Январь 1941 — март 1942 года

Рассвет окрасил заснеженные казахские степи красноватым свечением, идеально контрастируя с серостью полигона Тюратам. Это утро стало свидетелем важного события — первого испытания советской противоракетной системы обороны.

На старте объявили готовность. В нескольких километрах от командного пункта специальная команда инженеров и военных заняла свои места.

— Надеюсь, все получится, — поплевал через плечо Сергей Палыч.

В надежности баллистической ракеты сомнений не было — не в первый раз уже проводится ее запуск. Тем более это не космическая ракета, которая в разы сложнее в изготовлении и на порядок мощнее, но при этом тоже уже отработана.

Командный пункт работал как часы, за год уже отработав весь механизм запуска. И вот, подняв столб дыма и огня, ракета стремительно ушла в небо, удаляясь на восток, к условной точке в районе Камчатки.

Мишень, имитирующая вражескую баллистическую ракету с дальностью шесть тысяч километров, взяла курс на намеченную точку. Система слежения и предупреждения, установленная на маршруте, вышла на боевую готовность.

В трех сотнях километрах ее засекли радары системы противоракетной обороны. Вычислитель ПРО, созданный для наведения противоракет, вычислил оптимальное время запуска. Всего сорок секунд оставалось на перехват цели.

Расчет экспериментальных машин, спроектированных под перевозку и отражение атаки, сработал мгновенно. Три специальных автомобиля синхронно подняли трубы в зенит и открыли огонь. Одна за другой три противоракеты, спроектированные для поражения воздушных целей, устремились в небо. Операторам в машинах оставалось лишь следить по приборам за тем, как три белые точки приближаются к единственной красной.

На бешеной скорости противоракеты приближались к мишени. Командир расчетов нервно постукивал пальцами по ноге, понимая, что сейчас решается его судьба. Если эксперимент пройдет успешно, то можно говорить не только о создании нового рода войск, но и о его дальнейшей карьере, уже в качестве генерала. Это ему пообещали твердо в штабе.

Первая противоракета чуть-чуть промахнулась, потеряв ориентацию в пространстве.

— Черт! — с досадой выдохнул пока еще полковник, неотрывно следя за показаниями радара.

Вторая, следуя за первой, приблизилась вплотную к цели и взорвалась на расстоянии пары сотен метров от нее, изменив траекторию полета ракеты-мишени.

Стоящие у экранов радара офицеры и бойцы в этот момент напряглись. Если и третья промажет…

Но ракета по заложенной в нее программе скорректировала свой курс и врезалась в смещенную мишень, полностью ликвидировав ее.

Облегченный выдох всех участников, сменился ликованием.

— Мы сделали это, — повернулся я к довольному Королеву, получив доклад с Камчатки. — Теперь можно говорить, что у нас появился невидимый щит над всей страной.

— Пока не появился, — не согласился со мной Сергей Палыч, — но скоро появится. И можно будет вздохнуть спокойно.

* * *

Утаивать факт успешного перехвата баллистической ракеты мы не стали. Наоборот, по моему настоянию в газетах и по радио, в том числе через Коминтерн, был широко освещен факт появления в СССР противоракетной системы обороны. Это стало последним аргументом в спорах на западе — нужно ли создавать и наращивать свои ракеты. Создавать — да, особенно космические. Только подобная мощь со скорость в теории способна преодолеть нашу ПРО. Наращивать — вот тут были самые жаркие споры. Ведь каждая ракета стоит денег и не малых. Есть ли смысл вкладываться в создание огромного арсенала, если сам СССР действует вполне миролюбиво и всячески подчеркивает свое желание договориться? Или достаточно ограничиться меньшим количеством ракет, чтобы просто «держать врага в тонусе» и быть уверенным — безнаказанно ни одна атака не останется. Не стоит забывать, что после прошедшей войны те же США не смогли «разжиреть» на поставках оружия — просто не успели перевести свое производство на военные рельсы, да и рынок сбыта у них был не такой, чтобы и большой. Только Япония, да гоминьдан. Британцы в этом плане переплевывали заокеанских «кузенов» на порядок. К тому же в Европе не было тотальной разрухи, и она могла подняться своими силами. В итоге США так и остались «задворками мира», как и до войны.

Больше всех переживали успешное создание нашей системы ПРО англичане. Ведь их ракета гораздо меньшей дальности, а значит, и по скорости она существенно уступала нашей, и в одночасье она стала абсолютно бесполезна. Создавать баллистическую ракету, сравнимую с нашей, дорого и слабо поддерживается народом. Зато можно было поднять свой рейтинг на создании космической ракеты. Чью полезность я так любезно объяснил всему миру в своем интервью. И на основе такой ракеты вполне можно сделать параллельно и боевой вариант.

Как бы то ни было, но своего я добился — переходить к горячей фазе конфликта, развивая противостояние в Китае дальше на весь мир, желания у Запада убавилось и значительно. Опасная черта скатывания в третью мировую войну, к которой подошел мир, отдалилась.

На это заседание политбюро я пришел «во всеоружии». Главными моими оппонентами могли стать Климент Ефремович Ворошилов и Андрей Александрович Жданов. Первый из-за того, что я планировал отвлечь ресурсы многих конструкторских бюро от военной темы для гражданского применения, а второй — потому что я снова собирался «залезть в его огород».

Чувствую напряжение в воздухе — тема предстоящего доклада многим известна, но до конца непонятна.

— Товарищи, хочу поделиться с вами идеей, способной качественно изменить жизнь советских граждан. Речь пойдет о телевидении.

Некоторые из присутствующих изумлённо переглядываются, другие сохраняют спокойствие и внимательность.

— Современные технологии позволяют наладить массовое вещание телевизионных программ, — продолжаю, спокойно указывая на развешенные на специальные стойки плакаты с подготовленными материалами. — Мы сможем не только развлекать население, но и формировать мировоззрение граждан, показывать лучшие образцы советского образа жизни.

Жданов осторожно замечает:

— Интересно, конечно, но как это связано с космической отраслью, которую вы курируете?

— Напрямую! — заявил я. — Сейчас мы работаем вплотную над спутником — фоторазведчиком. Но для качественной картинки нужны исследования, которые еще и нуждаются в прикрытии со стороны ведомства товарища Берии. Лист проще спрятать в лесу, так? Если мы заявим, что эти исследования направлены на улучшение телевизионного вещания, противнику будет сложнее понять истинные цели, для чего мы их ведем. Но все работники конструкторского бюро по спутникам подчинены наркомату обороны, — на этих словах нахмурился Ворошилов. — И любые разработки тут же засекречиваются, не позволяя пустить их в гражданскую отрасль. Как итог — космическая отрасль не только не дает дохода в бюджет, что было нами заявлено на весь мир, но также создает проблемы в обеспечении секретности, и вытягивает ресурсы из страны. Я предлагаю кардинально поменять подход! Чтобы КБ работали не только на военных, но и на граждан СССР, в их интересах. К тому же, развитие телевещания позволит нам показывать технологическое превосходство нашей идеологии в открытую, участвовать в научных выставках, и тогда никто не посмеет в мире сказать, что мы сильны лишь нашими ракетами.

— Допустим, товарищ Огнев, — кивнул Сталин, — что мы примем ваше предложение. Но что мы будем показывать? Сейчас телевизоры существуют, с тридцать восьмого года открыто вещание в Ленинграде и Москве, однако, как вы правильно заметили, и картинка там не высокого качества, и само наполнение программ — еще крайне малое. Для чего советским гражданам тратить свои деньги на этот аппарат?

— Сетку вещания легко расширить, — пожал я плечами. — Показывать трансляции спортивных соревнований, концертов и фильмов, — отвечаю уверенно. — Делать короткие фильмы образовательного характера — далеко не все в нашей стране еще умеют читать, а некоторые и не хотят. В итоге многие методические материалы остаются невостребованными. Либо же в них так подан текст, что без бутылки водки не разберешься. Подобные образовательные материалы будут в тысячи раз эффективнее любой методички или руководства по эксплуатации. Особенно это касается новейшей техники. Также можно создавать короткие фильмы развлекательного характера. Или облачить в юмористическую, сатирическую форму те пороки, что еще есть в нашем обществе. Придумать, чем наполнить вещание, не сложно. У нас для этого целое управление есть, — кивнул я в сторону Жданова, что тут же сняло с него настороженность. Он понял, что я не претендую на его «епархию», а наоборот — предлагаю расширить его власть и полномочия.

— Доходы от продажи телевизоров, предлагаю пустить на социальные нужды, улучшить здравоохранение и образование. Другую часть направить на развитие космической отрасли, — закончил я.

— Если мы будем представлять наши разработки на международном уровне, то о какой секретности идет речь? — вмешался Ворошилов. — Ведь у каждой разработки есть создатель. Нам придется рассекретить имена наших инженеров, которых предлагает задействовать товарищ Огнев. Это неприемлемо!

— Часть — да, придется, — кивнул я. — Предлагаю тех, кто и сам хотел бы такой известности. Пообещать им, что их работы будут знать во всем мире, и тогда их эффективность вырастет в разы. Но есть и те, кто наоборот — не любит публичности. Вот такие люди и будут заниматься непосредственно созданием фоторазведчика, основываясь на работах своих коллег. Ну и не забываем, что мы уже работаем над созданием более продвинутого варианта спутника связи. Необходимо сделать так, чтобы он изначально имел совместимость с гражданскими образцами. Тогда мы первыми сможем запустить спутниковую связь для всех советских граждан, а не только для военных нужд.

— И для чего им такая связь? — скептически хмыкнул Ворошилов, не собираясь сдаваться.

— Вы живете сегодняшним днем, — посмотрел я ему в глаза, — а я смотрю в будущее. Коммунизм — это о власти народа и создан для народа. Сейчас люди не имеют возможности общаться с родственниками в других городах, а ведь кто-то имеет родных и за пределами нашей страны. Но в будущем это станет возможно. Если мы не займемся этим вопросом, то потом нам придется закупать эти технологии у наших противников, как было еще несколько лет назад с покупкой автомобильных заводов, промышленных предприятий, наконец — банального зерна! Все то, чего не было в нашей стране после свержения царизма и той разрухи, что оставила после себя гражданская война. Вам напомнить, сколько денежных средств было потрачено СССР, чтобы все эти заводы появились у нас? И сколько сил ушло, чтобы перестать зависеть от Запада? И сейчас вы упираетесь, ссылаясь на секретность, но при этом закладываете мину под будущие поколения, которым придется проходить вновь этот же путь, если мы не начнем уже сегодня работать над благополучием всего народа, а не только военной элиты.

Климент Ефремович скрежетнул зубами, но ответить по существу ему было нечего.

Несколько минут обдумывая услышанное, Политбюро проголосовало за принятие моего предложения большинством голосов. Решение в итоге было закреплено соответствующим постановлением, открывая новую главу в истории советской пропаганды и общественных услуг. То, чего я и добивался.

— Ты чего такой грустный, Палыч? — спросил я Королева, когда зашел к нему в кабинет.

— Да вот, думаю, насколько наши цели совпадают, — посмотрел он на меня серьезно.

— Ты о чем? — не понял я.

— Я о развитии космоса.

Он вперил в меня свой тяжелый взгляд и минуту немигающе смотрел, пока я не выдержал и не спросил напрямую:

— А что не так с его развитием?

— Помнится, мы раньше обсуждали полеты человека. Освоение других планет. И тут мне приходит приказ — перенаправить ресурсы КБ на создание надежной недорогой ракеты, желательно многоразовой, для запуска спутников. И только их! И тут же вдогонку — постановление политбюро о развитии телерадиовещания, куда у меня забирают лучших специалистов по телеметрии! И все это — после твоего доклада. Вот я и думаю, по-разному мы видим освоение космоса.

— Это логично, — пожал я плечами. — Не все и сразу, Палыч. Ты же сам понимаешь, не готовы мы пока человека запускать. Так куда ты торопишься? Тем более создать многоразовую ракету в наших интересах. Если она в первый полет себя хорошо поведет, то и в следующий тоже. И на такой отправлять человека покорять космос уже гораздо легче, чисто психологически. Разве не так?

— И когда это будет? — со вздохом произнес Королев.

— Ну ты и нетерпеливый! — удивился я. — Но если уж так хочешь побыстрее приблизить этот момент — так все в твоих руках! Вон, ПРО уже практически сделали. Ты ведь это направление уже передал, не так ли?

— Да, Михаил очень толковым парнем оказался. А противоракеты — на семьдесят процентов его детище. Даже удивительно, как он быстро вник в тонкости работы противоракет и сумел все наши наработки вместе увязать! — покачал головой Королев.

— Вот! Теперь это забота Янгеля, а у тебя время и силы освободились. Что касается людей, что у тебя забрали, так ведь не всех? И их работа так или иначе все равно на твою пользу пойдет. Сейчас они работают над разработкой сигналов для телевещания. А затем эти же работы лягут в основу для управления спутников.

Королев посмотрел на меня как на дурака.

— Ты понимаешь, что это совсем разные области? — спросил он.

— Сейчас — да, — кивнул я. — Но в постановлении сказано, если ты невнимательно читал, что система передачи телевизионного сигнала должна быть адаптирована под разные частотные диапазоны. Как раз чтобы в будущем сигнал со спутника можно было принимать почти напрямую или через преобразователь сигнала. Радиоволны нужно осваивать на всех частотах! И сейчас, когда мы стоим у истоков, нужно заранее позаботиться о том — на каких будет лучше работать телевидение, на каких — обычное радио, а на каких — спутниковая связь. И именно этим они и занимаются! И возвращаясь к полету человека в космос, — решил я еще подсластить пилюлю Палычу. — Вот представь — ты прямо сейчас отправишь человека туда, — показал я глазами на потолок. — А как ты его слышать будешь? Хорошо ли? А может, ты захочешь и сам увидеть то, что космонавт будущий видит? Без хорошей картинки это невозможно, сам должен понимать!

— Все, все, убедил! — рассмеялся и поднял руки вверх, словно сдается, Королев. — Ты прав, что-то я гоню лошадей. Но ведь так хочется побыстрее воплотить мечты в реальность!

Наша система противоракетной обороны была полностью развернута лишь к концу года. Я этот аспект отслеживал по остаточному принципу — тут хватало пригляда и от наркомата обороны. Мое внимание полностью сосредоточилось вокруг работ по налаживания телевизионного вещания и создания прототипа спутника, который бы смог работать на радиочастотах по передаче видеосигнала. Работы там было множество, но дело шло. Самое главное — получилось создать спутник связи, работающий не как «почтовый ящик», а транслирующий сигнал от абонента к абоненту. Пока — только радиосигнал, но это уже был прорыв! Следующим шагом стала передача сигнала между спутниками, чтобы они работали как ретрансляторы. Тут уже было проще. Ворошилов чуть ли ни приплясывал, когда получил в руки такую «игрушку». Особенно это было актуально в связи с тем, что события в Китае до сих пор не перешли в мирное русло. Да, боев с участием иностранных государств там почти не было. Даже мы вывели свои войска, оставив лишь военных советников, но сама война между Гао Ганом и Чан Кайши и не думала заканчиваться. И спутники в разрезе этих событий были отличным подспорьем, позволяя в режиме реального времени узнавать изменение обстановки и оперативно реагировать на всех уровнях — от переброски военных грузов «дружественному Китаю», до дипломатической поддержки на международном поле. По мнению Литвинова, к концу 42-го года удастся продавить решение о признании КНР как суверенное государство-наследник прошлой империи. В этом случае притязания Чан Кайши на власть над всем Китаем станут юридически безосновательными. Его максимум — подконтрольные острова.

И все бы хорошо, но британцы тоже сложа руки не сидели. И весной сорок второго года мир узнал о первом полете их ракеты межконтинентального класса, которая закинула на орбиту первый спутник Великобритании.