Май 1940 года

— Что-то страшновато, а вдруг взорвется? — поежился Боря.

— Не нагнетай, — проворчал я и посмотрел в сторону Сергей Палыча.

Тот тоже переживал, а его рука нет-нет да тянулась к карману. Хоть и бросил курить, но в такие вот моменты у него иногда еще прорывались прошлые привычки.

Мы находились в бункере на полигоне Тюратам в Казахстане. Сегодня должен был состояться полет ракеты. Исторический полет, потому что ракета впервые должна была выйти на околоземную орбиту, да еще и полезную нагрузку вывести. Предыдущая версия ракеты, которой мы пугали противника, была уже отработана и встала на боевое дежурство. Для ее запуска было построено три стартовых площадки — одна в центральной части СССР, одна на Дальнем Востоке и третья — на границе с Монголией. Конечно, запустить ее за считанные минуты невозможно, но это и не важно. Главное — сам факт того, что мы способны достать почти до любой базы противника, если не считать южное полушарие. В связи с чем у британских элит резко повысился интерес к Австралии. Да и вообще в Юго-восточной Азии за последний год стало очень оживленно.

Война в Китае между Мао и Чан Кайши все еще идет, но больших боестолкновений давно уже не было. Гоминьдановцев вытеснили на острова, после чего накал боев постепенно пошел на спад. Хорошего флота для контроля побережья у Мао не было. Зато Чан Кайши американцы «напичкали» кораблями, что позволило устроить коммунистическому Китаю морскую блокаду. И теперь естественным союзником у Мао остались лишь мы да корейцы. В Корее после завершения боев идет полным ходом перестройка властной структуры по нашему образцу. И здесь нет «двух Корей», страна осталась неделимой. Ну и Япония после поражения была вынуждена позволить нам построить на своих островах наши военные базы. Заодно мы США выкинули из страны. Чтобы не оставить американцам и шанса раскачать Японию, свергать Хирохито и навязывать коммунистический строй мы не стали. Хотя такие призывы в Политбюро и звучали, причем Иосиф Виссарионович всерьез рассматривал такой вариант. Но удалось его отговорить. Не настолько мы еще сильны, чтобы давить бунты в отдаленном регионе. А почтение японцев перед своим императором достаточно высоко, чтобы при попытке его свержения там народ поднялся на партизанскую войну.

Но обширные территории требовали быструю и качественную связь. Для начала. Вот потому весь последний год кроме отработки боевой ракеты КБ Королева и занималось созданием космического носителя для вывода на орбиту спутника связи. Его тоже готовили весь последний год, но уже под предводительством Сергея Лебедева. Над нами даже шутить стали, что ССС мы уже собрали среди руководителей, осталось Романа какого-нибудь найти, чтобы получилась полная аббревиатура нашей страны.

— Ну, братцы, — вздохнул глубоко и выдохнул Сергей Палыч, — поехали!

После чего он отдал команду на предстартовую подготовку. Я уже не в первый раз присутствовал при запуске ракет, но каждый раз от самой атмосферы внутри бункера — этой четкой слаженности действий десятка людей, от разлившегося в воздухе напряжения и переживаний замирало сердце. Неудивительно, что у Королева при такой психологической нагрузке инсульт произошел. Я потому сейчас и стараюсь почаще особенно на самых важных стартах бывать — тогда вся ответственность на меня при неудаче ложится. Хоть так морально помочь и поддержать Королева. А то загонит себя снова в больницу.

Пока шла подготовка, мои мысли вновь вернулись к международной обстановке. Удар по Лондон-Сити имел не только политические, но и экономические последствия для Великобритании и всего мира. В тот момент это прошло мимо моего внимания, но после уничтожения финансового центра англичан на мировой бирже на несколько дней воцарился коллапс. Это серьезнейшим образом не только «перетасовало» финансы у западных воротил бизнеса, но и создало мини-кризис в банковой сфере. Стало очевидно, что концентрировать управление финансовыми потоками в одном месте — не только удобно, но и чрезвычайно опасно. Тут или прятать такие центры глубоко под землю, или создавать распределенную сеть, которую одним ударом не накроешь. Так как финансовые биржи в разных странам мира хоть и являлись юридически частным предприятием, по факту находились под контролем государства, то выбран был первый вариант. Терять удобство контроля правительства стран не хотели, проще было «закопать» подобные объекты поглубже в землю. У нас в стране «штормом» на западных биржах воспользовался Лаврентий Павлович. Вот уж кто сумел просчитать последствия удара по Лондону в полной мере. Как итог — под контролем ГУГБ НКВД оказалась часть акций таких компаний как «Виккерс», «Энфилд» и как вишенка на торте — «Камелл Лэйрд», судостроительная верфь, выпускающая авианосцы — единственный тип судов, в котором наша страна существенно отстает от противника. Зато теперь документация с этих предприятий появилась в СССР и уже заложен первый авианосец — будущий флагман тихоокеанского флота нашей страны. Вообще тихоокеанский флот у нас ждет расширение и самое большое укомплектование — в связи с возможностью беспрепятственного прохода в океан и необходимости контролировать побережье у союзников.

— Ракета заправлена, электрическое оборудование работает в штатном режиме, к взлету готов! — вырвал меня из мыслей доклад руководителя технической группы Ларионова.

— Начать обратный отсчет, — скомандовал Сергей Палыч.

На табло, выполненное в виде перекидных плашек, установили цифру в десять минут, и тут же плашки с характерным дробным стуком перевернулись, показав девять минут пятьдесят девять секунд. А дальше каждый переворот секундной плашки бил по мозгам как молоточек невропатолога. Это время отводилось на окончательную проверку всех систем. До самой последней секунды, если что-то обнаружится, еще можно отменить старт. Но как только стреляющий офицер включит зажигание — это будет точка невозврата. Дальше или ракета уйдет в космос, или взорвется.

Мысли об этом тут же перескочили на иную проблему — немецко-британская ракетная программа. Как и ожидалось, наши противники по прошедшей войне не могли пройти мимо такого оружия, что появилось в наших руках. Самыми продвинутыми в этом плане оказались немцы. Их Вернер фон Браун и до того работал над ракетой, но гораздо меньшей дальности — его «фау» должен был лететь всего на триста километров. Но это «всего» только лишь в сравнении с нашей ракетой. А так-то при разработке немцы уже думали, что работают над оружием, которое перевернет весь мир. И тут как холодный душ на их головы пролилось сообщение об удачном поражении Лондона нашей ракетой с дальностью аж за шесть тысяч километров. Немыслимое ранее значение!

Британцы тоже впечатлились. И так как у них самих ничего подобного и близко не было, когда война закончилась, оперативно скооперировались с Вермахтом и создали международную компанию по разработке ракеты особо дальнего класса. Она кстати должна была стартовать тоже сегодня, из-за чего и мы назначили свой старт в этот день. Девятое мая. Знаменательная дата поражения Германии и Великобритании, которую они хотели перебить другим событием — успешным запуском своей ракеты. Чтобы этого не случилось, мы и собирались запустить первую в мире космическую ракету — такой успех нивелирует в информационном пространстве даже удачный запуск ракеты противника. Мы покажем, что пока нас догоняют, мы не стоим на месте и идем вперед. Ракетная гонка фактически началась и пока лишь набирала обороты.

— Два… Один… Зажигание! — резкий как выстрел приказ, вновь оборвал мои мысли.

— Запуск!

За стенами бункера раздался нарастающий рев. Сергей Палыч тут же кинулся к визиру — своими глазами посмотреть, как ракета отрывается от земли. Остальные находящиеся в бункере люди смотрели на экран с нечеткой черно-белой картинкой. На нее транслировалось изображение с наружной камеры наблюдения. Конечно, качество на мой взгляд оставляло желать лучшего, не удивительно, что Королев предпочел визир. Вот только этих визиров на весь бункер — всего два, а покидать укрепленное помещение в целях безопасности категорически запрещалось.

— Ракета ушла, — прошептал Боря, с восторгом и затаенным страхом смотря на экран.

На этом работа командного пункта не окончилась. Дежурный офицер отсчитывал время полета ракеты, попутно голосом дублируя значения ее скорости и наклона, получаемые с датчиков. Все шло штатно, но впереди было два напряженных момента: отстрел первой и второй ступеней. Как они пройдут — не знал никто. В прошлый раз вторая ступень не отстыковалась, подвели пиропатроны, которые должны были перепилить кабель электроуправления, сработав неодновременно. В итоге ракету закрутило, и на орбиту она не вышла.

— Есть отделение первой ступени! — последовал очередной доклад.

Секунда напряжения… и все облегченно выдохнули. На этом этапе никаких неожиданностей не случилось.

— Теперь лишь бы вторая не подвела, — поплевал через плечо Боря.

Я предпочел промолчать. Важность именно этого старта я специально никому не объяснял, чтобы лишних нервов людям не создавать. Но сам внутри переживал так, словно снова шла речь о будущем страны — как тогда, при ударе по Лондону. Для всех остальных пуск был просто приурочен к памятной дате. Что тоже накладывало высокую ответственность, но если ракета взорвется, то это для них означало только отсутствие новостей в наших газетах. И все.

— Подходим к отделению второй ступени, — прошептал Боря.

Мы с ним стояли рядом, и его комментарии я слышал так же четко, как команды дежурного офицера. Руки сами собой стиснулись в кулаки до побелевших костяшек. Ну же! Ну!

— Есть отделение второй ступени!!! — воскликнул Соловьев чуть сильнее, чем при других докладах.

Только бы ракету не закрутило! Лишь бы и дальше она шла расчетным курсом! Я посмотрел на Королева. Сергей Палыч беззвучно шевелил губами, словно молился. А может и правда молился, он за каждый запуск переживает так, словно это первый старт.

— Спутник выведен на расчетную орбиту, — спустя долгих три минуты после доклада об отделении второй ступени, убедившись, что сигналы четкие и сбоев в полете нет, доложил Соловьев.

— УРА!!! — в тот же миг прогремело на весь бункер. И только в этот момент я облегченно выдохнул и разжал кулаки. Посмотрел на свои руки. Они дрожали, а на ладонях остались крохотные капельки крови от впившихся в них ногтей. Да уж, такого напряжения я давно не испытывал. Теперь даже если у противника удачно пройдет их старт, большой шумихи из этого не выйдет. Пора дать телеграмму в Москву, чтобы по радио объявили о частотах, на которых наш спутник передает сигнал. Пусть все в мире убедятся, что это не обман и СССР вновь первые в мире!

* * *

Уинстон Черчилль испытывал двоякие чувства. День, который должен был стать триумфом Британии, оказался испорчен чертовыми русскими с их спутником!

Ракета, разработанная совместно с бошами и их главным инженером фон Брауном, успешно прошла испытания, пролетев от полигона в Египте до саванны в Нигерии. Это более трех тысяч километров! Да от Лондона до Москвы меньше! С такой ракетой уже можно по-другому разговаривать с коммунистами. И пригрозить «ответкой» на повторение «падения Лондон-Сити», как назвали ракетный удар в прессе, а теперь это вошло и в учебники истории. Да, у русских ракета бьет дальше, но все равно они перестали быть недосягаемыми. Первые успешные пуски прошли еще два месяца назад, а сегодня, девятого мая, должен был состояться показательный запуск. Он поставил бы точку во владычестве СССР в ракетной теме и стер позорную страницу из истории Великобритании. Да, мир был подписан гораздо позже, но именно девятое мая вошло в историю, как дата окончания мировой войны. И вот — чертовы комми сорвали такой прекрасный план, запустив свой спутник на орбиту Земли! Их новость полностью перебила триумф королевства, подставив самого Уинстона, который после войны и отставки Чемберлена занял пост Первого лорда адмиралтейства. Премьер-министром после Чемберлена выбрали тюфяка Синклера. Глава либеральной партии и раньше кричал о том, что с нацисткой Германией Англии не по пути, а после проигрыша лишь усилил свои позиции. Хорошо хоть король понимает, что без нацистов сейчас не обойтись. Потому и назначили Черчилля в адмиралтейство, дав курировать сотрудничество с немцами в ракетной теме.

— Мрази, — процедил Уинстон.

А ведь была надежда, что после успешного запуска репутация Черчилля выйдет за пределы старушки Англии. Уже есть предварительный контракт с кузенами. Им очень не понравилось поражение в Азии. Итальянец Карл тоже облизывается на их ракету, потому и дал согласие построить полигон по ее отработке рядом со своей колонией. В случае падения на их территорию, политических проблем бы не было. А сам запуск… Пролететь над подконтрольными лягушатникам землями на недосягаемой для них высоте — вот это щелчок по носу покрасневшим французам!

— Ладно, — выдохнул Уинстон. — Все равно теперь они не смогут чувствовать себя в безопасности, — усмехнулся мужчина, имея в виду СССР. — Теперь можно и более жестко начать говорить с ними на полях Лиги Наций.

Особенно радовало Черчилля, что никакой супербомбы красные так и не продемонстрировали. А значит, ее у них нет. И защиты от ракет не существует — попробуй поймай эту стремительную «птицу» да еще на подобной высоте! Неотвратимое оружие от которого нет спасения!

Еще раз выдохнув и взяв себя в руки, Уинстон опять посмотрел на заголовок статьи:

Красный марш несется над планетой!

— Не могли что-то поприличнее записать для передачи, — к мужчине опять вернулось плохое настроение. — Ну ничего, скоро у вас запылает в штанах от нашего ответа!

* * *

— Поздравляю, Сергей, — с улыбкой встретил меня товарищ Сталин, когда через три дня я пришел к нему с отчетом по успешному запуску спутника.

— Спасибо, но в первую очередь это заслуга товарища Королева.

— Знаю-знаю, — усмехнулся Иосиф Виссарионович. — Но и ты себя не принижай. Но ведь это не единственный успех?

— Да, — кивнул я, доставая из папки материалы по новейшей системе радиолокационной разведки. — Переходим от чертежей к постройке новых радаров по поиску и сопровождению ракет. До постройки системы их перехвата еще далеко, но ее будущая основа — «глаза и уши» уже сейчас находятся на этапе закладывания фундаментов под РЛС.

— Это очень актуально с учетом успехов у противника, — заметил товарищ Сталин, рассматривая рисунки будущих станций и краткое описание их работы. — А что с атомной бомбой?

— Игорь Васильевич сообщил, что летом готов к проведению эксперимента по первому расщеплению ядра урана. Полигон на Новой земле почти готов. Будем надеяться, что эксперимент пройдет удачно, тогда уже к будущему году можно будет говорить о создании полноценной бомбы.

Покивав благожелательно, Иосиф Виссарионович прошелся по кабинету, и неожиданно сменил тему:

— Сергей, ты уже почти год на должности секретаря Центрального Комитета партии. Есть мнение, что на ближайшем Съезде тебе следует сделать отчет перед всей страной о своей деятельности. Обрадуй не только меня, но и весь советский народ. Пусть знают, что ты выбран был не зря и оправдываешь возложенную на тебя ответственность.

— Эээ, товарищ Сталин, в докладе упоминать всю деятельность? — растерялся я.

Все-таки большинство работ по ракетной отрасли у нас проходит под грифом «совсекретно».

— Только то, что и так известно людям, — успокоил меня генеральный секретарь. — Но и про перспективы не забудь. Советский народ должен видеть, куда он идет, — помолчав, он добавил, — перед началом Съезда, покажешь свой доклад. Я помогу… его отредактировать.