Июнь — июль 1940 года
— Вот неймется капиталистам, — процедил я, когда узнал тему нового собрания политбюро.
Естественно, что удар американцев и убийство Мао не могло пройти мимо наших интересов. И в зал Кремля, где обычно заседало политбюро, я шел не как на работу, что было в последний год, а испытывая вполне обоснованное чувство грядущих неприятностей.
Зал собраний политбюро заполнил густой табачный дым, отблески света от ламп причудливо освещали стены и тяжелые столы, создавая атмосферу мрачности и напряженности. Молчаливые члены Политбюро расселись полукругом, прислушиваясь к словам наркома иностранных дел Максима Максимовича Литвинова.
— Товарищи, ситуация складывается весьма неприятная, — низким голосом заговорил он, осторожно выбирая слова. — Недавно случившаяся трагедия в Китае — ликвидация Мао Цзэдуна ударом баллистической ракеты — привела к массовым беспорядкам и нестабильности. Гоминьдановский генерал Чан Кайши воспользовался ситуацией и нанёс контрудар, оттеснив китайскую армию почти на двести километров вглубь континента.
После слов главного дипломата ССС, раздались удивлённые восклицания и гневные замечания. Нарком обороны Климент Ефремович Ворошилов громко хлопнул ладонью по столу:
— Надо срочно предпринимать меры! Наши позиции в Китае сильно пошатнулись, не ответим — пострадает и наш международной авторитет!
Иосиф Виссарионович задумчиво посмотрел на седоватого Литвинова:
— Ясно, соглашусь с товарищем Ворошиловым, надо усилить присутствие в регионе.
— Но у нас есть ещё одна проблема, товарищ Сталин, — Ворошилов посмотрел на меня, как через прицел. — Товарищ Огнев, почему, скажите, мы были не способны отразить удар по китайцам? Может, стоит пересмотреть приоритеты в ракетных программах?
Напряжение повисло в воздухе. Я почувствовал, как острый взгляд Климента Ефремовича впивается в меня, чуть ли не физически прожигая насквозь. Министр обороны демонстративно поднял руку, указывая на меня:
— Мне доложили, что никакой защиты от американских ракет у нас нет. А когда будет? И вообще, товарищ, курирующий ракетную программу, — с издевкой продолжил он, — расскажите, мы вообще сможем когда-нибудь защититься от повторения подобной акции?
Я откашлялся, стараясь сохранять спокойствие:
— Технически прорыв возможен не ранее следующего года, Климент Ефремович, о чем я уже докладывал товарищу Сталину. Пока успехи в защите от баллистических ракет оставляют желать лучшего…
Ворошилов резко поднялся, покраснев от раздражения:
— Ну, значит, пора решать кардинально! Или сворачивайте вашу глупую космическую программу, или дайте команду бросить все силы на создание противоракетной обороны! Нельзя допустить, чтобы враг беспрепятственно бомбил наши войска и союзников!
Зал загудел одобрением. Голоса членов Политбюро поддержали предложение Ворошилова. Даже осторожный Андрей Андреевич Жданов поддержал идею, отметив, что нельзя терять преимущество в нашем ракетном вооружении.
Не получив контроля над ракетами, Ворошилов удачно воспользовался атакой американцев. После такого аргумента даже товарищ Сталин не может возражать. Да и не хочет, судя по всему. Негромким, но твердым голосом он обратился ко мне:
— Значит, задача ясна. Проследите лично, товарищ Огнев, чтобы работы по противоракетной обороне получили максимальный приоритет. Оцените, насколько можно ускорить реализацию программы и ускорьте разработку атомной бомбы. Иначе потеряем инициативу в мировой борьбе.
Присутствующие зашептались, обсуждая решение. Я вышел из зала, с чувством проигрыша. Как будто я и сам не понимаю, что значит противоракетная система для безопасности нашей страны! Но Ворошилов все повернул так, словно это он — главный радетель о безопасности СССР, а я — так, в игрушки с космосом балуюсь. Но ничего не поделаешь, теперь предстоит тяжелая борьба за выполнение поставленных задач. Однако космос я им не дам полностью «задушить», как это случилось совсем недавно. Иначе это будет иметь непоправимые последствия для нашей страны.
Вечер опускался на московские улицы, окрашивая Кремль мягкими красками заката. Возвращаясь домой с тяжелого заседания Политбюро, я ощущал тяжесть ответственности, нависшую надо мной. Внутри кипели противоречивые чувства: злость на плетущих интриги вокруг ракетного направления Ворошилова с Кагановичем — это ведь очередной их ход, чтобы отнять у меня кураторство отрасли, желание оправдать доверие Сталина и в то же время нежелание приносить в жертву личные планы. И сейчас я говорю не только про космос.
Домой я решил вернуться пешком, чтобы немного проветриться после душного и накуренного зала и тяжелого в эмоциональном плане совещания. Шагая знакомыми переулками, пытался отогнать мысли о работе, но тут же в памяти всплывали недавние разговоры с Людой об отпуске.
Вот и сейчас, она встретила меня у двери, нежно улыбаясь, но первым ее вопросом стал наболевший об отдыхе:
— Привет. Устал? Так может, мы наконец поедем отдыхать в Одессу? Ты обещал нам отдых после Съезда партии, Леша с Ирой каждый день у меня спрашивают — когда поедем, а что мне им отвечать? Уже две недели прошло, а мы всё торчим в Москве!
Её слова больно кольнули моё сердце. Действительно, собирался устроить семейную поездку, отвлечь жену и детей от повседневных забот, насладиться теплом южных пляжей и свежестью морского бриза. Но теперь…
— Любимая, понимаю твоё разочарование, — признался я искренне, взяв её за руки. — Но сейчас совершенно невозможно оставить Москву. Получил срочную задачу от Политбюро: ускорить работы по противоракетной обороне и развитию атомной бомбы. Задача неотложная, жизненно необходимая стране.
Люда нахмурилась, недовольная очередным нарушением семейного счастья:
— Опять работа важнее семьи? Замечательно! Какой толк в нашем существовании, если всё свободное время ты отдаёшь каким-то абстрактным делам⁈
Её раздражение усиливалось, грозя перейти в открытый скандал. Эту поездку мы откладываем уже не первый месяц, и ее терпение подходило к концу. Стараясь успокоить любимую женщину, я предложил компромисс:
— Люда, пожалуйста, пойми правильно. Можно организовать поездку для тебя и ребят, а я постараюсь присоединиться немного позже. Надеюсь, удастся выкроить несколько свободных дней. Как тебе такой вариант?
Её губы сжались в тонкой линии протеста, но после короткого размышления она кивнула:
— Ладно уж, поеду сама с детьми. Но ты все же постарайся выкроить в своем очень плотном графике хотя бы пару дней. Тебе тоже нужно отдыхать, иначе так и сгоришь на работе.
Слова любимой вызвали глухую тоску и желание все бросить и поехать с ними… Но я знал, что поступаю верно. Необходимо спасти страну от угроз внешнего вмешательства, сохранить ее достоинство и престиж. А семейные радости подождут.
Стоял поздний вечер, когда я добрался до просторного кабинета Сергея Павловича Королёва. Конструктор встретил меня широким дружеским жестом, сияя неподдельным энтузиазмом:
— Сергей, заходи скорее! У нас отличные новости! Готова к старту новая ракета, причём с тремя спутниками связи на борту новейшего типа! Ещё неделю назад не верил, что такое возможно, а теперь вижу — скоро надёжность повысится многократно!
Гордо похлопав рукой по стопке папок на столе, Королев указал на фотокарточку незнакомого молодого инженера, вклеенную в папку с личным делом:
— Видишь этого парня? Михаил Янгель, инженер Харьковского авиазавода. Отличный парень, талантливый конструктор! Написал мне после того, как увидел демонстрацию последней ракеты на съезде партии. Сказал, что хочет заниматься ракетами, он же при нашей переписке дал несколько толковых идей по конструкции двигателей для ракет. Очень прошу тебя посодействовать его переводу сюда, в наше КБ.
Я спокойно выслушал Королёва, понимая его страсть и увлечённость делом. С искренним интересом ответил:
— Твое предложение принимается, Сергей Палыч. Я свяжусь с нужными людьми и договорюсь о переводе Янгеля. Но сначала обсудим проблему, которая намного серьезнее наших успехов.
Сделав небольшую паузу, продолжил:
— Вчера получил срочный приказ от Политбюро: необходимо ускорить разработку системы эффективной противоракетной обороны. Времени совсем нет, а если не справимся, боюсь, космическая программа окажется под угрозой закрытия.
Королев опустил взгляд, понимая всю серьёзность моих слов. Накануне успеха ему пришлось задуматься о судьбе любимого дела. Долгое молчание завершилось спокойным согласием:
— Согласен, Сергей. Противоракетная защита — первостепенная задача. Но попробуем совместить оба направления, чтобы обезопасить страну и продолжить изучение космоса.
Наш разговор о будущих перестановках в кадрах для увеличения эффективности работ по ПРО и изменения графика работ над другими проектами завершился глубокой ночью, оставив обоих с чувством облегчения и уверенности в способности справиться с любыми препятствиями.
Великолепный зал Лиги Наций замер в напряженной тишине, когда слово попросил зрелый мужчина в элегантном костюме и с тростью в руках. Генеральный секретарь Джозеф Авеноль объявил его имя, и публика приветливо зааплодировала:
— Господа, слово предоставляется первому лорду адмиралтейства Великобритании мистеру Уинстону Черчиллю!
Мужчина поднялся на трибуну, оперся рукой о перила и оглядел публику внимательным взглядом:
— Уважаемые коллеги, дамы и господа! Случившиеся в Китае события заставляют нас взглянуть правде в глаза. Недосягаемых — нет!
Энергичный жест рукой, словно мужчина срубил кому-то голову, оживил аудиторию, заставив почувствовать напряжение и тревогу.
— Две недели назад мир потрясло известие о смерти китайского лидера Мао Цзэдуна. Гибель Мао привела к настоящему хаосу, бессмысленным столкновениям и анархии в стране. Это случилось из-за того, что в гражданскую войну в Китае вмешалась третья сторона — Соединенные Штаты Америки. Ударом баллистической ракеты по штабу Мао они обезглавили коммунистическое руководство Китая. Этим шагом американцы сделали многое, чтобы дестабилизировать обстановку в Азии.
Черчилль выдержал театральную паузу, давая публике переварить сказанное.
— Как бы я не относился к коммунизму, но долг истинного демократа — в заботе о людях. Коммунизм в Китае — провалился! Они не способны навести порядок в стране, когда лишаются яркого лидера. У них нет системы! Примером разумного подхода в управлении служит деятельность генерала Чан Кайши, успешно установившего порядок на подконтрольных ему территориях. В Китае ежедневно погибают сотни, тысячи людей! Мы должны положить конец этому. Да, удар США вызвал хаос в материковом Китае, но он лишь подсветил — насколько слаба там власть коммунистов.
Глаза публики загорелись любопытством, когда Черчилль добавил нечто новое:
— Призываю Лигу Наций объединить усилия и направить экспедиционный корпус для оказания помощи Чан Кайши в установлении контроля над материковым Китаем. Такая миссия обеспечит стабильность и откроет дорогу восстановлению мирового равновесия. Мы должны прекратить бессмысленное кровопролитие в этой стране. Раз уж США ответственны, пусть и косвенно, за создание хаоса на этой территории, то должны и навести там порядок, выделив несколько дивизий для наполнения состава экспедиционного корпуса.
Помедлив, он закончил пылкую речь простым предложением:
— Величие цивилизации измеряется не количеством завоеванных земель, а способностью принести свободу и благополучие всем народам мира. Великобритания готова принять ведущую роль в данном благородном предприятии.
Зал отозвался аплодисментами. Только со стороны СССР не было никакой реакции — по странному стечению обстоятельств, именно в этот день представитель СССР слег в постель с тяжелой головной болью.
Раннее июльское утро на острове Новая Земля. Холодный северный ветер так и норовит залезть под одежду, шепотом вторя неуверенности учёного коллектива. Мужчина среднего роста с короткими светлыми волосами смотрел вдаль ледяного горизонта. Игорь Васильевич Курчатов словно пытался там найти ответ, сосредоточенно всматриваясь в бледное солнце и стремясь прогнать сомнения.
На площадке ждали приготовления к первому опыту по расщеплению ядра урана. Сложнейшие приборы, датчики и инструменты выстроились в длинную цепь, готовые зафиксировать рождение новой энергетической эры.
От волнения Курчатов потребовал проверить последнюю деталь эксперимента:
— Проверяйте блокировку реактора! Проверьте ещё раз — надёжность гарантируйте!
Остальные учёные, соратники по разработке, подтвердили правильность расчетов, оборудование работает безупречно. Осталось дождаться часа X.
Сторожа покинули зону опасности, оставив площадку пустующей. Лишь группа наблюдателей сидит в подземных помещениях, фиксируя показания приборов.
Погруженный в раздумья, Курчатов пытался отвлечься от беспокойства. Мысленно взвешивал плюсы и минусы грядущего результата. Успех означает открытие возможности создания атомной бомбы, способной переломить ход любой войны, а то и предотвратить ее — никто из разумных людей не желает увидеть на месте своего дома радиоактивное пепелище. Но то — из разумных. И далеко не всех политиков можно назвать такими. Потому очень не хотелось создавать такое страшное оружие. Но отказавшись от этих исследований, человечество никогда не получит доступ к источникам дешёвой энергии — новым атомным электростанциям.
Тревога сменилась нетерпением. Спустя долгие месяцы ожидания и подготовки этот момент пришёл. Лаборатория настроена, пульт включен, кнопка нажата. И тогда…
Резкий щелчок сигнализирует о включении цепи. Менее чем через минуту последовал слабый треск, раздавшийся издалека. Вскоре земля вздрогнула, вызвав вибрацию пола и окон.
На экранах датчиков появились сигналы, сообщающие о рождении мощного энергетического импульса. Реактор завершил цикл расщепления, произведя миниатюрный ядерный взрыв, эквивалентный нескольким килотоннам тротила.
Сейсмические станции мира зарегистрировали необычное землетрясение, пришедшее с Новой Земли. Специалисты поняли, что произошло нечто экстраординарное.
Победоносная улыбка озарила лицо Игоря Васильевича. Теперь понятно, что вскоре человечество получит эффективный источник энергии, способный удовлетворить потребности миллионов людей. Но одновременно второй стороной этой монеты появилась возможность создать бомбу, угрожающую самому существованию цивилизации.
Жизнь изменилась навсегда.
Новый лидер китайских коммунистов, Гао Ган, решил написать личное послание правительству СССР, понимая, что без их помощи Китаю не устоять перед совместным натиском капиталистов. И в то же время он осознавал, что если СССР решит вмешаться, лучше чтобы они сразу обратились к «правильному» лидеру Китая, ничего не перепутав.
Открыв толстую тетрадь с плотной жёлтой обложкой, Гао аккуратно вывел строки письма. Вступительную часть посвятил восхвалению дружбы и взаимопомощи, существующих между СССР и КНР. Следующая часть содержала подробный перечень потребностей, необходимых для возрождения Китая:
— Во-первых, необходима продовольственная помощь, одежда и медикаменты для голодающих районов Северного Китая. Миллионы крестьян нуждаются в немедленном спасении.
— Во-вторых, просим прислать группу опытных инженеров, готовых передать свои знания и умения местным специалистам. Необходимы квалифицированные кадры для возведения металлургических заводов, автомобильных производств и электроэнергетических станций.
— В-третьих, предлагаем увеличить численность советских инструкторов в рядах китайской армии. Опыт советских офицеров поможет повысить качество подготовки личного состава и научить тактике ведения крупномасштабных сражений.
— Четвёртая мера — прямое вмешательство советской армии. В связи с агрессией американских капиталистов и применении ими новейшего ракетного оружия просим разместить несколько советских подразделений на территории Южного Китая, чтобы стабилизировать фронт и вытеснить войска Чан Кайши обратно на острова.
Перечитал написанное, поправил мелкие недостатки стиля и подчеркнул особо важные пункты красным карандашом. Закончив, мужчина приказал помощнику отнести документ в посольство СССР в Пекине с пометкой «чрезвычайно важно».
Теперь оставалось ждать. Официальную просьбу о помощи Гао подал, но рискнут ли ввязаться СССР в новую войну после всего год как завершившейся прошлой? Была надежда лишь на то, что в Москве осознают всю опасность утери Китая, как своего союзника и помощь придет.