Май 1946 года

Рано утром столица проснулась от музыки, криков радости и шума праздничных колонн. Солнце едва показалось из-за крыш домов, а Красная площадь уже заполнялась тысячами москвичей и гостей столицы. В воздухе приятно пахло весной, первые листья уже появились на деревьях, везде слышатся радостные голоса и смех.

Площадь ярко украшена разноцветными флагами, транспарантами с лозунгами и портретами Ленина и Сталина. Люди приходят семьями, друзьями, рабочими коллективами. Колонны идут пешком, весело разговаривая, размахивая флажками и цветами.

Школьники в белых рубашках и синих брюках, юноши и девушки в нарядных платьях, рабочие в чистой рабочей одежде — все они объединены общим праздником. Колонны движутся равномерно, соблюдая установленный порядок.

На трибуне Мавзолея Ленина я стоял вместе с членами Политбюро во главе с товарищем Сталиным. Народ приветственно махал нам руками, поднимая вверх букеты цветов и ленты. Сталин, одетый в черный костюм и фуражку, слегка улыбался, кивая головой идущим внизу людям. А вот у меня на душе скребли кошки. Настроение в последние несколько месяцев было совсем не праздничное, а как бы наоборот.

Я скосился вправо. Там стоял Михаил Васильевич Захаров, новый нарком торговли. Прошлого «Васильевича» сняли уже через месяц после того памятного совещания. А затем и вовсе Лаврентий Павлович раскрыл огромную сеть махинаций в торговле, к которой оказался причастен и сам Любимов.

Я боялся «37-го» года? Массовых репрессий, о которых мне рассказывал в прошлой жизни дед? Поздравляю себя! С введением в жизнь сети ЭВМ я сам стал причиной начала раскрутки маховика репрессий. За последние полгода состав наркомата внутренней торговли обновился почти на семьдесят процентов. Особенно высший состав руководителей. И многие потеряли не просто пост, но даже саму жизнь. Что касается ЭВМ… им наконец был дан «зеленый свет».

Пострадал не только наркомат торговли. Государственный комитет по снабжению тоже претерпел кадровые перестановки. Как и прочие отрасли. Просто на фоне «торговцев» перемены в этих ведомствах не так сильно бросались в глаза.

Я отвел взгляд от Захарова и снова посмотрел на людей внизу.

Колонны подходили к центру площади, выстраивались в шахматном порядке, люди пели песни и лозунги. Музыкальные ансамбли играли любимые народные мелодии, народные танцы исполнялись прямо на асфальте.

Праздник набирал обороты, а мои мысли вновь свернули на последствия моих инициатив.

Зверев свой пост сохранил, как и большинство иных членов политбюро. И сейчас Арсений Григорьевич, на волне чисток и партийных перестановок, стал одним из самых ярых моих «сподвижников» по внедрению ЭВМ в дела управления финансами страны. От того, как резко и показательно поменялась позиция наркома, мне было тошно и противно. Зато деньги на разворачивание массового производства ЭВМ стали выделяться без задержек, что несколько примиряло меня с тем фактом, что Зверев остался на своем посту. Хотя общаться я с ним стал теперь подчеркнуто сухо и старался поменьше вообще контактировать. В этом плане Ворошилов у меня вызывал гораздо больше уважения, несмотря на взаимную нашу неприязнь.

— Сергей, — подошел ко мне Каганович, когда шествие закончилось, и мы спустились с трибуны. — У тебя вроде были идеи иного применения этой ЭВМ, кроме как для учета и передачи данных. Сможем их обсудить, скажем, завтра?

— Да, Лазарь Моисеевич, — кивнул я, мысленно вздохнув. — Часам к десяти вы сможете?

— Это будет вполне удобно.

И вот в подобном тоне стали со мной общаться почти все члены политбюро! До этого смотрели если не свысока, то снисходительно. Как же, молодой да ранний, хоть и протеже товарища Сталина, но мои идеи никак не могли навредить им или, тем более, сместить с теплого кресла. Раньше… Зато сейчас, пусть в рот и не смотрят, но уже сами ищут встречи со мной и обсуждают, как лучше применить новые аппараты в их ведомствах. Это стало новым «трендом» как сказали бы в моей прошлой жизни.

Праздник первомая шел своим чередом. Во дворах заводов, фабриках, школах и институтах проходили концерты, спортивные состязания, лекции и конкурсы. К вечеру в ресторанах и столовых устроили праздничные обеды и ужины, подавали вино и шампанское. Страна жила радостным настроением, люди чувствовали единство и сплоченность. Лишь мой настрой так и оставался в районе плинтуса, от чего даже Люда сказала, что с таким букой сидеть в ресторане не будет. И либо я все же встряхнусь и хоть немного улыбнусь, либо должен пойти домой, чтобы никому настроение не портить. Веселиться желания не было, поэтому я молча встал и ушел. Через час дверь в квартиру открылась и вернулась любимая. Молча прошла в комнату, где я писал план внедрения ЭВМ в железнодорожной отрасли перед встречей с Лазарем Моисеевичем. Также молча села рядом и обняла меня.

— А дети где? — спросил я, отвлекшись от работы.

— У бабушки с дедушкой. Сереж, не загоняй себя. Ты ни в чем не виноват. Ты же не заставлял тех людей воровать и обманывать. Они сами определили свою судьбу. Зато сейчас продуктов в магазине стало больше. Вон, посидеть в ресторане стало гораздо менее затратно. Люди радуются. Честные люди, наши, советские. И это твоя заслуга. Так что прекращай хандрить. Лучше расскажи, когда такая ЭВМ у нас дома будет? — с хитринкой в глазах спросила она. — Я помню, ты рассказывал, что с ее помощью можно играть в тех же «героев». Леша очень ждет этого момента!

— Хорошо, если лет через пять, — хохотнул я. — Не раньше. Она же стоит, как самолет! Только когда выпуск нарастим до сотен тысяч единиц в год, лишь тогда появится тень надежды на это.

— Вот в этом направлении и думай. А не о ворах и мошенниках.

Ее поцелуй стал нашим молчаливым уговором. И на душе полегчало. Вроде и до этого я все знал и понимал, но мрачная атмосфера коридоров Кремля, где меня встречали и провожали настороженными, а иногда и откровенно неприязненными взглядами давила неимоверно. Повезло мне, что у меня есть надежный тыл.

Кабинет Лазаря Моисеевича мало чем отличался от других кремлевских и от моего собственного. Такой же дубовый стол, обитый зеленым сукном, тот же портрет товарища Сталина за спиной хозяина кабинета, те же шкафы с документами. Из отличий разве только макеты локомотивов, да кадка с растением возле окна.

Каганович не поленился встретить меня «на ногах» и проводил к удобному креслу, которое стояло в стороне от рабочего стола рядом с таким же и тумбочкой между ними.

— Знаю, Сергей, ты не пьешь алкоголь, тогда может кофе?

— С удовольствием, — кивнул я, так как заснул вчера поздно, и взбодриться не помешало бы.

Когда секретарь Лазаря Моисеевича принес нам поднос с двумя чашками ароматного напитка и вазочку печенья, я тут же пригубил из своей чашки. И чуть было блаженно не застонал — кофе я не пил давно, а уж такой вкусный, с минимумом сахара и небольшой порцией молока — и подавно. Даже проскочила мысль озадачить своего секретаря добыть такой же сорт и пройти «курс повышения квалификации» у помощника Кагановича.

Через пару минут мы перешли собственно к делам.

— Лично я вижу, как ЭВМ способны помочь в деле покупки билетов, — начал я, чем сильно удивил собеседника.

— Пока не улавливаю твою мысль, Сергей, но заинтриговал, — подобрался Лазарь Моисеевич.

— Смотрите — сейчас нашим гражданам приходится покупать билеты непосредственно на вокзале, да еще и очень часто незадолго до самой поездки. Особенно это неудобно тем, кто едет в отпуск из глубинки, и купить билет заранее просто не может физически. Что предлагаю я: разместить на вокзалах по одной ЭВМ, к которой посредством телефонной связи подключить телетайпы. Сами телетайпы разместить в почтовых отделениях, которых неизмеримо больше по нашей стране. Человек приходит на почту и там обученный почтальон делает запрос на вокзал — есть ли в наличии билеты на определенное число и какие. Вся информация по билетам будет храниться в «банках памяти» — подобных ЭВМ шкафах, только забитых лишь долговременной памятью с доступом от самой ЭВМ. Машина получает запрос, сверяет его со списком проданных билетов и дает ответ. После чего гражданин может оплатить билет прямо на почте и получить об этом соответствующий бланк. Да на том же телетайпе его и можно распечатать! А ЭВМ регистрирует оплату нового билета и делает пометку в базе данных о продаже. Когда все билеты проданы, а запросы идут — их можно регистрировать. При наборе определенного количества можно и дополнительный состав сформировать, что очень востребовано в летнюю пору.

Каганович откинулся на спинку кресла и устремил свой взгляд в стену. Но сам мыслями был уже не в кабинете, обдумывая мое предложение. Я ведь все попутно и на схеме показал, которую вчера весь вечер рисовал. И даже сумел прикинуть, сколько ресурсов потребуется на обеспечение подобной связью одной Москвы с учетом количества вокзалов и почтовых отделений. Оставалось лишь экстраполировать эту схему на весь Союз. Цифра конечно выходила астрономическая, но если распределить все затраты на две пятилетки, то вполне подъемная. А выгода, особенно репутационная, была видна невооружённым взглядом.

Я не торопил его, с удовольствием налив себе еще одну чашечку кофе из стоящего тут же кофейника. Как раз на такой случай секретарь Кагановича его оставил. И чашечку со сливками не забыл поставить.

— Да, предложение… интересное, — протянул Лазарь Моисеевич, очнувшись из своих мыслей.

— И такого нигде в мире нет еще, — заметил я. — Наша страна будет первой, кто даст людям возможность покупать билет дистанционно, из любой точки страны на любой маршрут. Эти ЭВМ ведь и в единую сеть со временем объединить можно. И даже нужно. Чтобы дважды на одно и то же место билет случайно никто не продал.

— Хорошо. Спасибо, Сергей, — засуетился Каганович, — идея и впрямь хороша. Не буду тебя задерживать, — мягко выпроводил он меня из своего кабинета.

Да я и сам засиживаться не собирался. Мне еще к Королеву съездить нужно было.

Сергей Павлович был на полигоне в Тюратаме, поэтому в КБ я разговаривал с Борей. Но и он собирался вскорости поехать к нему.

— У нас намечается прорыв! — с горящими глазами говорил друг, размахивая руками. — Представляешь, впервые отправим на орбиту живое существо!

— И кого же?

— Сначала — мышь, — ответил Борис. — Сделали капсулу с нагнетанием кислорода и фиксирующими ремнями. Нужно проверить, как она поведет себя в условиях вакуума. Да и по научным датчикам, на орбите невесомость. Тоже интересно поведение животного на подобные условия. И естественно, важнейший элемент — посадка! — поднял он вверх палец. — Сможем ли мы благополучно вернуть ее обратно, и останется ли она после эксперимента живой. Все это и будем отрабатывать. Целый комплекс исследований! Весь последний год к этому готовились.

— Как только партия сказала, что спутники важнее? — с усмешкой уточнил я.

— Да. Сергей Палыч тогда сразу понял, надо ускоряться, иначе тихой сапой зарубят нам на ближайшее десятилетие все проекты по выводу человека в космос. Нужны хоть какие-то результаты в этом направлении, пока еще мы можем запускать ракеты по собственному графику исследований, а не по разнарядке сверху.

— Ты же знаешь, я вас всегда поддержу, — заметил я.

— Это так, — согласился друг, — но и ты не всесилен. Да и ты все больше в тему ЭВМ уходишь, к нам по остаточному принципу ездишь.

— Просто у вас развитие идет постепенно, к тому же заработали вы себе репутацию, вас точно не прикроют. А тут руку на пульсе надо держать, чтобы работы не свернули куда-то в сторону или не засекретили все напрочь.

— Да, наши военные могут, — с грустью кивнул Борис.

Пожелав другу удачного запуска, я попрощался с ним и отправился в другое КБ. На данный момент гораздо более востребованное для меня и всей страны — к Андрею Николаевичу Колмогорову.

Тот встретил меня «на бегу», во время тестирования первого в мире сервера. Мое выступление на совещании осенью прошлого года вылилось не только в увеличение производства ЭВМ, но и в необходимости обрабатывать поступающую с них информацию в одном месте. В итоге на основе своей самой первой машины Андрей Николаевич создал лишь эрзац версию сервера, которая не обладала достаточной надежностью и часто перегревалась и простаивала. А ведь мы только начали собирать статистику для Госплана и даже толком еще не перешли к ее полноценной обработке и создании на основе полученных данных плана на следующую пятилетку! В итоге без полноценного сервера обойтись ну никак не получалось. Чем и занялся в авральном режиме Андрей Николаевич.

Сам сервер был собран еще пару месяцев назад, однако «дьявол кроется в деталях». Пришлось работать над специализированной программой, прообразом операционной системы, создавать возможность работы сервера одновременно с несколькими ЭВМ, проводить дублирование управляющих функций, переноса данных с поврежденных или отключенных участков на другие процессоры… Проблем — куча! Колмогоров поминал меня «тихим словом», как при встрече со мной со смехом делились его подчиненные, но при этом был рад новой задаче и тем перспективам, которые открываются с ее решением.

— Пока отладили бесперебойную работу кластера, — говорил Андрей Николаевич, когда мы шли по коридору.

И да «кластером» здесь начали называть сервера. Хоть и не исконно русское слово, но прижилось, и было для инженеров ближе, чем любое другое.

— Теперь даже выход из строя одного элемента не влияет на работу всей системы в целом и незаметно для пользователей ЭВМ. Следующий этап — «масштабирование» и обновление элементной базы. Мы уже за последний год научились делать микросхемы гораздо меньшего размера и большей производительности. Сейчас прорабатываем вопрос замены старой элементной базы на новую. Это позволит остаться в рамках одного помещения, но существенно расширить вместимость памяти и быстродействие системы в целом.

— А что с программным обеспечением? — тут же спросил я. — Оно на какой стадии?

— Алгоритм поиска по собранным данным отработан. Программа сбора данных по группам согласно запросу тоже завершена. Сведение разных таблиц в единую нами организовано и отработано. Даже графики наглядные уже можно печатать, — хмыкнул Андрей Николаевич. — Но в остальном еще много ошибок вылазит. Чем больше массив данных, те сложнее с ним оперировать системе.

— Вы работаете над «окнами»? — уточнил я, имея в виду корневую систему сведения данных, как в Винде.

— Да, но идея хоть и хороша, однако реализовать ее непросто, — вздохнул Колмогоров. — Но ребята работают, обещают к концу года создать базис, который потом просто будет обрастать дополнительным функционалом.

Удовлетворенно кивнув, я отпустил инженера. Вижу же, что ему не до меня. Зашивается человек. Ну а сам отправился обратно в Кремль. Там еще Арсений Григорьевич хотел о чем-то поговорить. Небось тоже по внедрению ЭВМ в его наркомат общаться будем. Эх, с таким режимом я быстрее ноги двину, чем интернет появится. И Леше тоже ждать «героев» на ЭВМ не меньше десятка лет. Зато потом…