Июнь 1940 года

Утро выдалось туманным и холодным. Я нервно теребил страницы подготовленного выступления. Всё утро меня мучили тревожные мысли, а в голове до сих пор стоял случайно подслушанный разговор Ворошилова с Кагановичем. Мой резкий взлет понравился далеко не всем членам Политбюро, хоть при принятии меня в секретари те и проголосовали единогласно. Еще бы! Попробуй они сделать что-то вопреки воле Сталина, то надолго не задержались бы в своих креслах, и никакие былые заслуги не помогли. Однако скрытая неприязнь никуда не делась. И этот доклад для Съезда, а также пожелание Иосифа Виссарионовича «обрадовать» результатами в ракетной области — звенья одной цепи. Хоть Сталин и был непререкаемым авторитетом, но все же он был человеком. А еще — немного параноиком. Это я понял, когда стал замечать за последний месяц его оценивающий, как через прицел, взгляд на себе. Ну а после подслушанного разговора между Климентом Ефремовичем и Лазарем Моисеевичем, окончательно понял его суть. Сталину «нашептывали», что я не справляюсь. Что мои «мечты» отнимают у страны много денег, но не дают результата. По их словам, я слишком молод для новой должности. Зазнаюсь, и считаю себя и свои решения выше окружающих. Доклад должен убедить делегатов Съезда, что ракетная отрасль под моим руководством идет верным путем. Что народные деньги тратятся не зря. Что я знаю, как необходимо развивать это направление. Иначе курировать отрасль поставят другого человека.

Я тяжело вздохнул, осознавая, какой серьёзный экзамен мне предстоит выдержать. А ведь когда Иосиф Виссарионович только сказал о необходимости выступления перед Съездом, я никаких проблем в этом не увидел. Только лишь небольшой мандраж был — перед тысячами людей мне выступать еще не приходилось. И самое плохое — всех подробностей в докладе не отразишь: секретность, мать ее за ногу! Лишь общие слова, без конкретных цифр.

Вздохнув глубже, я расправил плечи и решительно взглянул на отражение в зеркале.

— Мы еще поборемся! Сергей Палыча и ракеты я вам не отдам!

В моих глазах горело желание победить, одержать верх над завистью этих стариков, которые сами мало представляют себе, какие перспективы открывает освоение космоса и развитие ракет не только в военной, но и в гражданской сфере. День обещал быть непростым, но иного пути, нежели убедить делегатов Съезда в своих идеях, у меня не было.

Съезд партии должен был пройти еще в прошлом году. Главной его темой были бы итоги пятилетнего плана, но из-за войны сам план был неоднократно пересмотрен. Теперь требовалось провести анализ его выполнения, какие корректировки были внесены из-за перехода экономики на военные рельсы, и утвердить план на следующую пятилетку. Мероприятие растянулось на неделю, и я был далеко не первым оратором и выступал лишь на третий день Съезда.

Но вот это время настало. Огромное помещение Большого Кремлевского зала на мгновение затопила гулкая тишина, переросшая в сонм шепотков. Тысячи глаз устремились на меня, уверенно, как я надеюсь, шагающего к трибуне. С боку стоял стол с представителями президиума СССР.

Они оставались в тени, тогда как основной свет падал на центр сцены, где стояла трибуна. Я подошел к микрофону и легонько постучал по нему пальцем, проверяя работу, а заодно привлекая внимание зала.

— Товарищи делегаты, уважаемые члены президиума… — мой голос разнесся под сводами зала, вызывая у меня необычные ощущения, когда слышишь свой голос не только в собственном ухе, но и откуда-то со стороны.

Но для остальных мое напряжение прошло незаметно. Народ ждёт продолжения, словно понимая, что перед ними вершится эпохальное событие, ведь впервые в открытую будет сказано о том оружии, которое поставило на колени весь Запад.

— Мы стоим на пороге великого прорыва, подобного которому человечество ещё не знало! — продолжил я, сделав паузу, чтобы мои слова звучали еще весомее. — Сегодня мы говорим о будущем нашей родины, будущего наших детей и потомков. Без преувеличения заявляю вам: будущее принадлежит нам!

После этих слов зал взорвался аплодисментами, накрывая помещение бурным потоком эмоций. Я невольно улыбнулся уголком губ, слегка склонив голову вперёд. Первая реакция мне уже нравилась, нужно продолжать в том же духе.

— Кто бы мог подумать, что мы сможем поднять страну из руин гражданской войны и разрухи, пройти через мировую войну победителем и построить величайшее индустриальное государство мира? Только при коммунизме, опираясь на труды великого Ленина и под мудрым руководством товарища Сталина, мы смогли сделать невозможное возможным! Теперь пришло наше время показать, насколько далеко простираются пределы человеческих возможностей…

Мой голос набрал обороты, наполнился страстью и убеждённостью. Мне казалось, что каждый в зале понимал, что речь сейчас пойдет не просто о технике, а о воплощении мечты о силе и могуществе.

— Нам предстоит пройти сложный путь, товарищи! Дорога впереди нелегка, но каждая трудность закаляет характер нашего народа. Нашему поколению выпала честь решить самую сложную задачу современности — создание невиданной доселе мощи, превосходящей воображение простого человека!

Зал замер, завороженный моими словами.

— Да здравствует новая отрасль промышленности, да здравствуют наши ракеты! Пусть знают враги, пусть трепещут слабые духом: наша страна способна преодолеть любые преграды, создать любую технику, необходимую народу и Отечеству! Наши дети будут смотреть на небеса, и видеть там ракеты, созданные нашими руками, ракеты, направленные на мир и процветание!

Наступила долгая пауза, затем зал взорвался аплодисментами и возгласами одобрения. Люди вскочили со своих мест, рукоплескали стоя, поднятые единой волной энтузиазма и веры в светлое завтра.

Я выждал мгновение, пока шум стихнет, и вместо более подробного доклада, предложил делегатам самим задавать вопросы. Вот такого поворота в зале не ожидал никто. Даже товарищ Сталин, который до этого ознакомился с моим докладом, но не сделал никаких редакций в нем. А я же хотел не просто запомниться, но и показать — что могу не просто «читать с бумажки», но владею вопросом в полной мере, тем самым закрыв вопрос о моей компетентности.

— Многое по ракетной тематике находится под грифом «совершенно секретно». Думаю, нет причин объяснять, почему это сделано, — сказал я. — Поэтому отвечать буду в рамках информации, которая свободна для общего доступа.

В первые секунды мало кто решался взять инициативу на себя. Но вот взметнулась вверх первая рука.

— Уважаемые товарищи члены президиума! Прошу разрешения задать вопрос товарищу Огневу, — сказала дама лет сорока. Худая, с решительным взглядом и плотно поджатыми губами. Получив благосклонный кивок от председателя президиума товарища Сталина, она продолжила. — Меня зовут Людмила Викторовна Апрошко, я являюсь делегатом от Московской области, второй секретарь города Звенигород, член ВКП (б). Скажите, товарищ Огнев, для чего конкретно нужны ракеты? Какие задачи они выполняют?

— Спасибо за ваш вопрос, — улыбнулся я поощрительно. — Зрите в самый корень. Прежде всего, зачем нужны ракеты? У многих возникают сомнения — разве недостаточно танков и артиллерии, проверенных временем видов оружия? Нет, дорогие товарищи! Мы живём в новом мире, где границы открыты не только на земле, но и в небе, и даже дальше — в космосе. Совершенствуя наши ракеты, мы приобретаем инструмент невероятной мощи и гибкости, в чем мы убедились в последней войне, парой ударов принудив агрессивных капиталистов к миру. Ракета за считанные минуты достигает любого пункта на планете, будь то континент или остров. Ни одна армия не сравнится с такой скоростью и точностью реагирования. Это ключ к будущему, основа национальной безопасности и независимости.

Зал затихает, впитывая услышанные слова. Но вот вверх взлетает новая рука.

— Меня зовут Владимир Дмитриевич Киселев, я являюсь делегатом от Ленинградской области, главный механизатор МТС, член ВКП (б). Скажите, товарищ Огнев, а много ли ракет нужно? Не разоримся ли мы, клепая такие махины, как их описали в газете «Правда»? Вон, сколько танков произвели, а половина так до поля боя и не дошла. Теперь переделываем в трактора. А ракеты эти — их ведь не переделаешь, так? Что полезного кроме уничтожения врага они могут? Ежели только врага бить, так их много и не надо, так? А сколько это — немного? А…

Киселев мог еще долго разглагольствовать, по виду ему было лет шестьдесят и он словно только вошел во вкус, но его одернули соседи, чтобы он наконец присел и дал мне ответить.

— Да, ракеты не дешево обходятся бюджету нашей страны, — начал я. — Но что касается расходов, позвольте напомнить исторический опыт. Сколько денег вложено в строительство железных дорог, гидроэлектростанций, заводов? Было ли легко тогда? Конечно, нет! Однако мы построили мощнейшую экономику, которой завидует весь мир. Строительство ракет тоже затратно, но ведь это не просто оружие — это новые технологии! Новые материалы, новые знания, целые отрасли промышленности, рожденные усилиями сотен тысяч рабочих и инженеров. Это вложение в завтрашний день, в поколение, которому мы оставим сильное и независимое Отечество. Мы не просто создаем ракету для уничтожения противника, мы с ее помощью раздвигаем границы возможного!

Ряд делегатов в первом ряду обменялись недоуменными взглядами, пытаясь осмыслить услышанное.

— Вспомните, как мы месяц назад вывели с помощью ракеты на околоземную орбиту искусственный спутник! С его помощью мы можем пересылать сигналы в любую точку планеты. И это только начало. Надежная связь — основа любой армии, а также — экономики. Вот вы про трактора вспомнили, а ведь те же рации, что в танках стоят, и в тракторах полезны будут! — перескочил я мыслью. — Сломался трактор в чистом поле — так вместо того, чтобы рабочему полдня до МТС шагать, а потом столько же времени обратно помощь вести, он по той рации свяжется с ремонтной станцией, объяснит суть поломки, и помощь гораздо быстрее получит. Что позволит уложиться в сроки выполнения плана по посеву, либо по сбору урожая. А спутник связи позволит в перспективе такому трактористу самостоятельно не только с помощью рации со станцией связаться, но и в ту же скорую помощь позвонить, если ему резко плохо станет. Или доложить в пожарную службу о лесном пожаре, который во время выполнения работ заметил. И сохранить тем самым лес, и жизни людей, которые в близлежащих деревнях и селах живут. И все это возможно лишь с развитием ракет и дальнейшего освоения космического пространства!

Наглядный пример произвел большее впечатление, чем общие слова.

— И как скоро такая связь у нас появится? — задал вопрос третий делегат после того, как представился.

— Не буду скрывать, работы предстоит не на один год. План у нас амбициозен, но реален. Если говорить о мирном применении ракет, то планируется построить три ракеты в этом году, для отработки ее надежности, и четыре в следующем — для вывода нескольких спутников связи, в первую очередь для нашей армии. После — уже для правительственной связи, ну а следующий этап — сеть таких спутников для народного хозяйства. Если касаться военного применения, то сами сведения о количестве наших ракет — уже является государственной тайной. Но дальность у них такова, что неуязвимых для нас нет! — чуть прихвастнул я. — Но все же, давайте думать шире, товарищи! Ракеты станут фундаментом для последующего освоения космоса, изучения планет солнечной системы, налаживания регулярных рейсов в верхние слои атмосферы. Перед нами открываются бесконечные горизонты, ограниченные лишь нашим воображением и волей к победе!

Своими словами я рисовал Великую Цель, а не просто давал отчет о своей работе. Да, результаты уже есть, не зря про спутник упомянул, но это такая отрасль, где они идут по нарастающей и сейчас еще рано ждать ежедневных побед. И секретность не позволяла многое сказать, вот и приходилось «рисовать радужные замки», да упирать на перспективы. И мне удалось убедить зал, что это не пустые слова. Люди на зрительских местах вновь взорвались аплодисментами. Но нужна была финальная точка. То, что подкрепит мои слова и останется в памяти у всех присутствующих навсегда. И я знал, что для этого нужно.

Завершив свое эмоциональное обращение, я бросил быстрый взгляд на часы и чуть заметно кивнул помощнику за сценой. Тот отреагировал, как мы и договаривались, дав отмашку техническим службам Кремля. За моей спиной развернулось гигантское белоснежное полотно. Свет сделали приглушенным, а огромный экран ожил картинкой с кинопроектора, превращая тусклый зрительный зал в настоящий театр чудес.

Удивленный шепот стих, стоило появиться первому кадру. Чёрно-белая картинка запечатлела пустынный горизонт испытательного полигона, окружённого степью и барханами. От нее возникает чувство тревоги, смешанное с ожиданием, которое усиливается каждым кадром приближающейся ракеты.

На экране появилась башня с грозной чёрной стрелой, нацелившейся в небесную синеву. Серебристое тело ракеты блестит, искрясь в лучах солнца. Время замедляется, напряжение растёт. Казалось бы, ракета неподвижна, но вдруг слышится тихий рокот двигателей, нарастающий с каждой секундой — постарались звуковики, наложив соответствующую дорожку, спасибо Илье Романовичу за помощь. Вот уж кто поднаторел в создании фильмов.

Внезапно языки пламени вырвались из сопел ракеты. Экран наполняется великолепием белого дыма и огненного зарева, струящегося вдоль основания башни. Сидящие в зале люди, даже члены президиума, ощутили дыхание эпохи перемен. Я прямо чувствовал это в их напряженных глазах и замерших позах.

Наконец наступает решающий миг: металл напрягается, конструкция дрожит от перегрузки, и ракета медленно открывается от земли, с каждой секундой разгоняясь и устремляясь ввысь. Громоподобный рев заполняет зал, проникая глубоко внутрь каждого сердца. На лицах делегатов я увидел потрясенный шок от величия происходящего в кадре.

Картинка на экране исчезает, а свет в зале возвращается в норму. Мне достаточно короткой паузы, чтобы окончательно закрепить полученный эффект:

— Вы видели, товарищи, нашу мечту воплощённую в жизнь! Мы можем достичь любых высот, потому что обладаем гениальностью ума и железным характером! Вперед, к новым рубежам!

Первоначальное ошеломление проходит далеко не сразу. Но вскоре раздаются робкие аплодисменты, сливающиеся в единый гул ликования и восторга. Людей проняло настолько, что никто не остался сидеть на своем месте, выражая восхищение увиденным. Уходил с трибуны я полностью удовлетворенным, наблюдая, как зрители долго остаются стоять, захваченные магией демонстрации грандиозного достижения отечественной науки и техники.

* * *

На юге Китая тянулись дни неспешного, тягучего противостояния. Повсюду лежала вязкая усталость от нескончаемых стычек, взаимных провокаций и мелких столкновений. Армия Мао Цзэдуна стояла лагерем неподалёку от берега моря, внимательно наблюдая за передвижением кораблей гоминьдана под командованием Чан Кайши. Стороны давно привыкли друг к другу, знали привычки, уловки и манеру поведения противника, словно соседи, привыкшие к постоянной ссоре.

Но в то утро все пошло по-другому. Мирный покой лагеря нарушил необычный свист, который неумолимо приближался сверху. Некоторые солдаты, интуитивно почувствовав опасность, успели метнуться в укрытия, остальные стояли растерянно, глядя в небо. Через секунду чудовищный взрыв сотряс землю, швырнув клубы грязи и обломков в сторону океана.

Распростёртое тело Мао Цзэдуна, посетившего с плановой проверкой свой штаб, оказалось погребенным под грудой камней и кирпичей. Рядом валялся раскрытый планшетик с картой, испачканный кровью и грязью. Лагерь погрузился в хаос и замешательство, солдаты беспорядочно бегали туда-сюда, крича и хватаясь за головы.

Новость о внезапной гибели верховного лидера стремительно разлетелась по миру. Американские газеты и информационные агентства моментально откликнулись сенсационными заголовками:

Washington Post:«Мао убит американским ударом по китайской территории»

Time Magazine:«США наносят сокрушительный удар по китайскому коммунисту»

Los Angeles Times:«Загадка убийства Мао Цзэдуна: чья рука нажала кнопку?»

Мир замер от неожиданности. Запад впервые нанес удар баллистической ракетой, не только уничтожив китайского лидера, но и «бросив перчатку» СССР в праве диктовать условия с помощью ракетного оружия.