Май — октябрь 1945 года

— Товарищ Берия, — в звенящей тишине голос Сталина прозвучал особенно зловеще. — Так вы оцениваете работу ЭВМ положительно?

— Да, товарищ Сталин, — уверенно кивнул Лаврентий Павлович. — Для НКВД и особенно ГУГБ применение этих машин позволяет в разы повысить надежность скрытой передачи данных. Также отмечу оперативность этой передачи и возможность сортировки, которую добавили товарищи в свою программу. Очень удобная вещь.

— А вы, товарищ Огнев, утверждаете, что ЭВМ способны предотвращать хищения и искажения в данных только, если будут установлены «по цепочке», — вперил в меня взгляд Иосиф Виссарионович.

— И никак иначе, — тут же кивнул я и поспешил развернуть свой ответ. — ЭВМ — это машина. Какие данные в нее занесешь, такие и получишь. Если данные будут изначально неверными, то и проверить их никак невозможно. Искажения наблюдаются именно при передаче данных от ниже стоящего звена вышестоящему. Рабочий на заводе может честно сказать — выполнил он норму или нет. Его мастер может уже «снизить» его показатели или же наоборот — приписать норму. Цели могут быть разные, но уже на этом этапе возможны расхождения. Дальше идет начальник цеха, которые собирает отчетность по каждой смене. И снова здесь могут быть или намеренные или ненамеренные искажения. Затем следующий уровень — данные попадают директорам заводов, которые обязаны передать их в профильный наркомат. Еще одно звено цепочки, где возможны искажения. «Бумага все стерпит», — фыркнул я. — А вот если данные в ЭВМ будут заноситься еще в самом начале, лучше даже не самим рабочим, а сотрудником, у которого будет прямая ответственность за сбор и достоверность информации, тогда дальше по «цепочке» они будут передаваться в изначальном виде. И скорректировать их уже не удастся. Более того — объединение ЭВМ в единую сеть позволяет создать программу, благодаря которой вышестоящий руководитель может проверить — сколько и чего сделал конкретный рабочий, не ставя в известность своих подчиненных. Сами понимаете, какую революцию в деле проверок и контроля создает подобный инструмент. Вот только кроме Григория Константиновича никто из присутствующих не рискнул создать такую «цепочку», — тут же снова обрушился я с критикой наркомов. — Причины могут быть разными, зато эффект мы видим прямо сейчас — истинная полезность ЭВМ упускается из вида, аппарат выставляют как очень дорогую печатную машинку, что в корне не верно! Мы можем и дальше засовывать голову в землю, прячась от будущего, но сами же локти будем кусать, когда наши противники успешно внедрят ЭВМ в делопроизводство и обскачут нас в их создании и применении. И снова будем покупать дорогую технику на Западе, тем самым подтверждая международный тезис, что у нас, в СССР, сложную технику придумать не могут. И наш удел — быть сырьевым мировым придатком!

— Не нагнетайте, товарищ Огнев, — недовольно заявил Каганович, когда я замолчал. — Ничего подобного не будет.

— К сожалению, Лазарь Моисеевич, с таким подходом к внедрению новейшей техники — все мной сказанное лишь дело времени, причем весьма скорого.

— Мы первыми создали ракетное оружие и применили его. Кто посмеет назвать нас отсталой державой? Разве найдутся такие глупцы? — фыркнул Ворошилов.

— Не переживайте, Климент Ефремович, — усмехнулся я горько. — И найдутся, и обязательно назовут. Уже говорят, что мы кроме ракет ничего создать и не можем. И кивают в сторону наших закупок у США и Германии, которые мы делали не далее пятнадцати лет назад. И даже звучат голоса, что технологию создания ракет мы не создали сами, а украли.

— Что за чушь! — возмутился Ворошилов. — Кто этому поверит?

— Население западных стран, особенно в Германии. У них ведь уже сделали свои ракеты. И их пропаганда работает не хуже нашей. Там уже продвигают тезис о том, что мы украли наработки немецких ведущих инженеров и уничтожили документацию. В связи с чем им пришлось все восстанавливать, а мы нагло присвоили плод их трудов.

И это была правда. В германских СМИ вовсю тиражировали «новость» о краже разработок ракетного оружия, чтобы как-то объяснить своему населению, почему «отсталый» по их же словам СССР вдруг вырвался вперед в столь сложной сфере, как новейшее оружие, и почему сейчас их страна находится в числе «догоняющих». Знакомые из информбюро поделились, да и я продолжаю иногда читать зарубежные новости. Полезно, чтобы быть в курсе, куда враг ведет свое население.

— В связи с этим, — продолжил я, — появление еще одной прорывной технологии, которую скопировать в разы сложнее, а уж внедрить тем более, станет весомым контраргументом в борьбе за умы людей. Они ведь этот тезис не только своему народу «пропихивают», но и наших людей смущают им. Особенно из числа интеллигенции.

Я видел, как нахмурился товарищ Сталин. В зале повисло напряжение еще более сильное, чем было раньше. Хоть формально все решения принимались коллективно, всем составом политбюро, но иллюзий ни у кого из присутствующих не было — последнее слово всегда за генеральным секретарем. Его слово — Закон, а кто посмеет помешать, надолго на своем посту не задержится. Пример бывших соратников Сталина — Бухарина, Зиновьева, Каменева, все еще были в памяти у всех членов ЦК. Пусть и подзабылось за несколько лет, но до конца не выветрилось. А ведь когда Сталин только начинал с ними борьбу, влияния у него было меньше, а у его оппонентов вес был вполне сопоставим. Не то что сейчас, когда авторитет Вождя стал практически непререкаем.

Сталин набил свою трубку табаком и затянулся. Было видно, что он не прочь был бы встать и начать ходить по своей привычке, как всегда, когда совещания проходили в его кабинете, но тут удержался.

— Есть мнение, — после второй затяжки начал он говорить, — что стоит продлить эксперимент по применению ЭВМ. Но так, как настаивает товарищ Огнев.

На этих словах он обвел присутствующих взглядом, и остановился на мне.

— Сергей Федорович, проследите, чтобы в наркоматах ваши аппараты были установлены так, как вы видите их применение. И обучите людей их использованию. Контроль — тоже за вами. При попытке сорвать вашу работу — докладывайте сразу.

— ЭВМ хороши, когда их много. С каждым аппаратом их эффективность возрастает в разы, как и наглядность их пользы, — не преминул добавить я. — Считаю, нужно добавить в каждое ведомство еще хотя бы по две машины.

— Хорошо, — кивнул Сталин. — Следующее совещание по этой теме тогда перенесем на осень этого года.

На этом обсуждение пользы ЭВМ фактически и завершилось. Теперь мне предстояло много работы. Не сомневаюсь, раз уж саботаж и попытка сорвать внедрение ЭВМ продвигается на столь высоком уровне, просто мне не будет. И неплохо заручиться поддержкой Лаврентия Павловича. Единственного, кто по достоинству, хоть и весьма однобоко, оценил разработанную машину.

* * *

— Конечно, перехватчики мы пока не создали, но у меня есть другая хорошая новость для тебя! — с такими словами встретил меня Сергей Палыч во время очередного моего посещения его КБ.

— И что за новость? — с любопытством спросил я, оглядывая его кабинет.

На полках шкафа кроме документов стояли макеты наших космических ракет и спутников — не иначе кто-то из коллектива КБ постарался, в подарок преподнес. У стены стояла стойка с чертежами. В любой момент любой из них можно было вытащить и развернуть для изучения или как наглядное пособие. На столе у Сергей Палыча находилось аж три телефонных аппарата. Два черных и один красный — прямая связь с Кремлем, насколько я знал.

Как же эта атмосфера отличалась от казенных кабинетов в коридорах Кремля или постоянного кипиша и перманентного хаоса на заводах.

Внедрение ЭВМ в наркоматах проходило сложно. Основная трудность была в обучении людей пользоваться новой машиной, так ведь стоило сказать ее цену, так люди просто боялись к ней прикасаться! Это же какая материальная ответственность, если поломка возникнет! В итоге я просто набрал молодых ребят и девчат из институтов, у которых в характеристиках значилось об их высокой ответственности и аккуратности. Попутно Берия помог с отбором — проверил попавших в список студентов не только по своей части, но и добавил «штрихов» в их характеристики — можно ли подкупить кандидатов, что о них говорят — честные ли они или «способны пойти на компромисс». Последних я тут же исключал из списка. Но в итоге группу в сто двадцать человек удалось набрать, после чего уже подчиненные Андрея Николаевича обучили их работе с ЭВМ. И вот уже этих студентов, новоиспеченных операторов ПК, я и отправил к месту будущей работы. Не поленился и сам лично посетить те предприятия и заводы, где ребятам придется трудиться. И с парторгами и местными представителями от НКВД поговорил. Объяснил суть работы ребят (заполнение таблиц по работе людей, и плотная связка с завхозами — опись всего подотчетного имущества тоже нужно было провести через ЭВМ). В общем, дел было много, и нервов помотали мне изрядно — далеко не везде понимали уровень полномочий у студентов, а кто-то их пытался дергать, чтобы они помогли «по мелочи», отрывая их от собственной работы. Эдакие «мелкие царьки», способные запороть весь эксперимент. С подобными типами я разбирался лично и постоянно требовал от ребят, чтобы они не стеснялись и тут же докладывали, если кто-то мешает им выполнять свои обязанности. Тот еще геморрой оказался. Поэтому хорошей новости я откровенно обрадовался.

— На прошлой неделе в тестовом режиме запустили четыре спутника навигации! — с гордостью в голосе сказал Королев.

— Это вы молодцы, — оценил я их труд, даже похлопав в ладоши. — Как смогли-то?

— Мы же попутно всеми видами спутников занимаемся, — пожал плечами Сергей Палыч. — Просто разнесли задачи по коллективам. Кто-то делает спутники связи, кто-то с научным оборудованием, вот и по навигационной теме у нас коллектив был. Раз в неделю собираем их вместе, чтобы обменялись идеями. Очень полезно, знаешь ли. Помогает продвинуться при затыке в работах. Как вот с той же навигацией получилось. Им наработки наших «связистов» очень помогли. А из работ самих ребят-навигаторов уже наши парни, что «пилят» перехватчик, взяли несколько идей на вооружение.

— Ну и как эти спутники себя показали?

— Погрешность с позиционированием «плюс-минус лапоть», как у них шутят, — рассмеялся Королев. — Но уже можно с их помощью определить не только в какой стране ты находишься, но и область вычислить и даже где ближайшие крупные города или реки есть. Тут же кроме самих спутников еще нужно специальное оборудование «на земле», которое их сигнал принимать будет и вычислять свое положение на его основе. Загвоздка как раз в приеме сигнала и позиционировании была. Как ее решили, так и пошло дело. Дальше — только наращивать количество спутников, чтобы увеличить точность вычислений у приемного прибора. Мы посчитали — с учетом космической механики полетов, нам нужна группировка примерно из двадцати четырех спутников навигации. Шесть — минимум, а у нас только четыре. Следующим запуском хотим еще два на орбиту отправить, чтобы система уже более менее полноценно заработала.

— Уже нашли, кто ваши приборы навигации у себя ставить будет?

— Военные, кто же еще, — пожал плечами Королев, как само собой разумеющееся.

— Навигация в первую очередь морякам нужна. Даже такая, где «плюс-минус лапоть». Можно ваши приборы на корабли ставить, в том числе и гражданские. Это особенно актуально для судов морского класса.

— Думаешь, военные выпустят из рук такую «игрушку»? — рассмеялся Королев.

— Я поставлю вопрос о распространении навигационного оборудования в международной торговле, — сказал я в ответ, от чего смех у Сергей Палыча резко оборвался.

Знает уже, что мои слова с делом не расходятся.

— Это, Серег, — осторожно начал он, — у нас система навигации еще сырая. Не торопись предлагать союзникам продавать навигационное оборудование. Оно еще из лаборатории не вышло.

— Я это учту, — кивнул я, — но бюрократия даже в ЦК столь сильна, что поднимать вопрос стоит уже сейчас. Как раз когда вы все отладите, там уже примут решение.

— Ну, тебе виднее.

Да уж, после опыта с попыткой введения ЭВМ в повседневную жизнь, я точно в этом вопросе могу считать себя компетентным.

* * *

Лето пролетело незаметно. Начало осени для меня запомнилось отправкой дочки в первый класс. Казалось, еще вчера она агукала и только начинала учиться ползать, а сегодня уже уверенно собирает собственный портфель и просит маму сделать ей две косички вместо одной, потому что так красивее. А все из-за работы. Столько дел навалилось, что семью лишь по выходным вижу, да в редкие отпуска. И если бы не Люда, то даже отдохнуть нормально я не смог. Только ее стараниями мы и выезжаем из Москвы летом на море. В этом году так даже в Испанию слетали. Любимая осталась в таком восторге от отдыха за границей, что уже строит планы поехать во Францию в следующем году. Бои в Китае тоже прекратились недавно. КНР признали правопреемником династии Цин, пододвинув в этом вопросе генерала Чан Кайши и гоминьдан. Основной аргумент был в том, что гоминьдан больше не контролирует материковый Китай и большинство населения на стороне КНР. Пусть скрипя зубами, но Великобритания тоже дало свое «добро» на вход КНР в Лигу Наций в равных с остальными правах. Так что после Франции Люда думает и эту страну-союзник посетить.

Но дела семейные меркли перед тем, что грозило разразиться на новом собрании по поводу внедрения ЭВМ. И общую картину грядущего скандала кроме меня знал лишь Лаврентий Павлович. Но он помалкивал, наблюдая за всем со стороны.

— Товарищи, — начал я, когда все члены политбюро и представители наркоматов расселись и были готовы меня слушать, — все лето шел эксперимент по внедрению ЭВМ в работу нашей экономики. И сегодня я готов представить вам результаты. Они не утешительные.

На этих словах все напряглись. Особенно нарком торговли Любимов. И правильно! Именно в его ведомстве больше всего «косяков» обнаружилось в ходе работы. Взять хотя бы тот факт, что у него единственного одна машина ЭВМ была выведена из строя из-за прямого вредительства управляющей магазина, куда я поставил в рамках эксперимента один из аппаратов.

— Весной я говорил, что ЭВМ способны помочь выявить искажения данных по статистике, которые мы получаем раз в три месяца о том, как развивается наше хозяйство. И вот результат. Наркомат сельского хозяйства. Три ЭВМ были установлены в МТС, которые обслуживают близлежащие колхозы. Их задача была в сборке статистики по расходованию средств на ремонт сельской техники, а также сбор данных по собранным и переданным в распределительные центры овощам, зерновым и мясным продуктам, которые поставляют эти колхозы городу. Еще одна ЭВМ была установлена в распределительном центре, куда поступает товар с колхозов и две машины были расположены в магазинах, куда производится отгрузка товара с распределительных центров.

Вот сейчас Александр Васильевич заерзал, что не укрылось от внимательного взгляда товарища Сталина.

— Обращу ваше внимание, — продолжал я, — что колхозы у нас подчинены наркомату сельского хозяйства, распределительные центры управляются государственным комитетом по снабжению, а магазины в ведении наркомата торговли. То есть, это три независимые структуры, но при этом тесно завязаны между собой в обеспечении снабжения населения продуктами и товарами первой необходимости. Также отмечу, что в МТС, где были установлены ЭВМ, поступали запасти с заводов, в которых также были ранее поставлены эти аппараты. А МТС и заводы находятся в ведении наркомата тяжелой промышленности. В итоге мы получили некий срез данных по нескольким независящим на первый взгляд друг от друга структурам. И именно переход продукта из-под ответственности одного наркомата в другой нам и интересен. Потому что, как оказалось, именно на этом этапе и происходят самые серьезные искажения в передаче данных, на которые стоит обратить самое пристальное внимание!

И дальше я стал зачитывать те сведения, от которых у меня самого глаза на лоб полезли, когда я впервые с ними ознакомился. Потому что колхоз поставлял в распределительный центр в три раза больше продуктов, чем в итоге доходило до магазина! Часть пропадала в распределительном центре сразу по нескольким статьям. Тут и колонка «испорчен и просрочен» очень резко пополнялась, хотя в колхозах отгружали качественный товар. И «утрачен из-за прочих причин» вдруг вместо нолей появлялись цифры. Как правило этот пункт объясняли банально — мыши сожрали. И говорилось это не только про зерно и крупы. Что касалось магазинов, то они просто не отмечали весь товар, который им поступал. Сначала. И моим студентам даже угрожали, чтобы те тоже не вносили в таблицы, что товара пришло больше, чем они вписывают в свою отчетность. А после того как угрозы не помогли, у магазинов тоже выросли значения в колонках «брак» и «просрочен». Как итог — изначальное количество сельской продукции ужималось в три раза, особенно это касалось деликатесов — копченого сала, колбасы, домашних сыров. Вот тут и появлялись очереди и понятие «дефицит».

Когда я закончил свой отчет, лицо Любимова было бледным. Как и у ответственных за госкомитет по снабжению. Мой отчет был для них приговором. Вопрос только в одном — поплатятся они «креслом» или чем-то больше?