не знаю?

— Бедненький, ты столько дней терпел, — она вновь прильнула к нему и принялась осторожно ласкать. — Глупенький, заставил меня делать первый шаг, — на секунду замерла. — Тебе не правится?

Он ничего не ответил. Кому неприятны ласки? С большим трудом мужчина погасил разгорающийся пожар и попытался отстранить девушку.

— Нет! — Марина резко рванула на нем рубашку. Несколько пуговиц вырвались с корнем и упали на пол.

— Что ты делаешь? — от такого напора слегка опешил он. — Зачем же так?

— Только так! — Марина вновь прильнула к нему. — Сорви с меня одежду. Не томи! Рви колготки. Не трусь!

Обстановка начала проясняться. Одного он не мог понять — зачем?

Марина прошлась ногтями по его щеке. Он едва успел отстраниться, но красные разводы все равно остались на коже.

Внезапно она отпрянула от Вадима и принялась срывать с себя одежду и рвать колготки.

— Успокойся, — не на шутку всполошился Вадим. — Почему ты так со мной? Или это любовь?

При этих слова будто ушат холодной воды вылили на девушку.

Она на мгновение застыла и с сарказмом хмыкнула:

— Какая любовь? Есть физическая потребность в близости, не более того. Удовлетворив ее, тут же теряется интерес к объекту.

Вадим был шокирован такими жизненными принципами Марины. Однако взял себя в руки и сказал;

— Получается, ты никогда и никого не любила?

— Кого? — с горечью хмыкнула Марина. — Родных не знала. Воспитывалась в детдоме. А мужики вообще эгоисты.

— Не все же, — в растерянности сказал Вадим.

— Все! — выкрикнула Марина. — Других не знаю. Да и вообще, любви не существует. Это блеф, придуманный поэтами.

— Многие семьи десятками лет живут в любви и согласии, — попытался достучаться до нее Вадим.

— Конечно, — кивнула Марина, сначала физика, потом привычка, наконец возникает чувство благодарности за прожитые годы. Вот вам счастливая семья. Это ты называешь любовью?

Напряжение последних минут понемногу спало. Вадим никак не мог понять лишь одного, что нужно от него гостье?

— Ты прав, — словно прочитала его мысли Марина. — Все очень просто. У тебя два варианта. Либо ты платишь мне компенсацию за изнасилование, и мы навсегда забываем друг о друге, либо женишься. Правда, последнее, скорее всего, не для тебя.

— Если откажусь?

— Знаешь, как не любят на зоне насильников?

— Все продумала.

— А то!

— Видимо, нс в первый раз тебе приходится разводить на деньги мужиков, — усмехнулся Вадим. — Скажи, почему я?

— Мне без разницы. Кто-то все равно бы клюнул и пожалел несчастную девушку, — пожала плечами. — А ты молодец, даже глупых вопросов не задавал. Так что выбираешь?

— Думаю, отправить тебя на зону или простить?

— Ты в своем уме. Все доказательства налицо. Поверят мне. Возьмут анализ. Под моими ногтями найдут твой эпителий. И все, ты за решеткой.

Вадим непроизвольно провел по щеке. Вот зачем она прошлась ноготками. Надо же, до мелочей все предусмотрела.

— Не проще пойти на работу?

— Шутишь? Париться по восемь часов за копейки?

— Ты посчитала возможным решить свои финансовые проблемы путем элементарного шантажа?

— Почему бы и нет! — искренне удивилась Марина. — Мужики такие тупые. Увидели смазливую девчонку, тут же теряете разум. Ведетесь на всякую чушь.

— Раз ты так считаешь, тогда в тюрьму, — убежденно сказал Вадим.

— Ты выбрал для себя зону?

— Для тебя.

— Что ты все твердишь о какой-то ерунде?

— Понимаешь, живу долго. Научился осторожничать. Посмотри лучше кино, где ты в главной роли.

Вадим достал телефон, поколдовал, и на экране появилась гостья.

— Как ты мог! — Марина была в гневе.

Весь спектакль был записан камерами видеонаблюдения. Полный облом. В бессильной ярости у девушки затряслись губы. Непонятно только, что ее больше всего взбесило: провал безукоризненного плана, несостоявшаяся прибыль. Либо поняла, что может реально оказаться на нарах.

— Даже не знаю, как лучше с тобой поступить, — в притворном раздумье произнес Вадим. — За решеткой такая красавица наверняка будет востребована.

— Не издевайся! — глаза Марины наполнились слезами. — Ты не можешь со мной так поступить.

Ей стало себя очень жалко. Все просчитала. А тут… Соленая влага потекла по щекам. Сдаваться она не собиралась.

— Проигрывать нужно с достоинством, — она вскинула голову. — Зона, значит, зона. Переживу как-нибудь.

— Зачем же как-нибудь? Ты прекрасная актриса, — заверил он. — Так искренне сыграть. Поверь мне, не все дипломированные актеры так смогут. Это качество врожденное.

— Что ты предлагаешь?

— Нам в новый фильм нужна характерная актриса.

— Ты режиссер?

— Нет, но могу поспособствовать. В нашей команде я занимаюсь подбором кадров.

С самого начала, как только увидел Марину, Вадим подспудно, даже не отдавая отчета, вынашивал эту мысль. Но озвучить ее именно сейчас, после вновь открывшихся обстоятельств, было неожиданно даже для него самого.

«Что тут такого? — пытаясь убедить себя в правильности сделанного предложения, размышлял он. — Интересное и любимое дело наверняка поможет Марине встать на путь исправления, позволит избежать ошибок. Примеров тому воз да маленькая тележка. Вряд ли тюремное заключение лучше справится с этой задачей. Тогда почему бы не попробовать?»

— А если не возьмут? — немного подумав, неуверенно спросила Марина.

— Тогда тюрьма, — с искренним сожалением констатировал Вадим. — Третьего, как говорят, не дано.

— Возьмут, — пообещала девушка. — Говори, что нужно делать.

Слезы у Марины моментально высохли. Она лукаво глянула на Вадима, прищурилась, словно примериваясь, и с возгласом бросилась к нему.

— Ты мой спаситель!

Расслабившись, принялась вполне искренне, без какой бы то ни было задней мысли, покрывать его чувственными поцелуями. А он и не сопротивлялся.

Закончив читать, я оторвал взгляд от планшета. Возле купе собралось несколько человек, которые, как мне показалось, с интересом прослушали рассказ.

С лица худого интеллигента в очках не сходила скептическая улыбка. Полногрудая толстушка слушала, ловя каждое мое слово. Она периодически, то вздыхала, то охала. Видно, близко принимала мой рассказ к сердцу. Проводник Виталий был печален. А мужчина, который очень походил на служителя Мельпомены, эдакий актер провинциального театра, лишь качал головой.

Так, не представляясь, познакомились. Не со всеми, но Очкарик, Толстушка и Актер вполне обозначились. Да и мое имя, вероятно, им уже известно. Слышали, как называли попутчики. Интересные люди, наверное. Судя по всему, литературу любят. Что ж, будет с кем пообщаться, поговорить.

— В нашем мире двойных стандартов, — прервал затянувшееся молчание Актер, — предательств и погони за легкими деньгами нет места для любви. Это почти как в фильме «Обыкновенное чудо». «Вы привлекательны». — «Я чертовски привлекателен. Так зачем время терять?» С той лишь разницей, что ваша, Арсений, героиня, кроме утех, еще и денег срубить хочет. О времена, о нравы!

— Нельзя сказать, что сейчас все так уж плохо, — присоединился Очкарик. — Но иногда, к сожалению, нечто подобное все же случается. Сложно полностью искоренить зло и подавить в человеке меркантильность, но свести к минимуму необходимо.

— Молодежи с малолетства стоит объяснить, что не всегда цель оправдывает средства, — подключилась к разговору Валентина. — Путь к этой цели следует выбирать не в ущерб другим, — сказав это, она с укором взглянула на сына.

— Сейчас редко люди доверяют друг другу, — кивнула Толстушка. — Вадим как будто ждал этой встречи. Л Марина хитрющая попалась. Борьба за выживание и безысходность с детства толкнули ее на некрасивый поступок.

— Если бы все преступники стремились к честному заработку. — усмехнулся Очкарик, — так легко их можно было бы исправить.

— Да, — вздохнул проводник. — Трудно поверить, что закоренелые жулики могут исправиться. Но здесь молоденькая девушка, которой в детстве не объяснили, что хорошо, а что плохо. Скорее всего, ей не повезло в общении с противоположным полом. Видимо, кто-то очень сильно обидел, и она без сожаления мстит всем мужчинам подряд.

— Но, теперь-то, — предположила Валентина, — встретив Вадима, Марина изменит свое отношение к любви и сильной половине человечества.

— Хотелось бы в это верить, — вновь усмехнулся Очкарик. — Свежо предание, а верится с трудом.

— Согласен, — кивнул проводник. — Додумавшись до такого жесткого плана, Марина вряд ли остепенится. Легкие деньги кружат голову. Трудно отказаться от легкодоступной добычи. Жаль мужчин, попавших под такой развод. С другой стороны, детдомовцы не приспособлены к жизни. Их этому просто не учат. Оказавшись в большом мире без обычной опеки, они выживают как могут.

Мы немного помолчали. Не сразу услышанное можно понять, принять и переварить. Как только не ухищряются ловкачи, чего только ни придумывают, лишь бы получить хороший куш.

— Каждый зарабатывает как может, — словно подслушав мои мысли, заметил Виталий. — Но, к сожалению, не все понимают ту черту, за которую заходить не стоит даже из-за хороших денег.

— Недавно в доме, где живу, — словно размышляя вслух, сказал Очкарик, — снимал квартиру один молодой артист с женой.

— Может, правильнее сказать актер? — попытался исправить Очкарика служитель Мельпомены.

— Актер — более узкое понятие, — пояснил Очкарик. — В моем случае именно артист.

— Заинтриговали, — улыбнулся я. — Что с ним не так?

Очкарик не ответил, словно раздумывая, продолжать или нет.

— Не тяните! — взмолилась Толстушка. — Что за артист?

— Хорошо, — решился Очкарик. — Только не перебивайте. Будет вам «Артист» со всеми подробностями.