Октябрь 1951 — декабрь 1953 года

Москва, октябрь 1951 года

Конструкторское бюро по разработке ракет дальнего и среднего класса было погружено в полумрак осеннего вечера. Главный конструктор ракетно-космической техники Сергей Павлович Королев осторожно ступал по каменным ступенькам лестницы, ведущей вниз. Его худощавое тело слегка сутулилось, взгляд был утомлён долгими бессонными ночами на испытательном полигоне Тюратам. Под глазами виднелись глубокие тени усталости, а рука нервно теребила край своего белого халата. Я шел рядом с ним и внешний вид Королева мне откровенно не нравился.

— Палыч, тебе поберечь себя надо, — говорил я вкрадчиво, — понимаю, последние полгода выдались тяжелыми — после старта ракеты с Крамаренко на борту на тебя навалили хлопот по выводу спутников метеоразведки, но ведь их запуск можно было делегировать своим помощникам. Сходи в отпуск, а то загонишь себя совсем.

Сергей Палыч едва заметно улыбнулся уголком губ, поправив сбившуюся на лоб прядь волос:

— Сам знаешь, тезка, я для них — как талисман. При моем участии еще ни один важный старт не сорвался. И сейчас всё прошло лучше любых ожиданий. А что касается полета Крамаренко, — Королев аж зажмурился от удовольствия. — Наш первый человек вернулся домой целым и невредимым после полёта в космос. Это какой щелчок по носу получили англичане и немцы! И теперь они вынуждены молчать, ведь благодаря прямым телевизионным трансляциям никто не сможет сказать, что это подлог!

Я лишь тяжело вздохнул:

— Понимаю. И первая цель уже достигнута — мы вышли в околоземное пространство. Но если ты не побережешься, то следующие наши успехи могут пройти уже без тебя.

Я бил по самому больному месту Королева — по его честолюбию.

— Ты прав, — неохотно согласился Королев, — но впереди ещё много работы. Необходимо разработать космический скафандр для выхода человека в открытое пространство. Уверен, ты слышал — Олег Георгиевич Ивановский уже представил предварительный чертёж будущего костюма… Работы будет немало…

— И она никуда не денется, — твердо отмел я его довод. — Все равно раньше следующего года этот костюм не создадут.

— У нас запланирован еще один полет — уже на сутки, а не на один виток, — слабо продолжал спорить Сергей Палыч.

— Ничего, подготовят полет без тебя. Хотя бы месяц отпуска тебе необходим!

С трудом, но мне удалось уговорить Королева отдохнуть. Да, я мог бы просто приказать, но Сергей Палыч человек обидчивый. Работать потом с ним станет в разы труднее. Да и не хотел я приказывать своему другу, каким он стал для меня.

Через два дня в другой части Москвы, в просторном рабочем кабинете правительственного здания, я уже встречался с Михаилом Янгелем. Мы с ним склонились над бумагами, рассматривая техническую документацию по новым системам ПРО.

Янгель плавно проводил указательным пальцем по чертежам, подчёркивая важные элементы схемы:

— Обратите внимание сюда, товарищ Огнев. Перед вами проект совершенно нового комплекса противоракетной обороны нашей Родины. Как вы знаете, нынешние установки способны поражать вражеские ракеты лишь на расстоянии до трёх сотен километров, что обусловлено дальностью их обнаружения. Однако изначально нам ставилась задача значительно сложнее — обеспечить надёжную защиту на гораздо больших дистанциях.

Я согласно кивнул головой, показывая свою заинтересованность:

— И какие предложения появились у вашей команды?

Янгель развернул передо мной следующую схему:

— Наши специалисты разработали принципиально новую систему радиолокационного обнаружения угроз. Этот прибор способен фиксировать объекты на расстоянии вплоть до семисот километров, причём мы учли узкие моменты системы, которые вы обозначили на совещании, когда текущая ПРО только вводилась в эксплуатацию. Главное преимущество новой системы состоит в том, что она способна, в теории, отличать настоящие цели от ложных сигналов-помех.

При этих словах я задумчиво потер подбородок. Уж я-то понимаю важность представленного проекта, но не ожидал столь быстрых результатов:

— На чем основывается ваше убеждение, что система сможет распознать обманки?

— Потому что мы знаем, как именно противник собирается обмануть наши радары, — с превосходством в голосе заявил Янгель.

Я тут же смекнул, что без помощи со стороны ведомства Лаврентия Павловича тут не обошлось. Наша разведка в Великобритании в разы сильнее, чем в иных странах. Хотя и в Германии сеть разворачивается на полную мощность. Особенно после второй мировой войны наша ГУГБ засуетилась. Все же один из вероятных противников, да еще с которым мы сражались на поле боя.

— И в новой системе этот момент учтен, — с пониманием кивнул я. — Таким образом, мы сможем заранее и точно идентифицировать реальные атаки среди десятков отвлекающих манёвров врага?

— Совершенно верно, — твёрдо произносит Янгель. — Наша разработка позволит создать действительно мощную систему защиты нашего государства.

Ну, с этим уже можно идти на доклад. Порадуем Климента Ефремовича, да и остальных членов политбюро.

Спустя несколько дней Королев и Янгель уже стояли перед столом политбюро, немного нервно переминаясь с ноги на ногу. Я со своего места им ободряюще кивнул и, после краткой формальной части приветствия и озвучивания темы заседания, конструкторы по очереди принялись рассказывать о текущих делах в своих КБ и перспективных проектах.

Первым начал Сергей Палыч:

— Дорогие товарищи! Мы добились значительного успеха. Полгода назад прошел первый исторический полет с космонавтом на борту. Пилот возвратился на Землю абсолютно здоровым, а мы убедились, что полеты в космос принципиально возможны. Также в течение последних шести месяцев запускали на орбиту спутники метеоразведки, параллельно шло обновление системы спутниковой навигации. В ее рамках было запущено восемь спутников к четырем уже имеющимся на орбите. Следующая наша цель на ближайшее время — запустить человека на орбиту на более долгий срок. Вначале на сутки, а после — на одну неделю. В долгосрочных планах — освоить работу человека вне корабля, для чего необходимо создание специального защитного снаряжения для наших будущих космонавтов. Эта работа необходима для создания на орбите нашей планеты полноценной космической станции, в которой мы смогли бы проводить долгосрочные опыты сроком в несколько месяцев, а то и лет. Все это — необходимые этапы для полноценного освоения нашей космической системы. Полеты к другим планетам занимают многие месяцы и без научных исследований на космической станции их не подготовить.

— Зачем вообще нужны такие полеты? — нахмурился Зверев.

— Пояс астероидов, — подсказал я, видя, то Королев слегка растерялся.

Я-то понимал перспективы и Сергей Палыч, привыкнув общаться со мной, не ожидал, что для кого-то полеты в космос являются чем-то неважным. Особенно после того триумфа, что обрушился на нашу страну с полетом Крамаренко.

— Да, спасибо, товарищ Огнев, — кивнул мне Королев. — Пояс астероидов — это кладовая нашей солнечной системы. Там есть все виды минералов, причем по предварительным наблюдениям и расчетам — они находятся в «чистом», не окисленном виде. То есть, не нужно строить заводы со сложной системой очистки руд от шлака и выделения побочных элементов. Просто «бери и пользуйся».

Нарком спокойно кивнул головой, выразив понимание ситуации.

Еще после небольших уточняющих вопросов, внимание переместилось на Михаила Кузьмича.

— А теперь слово вам, товарищ Янгель, — неторопливо произнес Сталин.

Иосиф Виссарионович в последние годы сильно «сдал». Полностью седая голова, при ходьбе стал сильнее хромать и все чаще использовал очки. Вот и сейчас сидел в них, проглядывая папку с копией доклада.

Янгель несмотря на более молодой возраст держался гораздо увереннее Сергей Палыча:

— Подготовлен к запуску революционный комплекс противоракетной обороны. Новая версия радара обеспечивает обнаружение объектов на огромной удалённости, одновременно отсекая ложные тревоги и гарантируя точность поражения реальных целей.

После нескольких минут доклада, когда Михаил Кузьмич с уверенностью и напором рассказал и показал на схемах результаты своего КБ, вопросов к нему не появилось:

— Прекрасно сработано, товарищи, — благожелательно кивнул Иосиф Виссарионович. — Продолжайте в том же духе. Партия не забудет ваши труды и наградит по достоинству!

* * *

Кремль. Январь 1952 года

Тусклый свет настольной лампы мягко падал на старинный стол красного дерева, подчеркивая торжественность момента. В зале собрались самые влиятельные люди Советского Союза, чтобы обсудить судьбу страны на ближайшие пять лет. От того, насколько продуман будет Госплан, зависели жизнь и благосостояние десятков миллионов человек.

Открыл заседание товарищ Сталин. Его глубокий голос прозвучал твёрдо и уверенно, заставляя всех присутствующих замереть в почтительном внимании:

— Уважаемые члены Политбюро, тема сегодняшнего заседания — Госплан на шестую «пятилетку». Слово предоставляется председателю государственного планирования, товарищу Сабурову. Пожалуйста, доложите нам результаты вашей работы над составлением нового пятилетнего плана и расскажите, каких успехов вы уже достигли.

Выйдя из-за стола к трибуне, Максим Захарович прокашлялся, разложил перед собой листки с докладом и неторопливо принялся зачитывать с них. Его голос звучал спокойно, взвешенно и проникновенно:

— Дорогие товарищи, новый пятилетний план впервые создан нами с помощью самой передовой техники — электро-вычислительной машины. Мы — первые в мире сумели использовать электронную машину, созданную нашими инженерами и учёными, для составления точного прогноза потребностей промышленности и нужд простых советских граждан. Эта новая технология позволила учесть тысячи мельчайших деталей, до сих пор недоступных традиционному бухгалтерскому учету вручную. Мы можем теперь рассчитывать развитие нашей могучей экономики точно и чётко, строго на научной основе, что позволит нам избежать нецелесообразной траты ресурсов и не допускать перекосов в снабжении между разными регионами страны.

— Хотелось бы услышать, — начал товарищ Жданов, — чем она лучше старого доброго способа подсчета?

Вопрос не был формальностью. Пусть я много раз объяснял пользу от ЭВМ в деле планирования, но послушать человека, который на практике реализует мои идеи, дорогого стоило.

Взгляд Сабурова оживился, когда он начал раскрывать подробности инноваций:

— Товарищ Жданов, благодарю за столь важный вопрос. Электронные вычислительные устройства позволяют буквально охватывать взглядом весь наш огромный народ, нашу необъятную страну, учитывают всё до последнего винтика, каждой тонны металла и зерна пшеницы. Нам больше не приходится полагаться лишь на интуицию или опыт прошлого века, как получилось во время создания первого пятилетнего плана, и на предполагаемые возможности исходя из анализа данных последующих пятилеток. Теперь каждый завод, каждая фабрика, каждое поле колхозника становится объектом тщательного анализа и учета, что ранее было просто физически невозможно. Новые технологии помогают формировать план исключительно на научной основе, основываясь на проверенной статистике и реальных показателях производства.

— Но скажите прямо, какую конкретную пользу принесёт применение этих новых методов нашему народу? — а это уже Климент Ефремович. Не нравится ему, что новейшая техника идет приоритетом не в армию, а в Госплан.

— Благодаря возможности не только точнее планировать показатели, но и оперативно отслеживать их выполнение, неравномерное распределение ресурсов уйдёт навсегда! Не буду скрывать, некоторые регионы страдают от нехватки сырья или товаров первой необходимости, другие — наоборот, перенасыщены ими. Но теперь каждый уголок нашей прекрасной Родины получит ровно столько, сколько ему действительно необходимо для полноценной и гармоничной жизни. И ещё одно важное изменение ждёт нас впереди: согласно новому плану, планируется перенести многие крупные заводы дальше от западных границ страны, туда, где будут созданы лучшие условия для труда рабочих и защиты всего промышленного потенциала страны.

— Неужели причины столь радикального изменения настолько весомы? — уточнил Каганович.

Не удивительно, при таком изменении местоположения больших предприятий серьезно изменится и логистика, за которую он как раз и отвечает.

Покосившись сначала на товарища Сталина, а затем на Ворошилова, Сабуров ответил твердым голосом:

— Да, уважаемые товарищи, причины очевидны и вески. Во-первых, фабрики, размещённые ближе к центру, показывают значительно большую производительность и качество продукции. Во многом это связано с более высокой культурой производства и более частыми проверками качества, что не дает рабочим и мастерам расслабиться и «гнать брак». А во-вторых… ведь безопасность нашего великого государства превыше всего! Заводы вблизи западных рубежей представляют собой лёгкую цель для возможного врага, тогда как внутренняя территория надежно защищена мощью армии и авиации. Такое решение позволит укрепить экономику и повысить обороноспособность всей страны одновременно.

Завуалированное обвинение окраин СССР в плохом качестве производства не осталось без внимания. От чего поежились представители этих республик, особенно из Кавказского региона. Вот уж где наладить качество работы на заводах не получалось категорически. Зато фрукты и вино у них выходили на загляденье.

Возражений по докладу не прозвучало. После некоторых уточняющих вопросов, план был принят единогласно. Во многом потому, что по «своим» ведомствам члены политбюро уже ознакомились с его положениями. Дальнейшее утверждение на ближайшем Пленуме ЦК было лишь формальностью.

* * *

Декабрь 1953 года запомнится истории двумя событиями, чья значимость разделила мир пополам, словно громадная трещина рассекла гладкую поверхность ледяного озера. Первое событие было торжеством человеческого ума и смелости духа: именно тогда наш соотечественник, Серафим Павлович Субботин, дерзнул покинуть уютную оболочку космического корабля и устремился навстречу холодному молчанию бескрайнего космоса, став первым человеком Земли, прикоснувшимся к звёздам. Этот героический поступок застолбил за СССР пальму первенства освоения космического пространства на годы вперед.

Но сияние великой победы померкло перед мраком другой вести, пришедшей следом: день спустя страна содрогнулась от утраты великого вождя, чей образ стал неотделим от самой сути Советской власти. Иосиф Виссарионович Сталин умер. Это печальное известие мгновенно сотрясло Европу и весь мир, заставляя задуматься о будущем и возможных переменах.

Для европейских стран уход советского лидера ознаменовал собой конец одной эры и начало иной, сулящей надежду на ослабление напряжённости в наших отношениях и, возможно, удачную попытку в будущем «продавить» нас. Британские газеты пестрели заголовками, выражающими вздох облегчения, словно гнёт тяжелого груза упал с плеч народов Европы. Для них это было вдвойне удачной новостью, потому что перебила известие об успешном выходе советского космонавта за пределы космического корабля. Сами европейцы после скандального провала с первым «полетом» своего астронавта, когда в первой же попытке ракета взорвалась, «дули на воду» и не спешили демонстрировать иные подвиги, пока специальная комиссия не проверит безопасность выполняемой миссии.

Для меня новость о смерти генерального секретаря была, как личная потеря. Ведь именно поддержка и доверие товарища Сталина позволили мне пройти путь от рядового партийца до влиятельного руководителя, сделавшего значительный вклад в развитие нашей страны. Теперь же будущее туманно. Пусть я остаюсь секретарем ЦК, но мой собственный статус может в любой момент измениться. Я немало мозолей оттоптал, особенно с внедрением ЭВМ в жизнь страны.

Поэтому декабрьский ветер 1953 года был для меня значительно холоднее, чем в любой иной год. В стране подвис вопрос — кто же теперь придет на смену товарищу Сталину?