Февраль 1944 — май 1945 года

— Товарищи! — начал я, когда грузчики установили в зале ПК с телетайпом и тумбочкой-преобразователем и все подключили. Оборудование было взято из кабинета Григория Константиновича. Собственно и данные, которые я хотел наглядно продемонстрировать присутствующим, должны поступать с его заводов. — Перед вами — будущее. Электронно-вычислительная машина, сокращенно ЭВМ. Этот аппарат способен выполнять более ста тысяч математических операций в секунду! С его помощью можно систематизировать данные, поступающие с предприятий и заводов, вести бухгалтерский учет, проводить инвентаризацию. И главное, — поднял я палец вверх, подчеркивая важность новинки, — все данные на аппарат будут поступать непосредственно с мест, без последующей их передачи по инстанциям. Что гарантирует точность сведений и не допустит искажений в процессе их перехода с одного уровня партийного и государственного контроля на другой. К сожалению, мы все знаем о пагубной привычке некоторых граждан делать приписки или наоборот — занижать показатели, чтобы присвоить часть народного добра в свой карман. ЭВМ помимо значительного ускорения работ, позволит выявить таких людей.

Я еще несколько минут обрисовывал перспективы использования ЭВМ в народном хозяйстве, для работы научных коллективов и как применение аппарата поможет работникам Госплана. Особенно последним. Не забыл и про торговлю.

— У нас по многим товарам наблюдается серьезнейший дефицит, особенно в регионах. Единый учет всего народного хозяйства СССР с помощью сети из аппаратов ЭВМ способен оперативно заметить, в каких областях у нас больше всего не хватает продуктов, товаров легкой промышленности или даже — банальных стройматериалов, а в каких — имеется избыток такой продукции. И благодаря плановому хозяйству мы сможем перенаправить излишки тем, кому они нужнее, выравнивая снабжение и повышая качество жизни всех советских людей!

Слушая моё выступление, члены Политбюро вначале внимательно и настороженно наблюдали за ЭВМ, стараясь скрыть свои эмоции. Советские руководители, привыкшие к традиционным методам управления и учету, восприняли нововведение с некоторой долей скептицизма и недоверия.

Первым подал голос нарком торговли Александр Любимов, добродушно улыбаясь:

— Это замечательно, товарищ Огнев, но насколько надежно ваше творение? Ведь если машина сломается, вся статистика пропадет, и мы останемся без данных.

— Товарищ Любимов, — ответил я уверенно, — учтите, что у нас планируется целая сеть таких машин. Информация дублируется и передается по каналам связи, поэтому поломка одной единицы не повредит общему делу.

Тут же вскинулся нарком финансов Зверев:

— Я вижу, что стоимость даже одной единицы такой техники чрезвычайно высока, на уровне полноценного самолета-бомбардировщика! Где изыскать подобные средства?

— ЭВМ может заменить до сотни бухгалтеров и счетоводов, — тут же отозвался я, но был перебит Зверевым.

— И вы предлагаете выкинуть этих людей на улицу⁈ Какой же вы коммунист после этого?

— Ничего подобного, — замотал я головой. — Просто люди перейдут в другие сферы. Бухгалтеры и счетоводы не создают продукт, которым пользуются остальные. Но ведь именно новые товары являются краеугольным камнем любой экономики! Не будет товара, не будет и возможности его приобрести, и не будет необходимости в его учете и так далее. Высвобожденные людские ресурсы от ввода ЭВМ мы можем перенаправить как раз в промышленный сектор. Пускай своими руками, как и полагается в нашем обществе, которое мы строим, создают эти самые товары. Или у нас в колхозах и на заводах людей хватает? — я повернулся в сторону Орджоникидзе, и Григорий Константинович тут же покачал головой.

— Нехватка рабочих ресурсов на заводах по-прежнему есть, — сказал он. — Но бывшие бухгалтера вряд ли смогут заменить опытного рабочего, а тем более мастера.

— Так для этого нужны специальные обучающие курсы, — пожал я плечами. — Которые, насколько мне известно, и сейчас работают.

Сталин внимательно смотрел на меня, и наконец высказался:

— Интересная вещь, безусловно. Но зачем так торопиться с внедрением? Разве у нас сейчас недостаточно традиционных способов сбора статистики?

Было видно, что идея ему нравится, но Иосиф Виссарионович хочет заранее обсудить все «подводные камни», которые могут появиться в результате ее внедрения. Поэтому я продолжил защищать свое детище:

— Товарищ Сталин, как раз сейчас самое подходящее время. Темпы производства растут, товарообмен с нашими заграничными союзниками ширится. Уже есть договора с французами об открытии нескольких их заводов на территории СССР, в том числе фармакологических. Испанцы опять же заинтересованы закупать нашу технику, особенно военную, в обмен на свои фрукты и сельхозпродукцию. Количество перевозок увеличивается год от года и поставить это под строгий, машинный контроль, который еще и более эффективен и снижает риск «человеческой ошибки» — самое разумное решение!

Постепенно члены Политбюро начали понимать преимущества нового метода, хотя Любимов продолжал морщиться, как и Зверев. Некоторые высказали пожелание ознакомиться с машиной поближе, другие попросили добавить больше примеров использования.

В конечном счете обсуждение закончилось консенсусом: необходимо провести пилотное внедрение ЭВМ на нескольких предприятиях у каждого ведомства и убедиться в надежности и пользе этого способа. Мои усилия не прошли даром, и вскоре мы увидели плоды первых экспериментов. Но они оказались далеко не однозначными.

* * *

В просторный кабинет Синклера буквально ворвался Уинстон Черчилль. Вид у первого лорда адмиралтейства был самый решительный.

— Альфред, мы обязаны отправить дополнительную эскадру в Восточную Африку! — эмоционально и напористо прямо с порога начал мужчина. — Эти папуасы совсем забыли уважение к нам! Ты слышал? Они хотят независимости! И главное — чертовы красные вовсю помогают им, снабжая оружием и направив своих военных советников! Уже начались погромы в районе портов, а в Бербере напали на нашего губернатора! Это возмутительно!

— Я все это знаю и сам, Уинстон, — потер переносицу Синклер. — И не имею ничего против отправления дополнительных сил в Сомали. Вот только недавно было заседание Лиги Наций, как раз посвященное Африке. И эти идиоты лягушатники отказались от своих колоний, представляешь?

Черчилль застыл на месте, не в силах поверить в сказанное. В последние дни он сосредоточился на проблемах перевооружения флота и постановке на них ракет малой дальности — герр Браун сумел переделать свои Фау под старт с линкоров, уменьшив их размер. Это резко повышало боеспособность кораблей, пусть количество взрывчатки в ракетах тоже пришлось сильно снизить. Но возможность ударить «за горизонт» почти на триста километров по мнению Черчилля и других военных Роял Нави того стоила. Как видно, зря он упустил международные события из поля своего зрения.

— Сейчас ты скажешь какое-то «но», — мрачно заметил мужчина.

— Именно, — вздохнул Синклер. — Мы имеем право отправить флот в Африку, это наши колонии, вот только после демарша французов в Лиге Нации все чаще и сильнее звучат голоса о необходимости дать подконтрольным странам возможность самоопределиться. Представляешь, какая дурость? — покачал сокрушенно головой премьер-министр.

— Будто мы должны слушать, что кричат остальные, — фыркнул пренебрежительно Черчилль. — Если бы Британия так делала, то никогда не стала бы великой!

— Полностью с тобой согласен, вот только… — казалось, что Альфреда самого огорчает то, что он говорит, но промолчать он не в силах. — «Кузены» встали на сторону лягушатников. И грозятся закрыть свою биржу для нас, если мы отправим дополнительные силы в Африку.

— Да как они смеют⁈ — вскричал полный возмущения Черчилль. — Они там с ума посходили? Не видят ничего из-за океана? Не понимают, к чему это приведет?

— Все они понимают, — вздохнул Синклер. — Они решили сыграть против нас, — закончил он жестко и мрачно. — После их угроз, я потребовал от нашего министерства финансов отчета — насколько закрытие Нью-Йоркской биржи критично для нашего бизнеса. И почему кузены не опасаются, что мы в ответ закроем для них свою. И вот тут выяснилась одна деталь, от которой наше внимание тщательно отводили.

— Какая же? — нахмурился Черчилль.

— Большинство месторождений в наших колониях сменили владельцев. Или же юридический адрес. Теперь они подчиняются кузенам. К сожалению, они оказались настолько лицемерными, что за нашей спиной сговорились с комми. Красные отвлекают на себя внимание, а они в это время на фоне паники от нестабильности скупают акции наших заводов в Африке и патенты на разработку месторождений. Буквально по бросовой цене. Так как покупали не коммунисты, мы сначала и не обратили внимания на это. Кто же знал, что кузены вонзят нам нож в спину, да еще после их недавних трений в Китае?

— Тогда флот тем более… — начал было Черчилль.

— Ничего не сделает, — покачал головой Синклер. — Во-первых — пока он дойдет, там уже могут сместить наших людей. И в порт зайти флот не сможет. Во-вторых, там уже есть суда кузенов, которые сделали ставку как раз на местных аборигенов и только и ждут, когда те скинут наших людей. Стоит подойти нашему флоту, как на защиту «освобожденных» встанет флот США. И не забывай про поставки оружия из СССР. Несколько их РСЗО в варианте контейнера, установленные даже на простейшие плоты, если подойдут близко к нашим кораблям, сметут все, что расположено на палубе. И не сомневайся, советников, которые обучат местных макак управлению ими, или даже собственных специалистов красные им предоставят. Как и сами РСЗО. А подойти во тьме, когда их не видно, смогут и сами черножопые обезьяны, — поморщился Синклер.

Черчилль недовольно сжал губы.

— Нас обложили, — вздохнул премьер-министр. — Никому не нравится наше могущество. А наше владение баллистическими ракетами и успехи в освоении космоса стали последней точкой в мировом недовольстве.

— Красные тоже владеют ими, — заметил Уинстон.

— Но у них экономика не настолько развита, как наша. Все понимают, что много ракет комми просто не создадут, иначе просядут по всем остальным параметрам. А вот мы — иное дело. Мы можем быстро нагнать красных и перегнать их. Черт возьми, мы уже это делаем! — впервые проявил эмоции Синклер, стукнув кулаком по подлокотнику кресла. — За что на нас и ополчились.

— И мы вот так сдадимся? — не поверил Черчилль.

— Нет конечно, — фыркнул премьер-министр. — Король меня просто не поймет. Однако и отправлять флот нет смысла. Нет, мы должны поступить как проклятые лягушатники. Они хоть и «дают свободу» своим колониям, но по факту — контроль над всей промышленностью оставляют себе. Как и месторождения. Зато прямое управление переходит на плечи местных «корольков». И это, черт возьми, гениально! Как мы сами до такого не додумались? Оставить себе лишь контроль над финансами, а всю тяжелую и грязную работу по управлению людьми передать местным дикарям. Да еще под соусом освобождения. Хоть я и не люблю лягушатников, но надо признать, сейчас они нас обскакали.

— Но ты сам сказал, Альфред, что месторождения и промышленность в наших колониях скуплена кузенами. Смысл нам тогда просто «отпускать» колонии?

— Потому что удержать их мы не в силах. Без больших репутационных и финансовых потерь, — тут же уточнил Синклер, взглянув на вскинувшегося Черчилля. — Нет, надо подумать, как вернуть себе контроль над этими активами. Может, даже поставить после своего ухода подконтрольного местного вождя. Чтобы он провел нужные нам законы.

С такой постановкой первый лорд адмиралтейства был согласен. Если после ухода Короны власть возьмет их человек, то плевать, что сейчас месторождения и заводы под контролем кузенов. Это становится лишь делом времени — вернуть все обратно. Но было дико обидно и вызывало раздражение, что диктовать свою волю через силу стало вдруг столь сложно.

* * *

Хоть производство ЭВМ и расширили, но все равно пока что их создание было делом не быстрым и дорого стоящим. В итоге в каждый наркомат мы поставили лишь по пять машин и то лишь к концу года. Самым «узким» местом было создание программ под каждую отрасль и обучение людей пользоваться новой техникой.

Проще всего оказалось с НКВД, которым руководил Лаврентий Павлович. Берия первым дал нам уже подготовленные таблицы для заполнения, которые нашим программистам нужно было просто перевести в понятный для ЭВМ формат. Компьютеры для этого ведомства были установлены у начальника управления по городу Москва и у двух начальников отделов — один у следственного и один у оперативного. Еще один ПК был установлен у начальника областного управления и последний — непосредственно у Лаврентия Павловича.

С Ворошиловым тоже было несложно. Он попросил одну ЭВМ поставить на заводе по производству самолетов, один на танкостроительном, один у его зама по тыловому обеспечению и начальнику интендантского управления. Последний естественно Климент Ефремович установил у себя в кабинете.

Подобный принцип размещения ЭВМ выбрал почти каждый нарком — в основном аппараты ставились у их заместителей или начальников высшего ранга по Москве. И программы для своих ведомств они просили тоже однотипные — таблицы для заполнения данных по находящимся под их контролем материальным средствам. В принципе то же самое они могли получить и без ЭВМ, о чем я сразу всех членов политбюро и наркомов и предупреждал. ЭВМ лучше было бы распределить «по цепочке» — от низшего звена через среднее к высшему. Как это было сделано, пусть и в сильно урезанном виде, у Григория Константиновича. Увы, отдавать дорогостоящий аппарат в руки подчиненных более низкого ранга, даже не входящих в ближний круг, почти никто из них не захотел.

Эксперимент по установке и наработке данных длился до мая 1945 года. Перед первым мая политбюро снова собралось, чтобы обсудить первые результаты использования ЭВМ.

— Удобство определенное есть, — начал первым высказывать свои впечатления Климент Ефремович. — Но и только. Ничего принципиально в работе наркомата эти машины не поменяли.

— Потому что вы поставили их лишь у своих замов, да директоров двух заводов — тут же раздраженно заявил я. — Нужна цепочка — чтобы данные вносили на заводах по производству военной техники сами рабочие или хотя бы мастера, и лишь затем они передавались выше через общую сеть. Как в ведомстве товарища Орджоникидзе!

Ворошилов бросил на меня недовольный взгляд, а вот товарищ Сталин подозрительно скосился на наркома обороны. Примерно в том же духе отозвались о новинке и иные члены политбюро. Еще и добавили, что их сотрудники жалуются на прибавившееся время работы, потому что прежнюю обязанность проводить документацию обычным методом с них никто не снимал. И лишь Лаврентий Павлович отозвался об ЭВМ положительно.

— Эти машины позволяют передавать данные оперативно и скрытно, — сказал он. — Вражеская агентура не сможет отследить — были ли получены сведения и в каком объеме, потому что привычный порядок передачи секретной корреспонденции через спецпочтальонов прерывается. Проследить их маршрут теперь невозможно, потому что его нет. Я положительно оцениваю внедрение сети машин ЭВМ в НКВД, особенно в ГУГБ, — заявил он.

Когда все высказались, воцарилось молчание. С моей точки зрения это был прямой саботаж. О чем я не преминул высказаться. И это было очень серьезное обвинение, после которого меня могли снять со всех должностей. В лучшем случае. Но как еще расценивать поступок наркомов?

Взоры всех присутствующих обратились на товарища Сталина. Ему предстояло принять решение — продолжать эксперимент, но уже в ином формате, как настаиваю я — создавая «цепочку» получения данных с самого низа до аппарата ЦК. Или же свернуть работы по внедрению ЭВМ в работу наркоматов. Мир для меня словно замер в тревожном ожидании.