Ноябрь — декабрь 1940 года

Я сидел в свой выходной дома после завершения напряженной недели и, обложившись иностранной прессой, пытался оценить реакцию в мире — сработала ли моя задумка, удалось убедить лидеров других стран, а главное — их народы — в пагубной для мира идее — ввязываться в гонку вооружений и «бряцать оружием», или нет?

После завершения Международной конференции по безопасности в Москве мировые СМИ мгновенно откликнулись на происшедшие события. Особое внимание уделялось заявлению советской стороны о наличии атомного оружия и демонстрации видеозаписи ядерного взрыва мощностью пять килотонн. Решение о публикации записи продавил я. Одно дело, впечатлить мировых лидеров, но ведь у них это может вызвать и обратную реакцию — они наоборот еще сильнее могли испугаться и усилить враждебную по отношению к нам истерию в своих СМИ, накачивая свое население ненавистью к СССР. И тогда этот шаг лишь приблизил бы третью мировую войну. Но когда люди сами увидят мощность взрыва, на фоне наших мирных инициатив — эффект может быть совсем иной. И я не ошибся. Масштабность мероприятия и откровенность советской делегации вызвали резонанс во всех регионах планеты.

Начал я с европейских газет. Отхлебнув чая, я раскрыл французское издание. Хорошо, что мне по «старой памяти» в информбюро сделали перевод всей запрошенной прессы.

Редакция французской католической газеты La Croix отметила серьезность темы, подчеркнув необходимость скорейшего заключения договора о запрете использования ракетного оружия. Авторы считали, что угроза атомной войны становится всё более актуальной, и предлагали внести предложения по обеспечению безопасности. Что и ожидалось от союзников. В других газетах в большей или меньшей степени поддерживали наше предложение заключить договор о контроле за ракетным вооружением.

Мадридская газета El País писала о конференции как о шаге в правильном направлении, подчеркивая, что Европа должна идти навстречу пожеланиям Москвы и требовать аналогичных ограничений со стороны Великобритании и других стран. Ее авторы предлагали взять на себя и другие страны, не имеющие ракетного вооружения, роль посредника, чтобы поспособствовать скорейшему заключению регулирующих соглашений.

— Ну, испанцы, и хитрюги, — с улыбкой покачал я головой, когда прочитал последний абзац.

— Почему? — спросила Люда, деловито вышивающая орнамент на платьице для Иры.

Я ей зачитал предложение испанцев, после чего и она улыбнулась.

— Действительно, своего не упустят.

Отложив газеты союзников, я перешел к прессе наших противников. И начал с Германии и Италии, оставив британцев с американцами «на сладкое».

Итальянцы в своих высказываниях были более сдержаны и в целом поддерживали инициативу Москвы. Итальянская газета Corriere della Sera назвала встречу «исторической» и обратилась к Европе с требованием уделить большее внимание безопасности и сократить работы по ракетному вооружению, чтобы не допустить эскалации конфликта после недавно отшумевшей войны. В их статье отмечалось отсутствие единства между странами-участницами конференции, что вызывает опаску за будущее всего мира

А вот немцы, у которых в отличие от итальянцев были свои ракеты, выражались более резко. Германская газета Die Zeit сообщила, что советские власти хотят продемонстрировать своё техническое преимущество и вынудить западные страны пойти на уступки. Материал статьи называл демонстрацию взрыва бомбы, как попытку СССР шантажировать мир, и подчеркивал важность сбалансированного подхода к решению проблем безопасности, при котором уступки без первого шага со стороны СССР невозможны.

— Ну, в чем-то они правы, — задумчиво протянул я, откладывая газету в сторону.

И наконец — наши главные соперники в Европе. Англичане, спонсирующие разработки немцев по ракетам и по сведениям от Лаврентия Павловича, давно уже активно приступившие к работам над атомной бомбой. Сразу после нашей видеозаписи для Рейхстага начали «рыть» в этом направлении и продвинулись дальше остальных, если не считать нас, в этой теме.

Их The Daily Telegraph опубликовала материал, в котором отмечалась важность темы конференции, но в то же время выражалось сомнение в добросовестности намерений советской стороны. Читателям напоминали про «коварный удар» по Лондону и британскому флоту. Тут же писалось, что СССР боится британской ракеты, в связи с чем и собрал конференцию. В конце статьи делался вывод — прикрывать развитие ракетного вооружения ни в коем случае нельзя, чтобы иметь «мощный ответ» на агрессию коммунизма, но при этом — рассмотреть предложения СССР стоит, для «связывания» рук советской стороне.

— Иного от них и ждать не стоило, — кивнул я своим мыслям.

Люда лишь посмеивалась, прислушиваясь к моим комментариям, да к самому факту, что я «разговариваю сам с собой» после прочтения очередной статьи.

В целом реакция европейской прессы мне понравилась, так как была ожидаемой. Если подвести итог: французская пресса подчеркнула важность заключения договора о контроле над ракетным оружием, итальянские обозреватели отметили, что СССР показал миру реальный потенциал своей военной машины, намекая на слабость европейских оборонных структур, а немецкие и британские СМИ сконцентрировались на психологической стороне вопроса: фильм о взрыве вызвал шок и испуг у многих, что неизбежно повлияет на отношение к СССР и его роли в международной политике. Если и дальнейший прогноз совпадет, то нам удастся не дать миру скатиться к пропасти и в этой реальности не будет «карибского кризиса», который мог привести к уничтожению человечества.

Однако Европа — не весь мир. Не менее интересно мне было, что пишут высокомерные американцы, считающие свой континент — центром мира.

— Вашингтон пост, — пробурчал я себе под нос название первой американской газеты, которая лежала на верху стопки. — Почитаем…

Редакция популярного ежедневника сделала сдержанный комментарий. Газета отметила серьёзность ситуации, упомянув о появлении новой угрозы для США в виде ракетного оружия. Авторы статьи указали на важность контроля над распространением атомного оружия и призывали администрацию Белого дома усилить сотрудничество с союзниками в Европе.

— Вот, блин, капитаны очевидность! — весело хмыкнул я, переходя к следующей газете.

Крупнейшая газета страны The New York Times сделала акцент на специфике советского предложения о договоре по ограничению ракетного оружия. В публикации говорилось о рисках, связанных с передачей атомного оружия третьим странам, и необходимости введения санкций против государств, нарушающих режим контроля.

— Эти уже считай наши, — кивнул я удовлетворенно.

— Пап, а с кем ты разговариваешь? — отвлек меня от чтения Леша.

Я аж растерялся.

— Эээ…

— С газетами, — рассмеялась Люда, сунув сыну в руки кружку с молоком. — С нами ему уже не интересно.

— Все интересно, но тут… — перевел я взгляд на следующую газету — Wall Street Journal.

— Там все же интереснее, — подвела итог любимая. — Пойдем, Леш, не будем папе мешать.

Родные покинули кухню, а я вернулся к чтению.

Экономическая газета, что логично, рассмотрела экономические аспекты проблемы. Их статья указывала на рост стоимости вооружений и увеличение бюджетных расходов, связанных с программой модернизации армии США. Журналист призвал инвесторов готовиться к возможным финансовым последствиям и инвестировать в акции оборонных корпораций.

— А вот это плохо, — покачал я головой. — Как бы наоборот, они не раскрутили маховик своей оборонки. Тогда весь план насмарку.

Отложив газету, я взял следующую.

USA Today.

Широко распространённая ежедневная газета в штатах. Тут сделали серию интервью с экспертами по международной безопасности. Большинство респондентов сошлись во мнении, что ситуация требует повышенного внимания и быстрых решений со стороны Конгресса и администрации, но никакой конкретики не дали. Словоблуды!

В целом можно сделать вывод, что американцы растеряны и пока сами не понимают, как им реагировать на событие. Точнее, их СМИ не понимают, потому что элиты еще молчат. С одной стороны, они признают наличие ядерного арсенала СССР, который усиливает наши переговорные позиции и уменьшает шансы Запада навязать нам свою волю. С другой стороны, авторы статей призывают США удвоить усилия по улучшению систем противовоздушной обороны и нарастить темпы работ по созданию собственного ядерного потенциала. Примерно то же самое, что и у британцев. Что сказать — одна нация, хоть и разделенная океаном.

Отдельно мне было интересно, как желание СССР ограничить, в том числе и себя, в ракетном вооружении скажется на наших отношениях с Китаем. Но здесь мне в информбюро просто подготовили оценочный срез по официальным обращениям китайских партийных функционеров из КНР и из правительства генерала Чан Кайши.

Признанные нами официальные китайские власти назвали конференцию в Москве историческим событием, подчеркнув важность подписания договора о контроле над ракетным оружием. Их дипломатический корпус отметил, что действия Советского Союза соответствуют интересам китайской нации и способствуют сохранению мира и стабильности в регионе. Что в этом было больше — реальной позиции, или страха «сказать что-то против старшего брата» я не понял.

А вот Гао Ган использовал конференцию для продвижения своих интересов, обратив внимание на необходимость ограничения иностранного вмешательства в дела Китая. Его администрация выступила с инициативой провести региональные переговоры по урегулированию конфликта с гоминьдановцами, подчеркивая готовность пойти на уступки и разрешить спорные вопросы мирным путем. Видимо, китайский лидер все же решил, что самому ему справиться с Чан Кайши не получится, а конференция все же выглядит в его глазах, как наша попытка выйти из китайского конфликта, сохранив лицо. Вот он и решил, что лучше «синица в руке» — то есть закрепить за собой те территории, что находятся под контролем КНР, и начать восстанавливать экономику страны, а не пытаться добить «занозу Чан Кайши».

В отличие от Гао Гана, их противники считали иначе.

Генеральное командование Гоминьдана выступило с жесткой критикой московского мероприятия, назвав его инструментом пропаганды и манипуляции общественным мнением. Официальные лица гоминьдановского правительства отвергли идею подписания договора, утверждая, что ограничение численности вооружений противоречит интересам национальной безопасности.

Чан Кайши использовал информацию о конференции для внутреннего пиара, подчеркивая необходимость усиления армии и улучшения условий жизни населения Тайваня.

— Так верит, что американцы его не бросят? — почесал я затылок. — Так ведь и мы из КНР не уходим. Конференция налагает запрет в первую очередь на ракеты. Если договор будет подписан, у США мы выбьем из рук их козырь, с помощью которого они тебе, дураку, помогли продвинуться в глубину Китая. Хватался бы за предложение Гао, пока цел.

Естественно, что мой спич никто даже в моей квартире не услышал. Люда с детьми ушла гулять на улицу, а про самого Чан Кайши и говорить нечего. Но ситуация интересная. Очевидно, что не совсем верно в Азии оценили тему конференции и ее смысл.

Следующие две недели новости о прошедшей конференции были главными в СМИ. Пока мы не запустили новую ракету со спутниками связи. У предыдущих трех выработался ресурс пленки и хоть сами спутники никуда с орбиты не делись, для практического применения они стали бесполезны. А наши военные уже успели оценить их удобство и требовали повысить вместимость пленки, чтобы можно было расширить кодовую таблицу или и вовсе — отправлять сообщения полноценным текстом, как телеграмму.

В мире запуск нашей космической ракеты наделал много шума. Великобритания тут же попыталась использовать этот запуск против нас, разгоняя тезис о нашем вероломстве. Будто с одной стороны мы призываем всех к миру и ограничению ракет, а с другой — не стесняемся запускать свои особо мощные ракеты для непонятных целей. Выдвигались самые разные теории, для чего мы запустили ракету в космос, при этом тактично «забывая» о том, что на конференции я рассказывал о мирном способе их применения. Чтобы сбить негативную волну, я дал развернутое интервью перед журналистами из разных стран мира. Вопросы мне задавал лишь один, наш советский корреспондент, другим же просто позволили присутствовать.

Борис Рыбкин, выбранный в качестве интервьюера, дружелюбно улыбаясь, сел напротив меня и открыл блокнот:

— Добрый день, Сергей Федорович. Большое спасибо, что нашли время поговорить. После успешного запуска советской ракеты, в мире возник ряд вопросов о ее назначении и причине, зачем вообще СССР делает такие запуски. Что бы вы могли рассказать нашим читателям?

Вопрос ожидаем, и я уверенно отвечаю на него:

— Знаете, запуск таких мощных ракет, которые способны доставить на орбиту нашей планеты груз в несколько килограммов, а в будущем, я надеюсь, и тонн — не блажь и имеет практическое применение. Это — первый шаг к полноценному освоению космоса. И это не просто красивые фантазии писателей-фантастов. Смотрите, если мы посмотрим на историю человечества, то увидим, что любое серьезное технологическое достижение сначала появлялось в рамках научных экспериментов, а затем внедрялось в жизнь, улучшая качество жизни людей. То же самое ждет и космическую отрасль.

Рыбкин кивает, записывая информацию, а его коллеги тут же строчат что-то в своих блокнотах, с завистью смотря на Бориса Анатольевича.

— Но ведь космические исследования требуют значительных вложений. Те, кто знаком с вопросом, утверждают, что проще было бы строить ракеты для военных целей, нежели тратить миллионы рублей на космические аппараты.

Я лишь киваю, словно соглашаясь с его тезисом, и тут же опровергаю его:

— Вложения в космос — это вложения в будущее. Деньги, потраченные на освоение космоса, возвращаются сторицей. Например, благодаря спутникам мы сможем делать качественные прогнозы погоды, получить надежные системы связи, картографию, навигацию. Кроме того, развитие космической промышленности уже сейчас формирует сильные кадры, интеллектуальную элиту страны, воспитывает настоящих патриотов и энтузиастов. В отличие от военной отрасли, которая является очень «нишевой» и без ведения боевых действий, ее нельзя назвать полностью оправданной, космические ракеты несут пользу здесь и сейчас. Они не только развивают технологическую мощь страны, но и помогают ускорить экономический рост, — тут я посмотрел в сторону сидящих журналистов, особенно из капиталистических стран. — Если говорить об экономике — то прибыль от освоения даже низкой орбиты Земли в разы выше, чем прибыль от военных контрактов.

Мой тезис заставил корреспондентов взволноваться и тут же еще сильнее зачеркать карандашами в своих блокнотах.

Ответив еще на несколько вопросов о безопасности космических ракет, связанных с этим рисках их применения, я закончил интервью словами:

— Освоение космоса — это путь к счастью и благоденствию всего человечества. Оно гарантирует нам устойчивое развитие и уверенность в завтрашнем дне. В связи с чем СССР с января будущего года создает отдельную организацию, которая будет отвечать за развитие новой отрасли — Главкосмос!

Это интервью не прошло бесследно. Накал негатива в западных СМИ про нашу ракетную программу стих, хоть и не исчез совсем.

Окончательно мы поняли, что моя идея удалась, когда Великобритания совместно с Германией и США заявили о готовности подписать договор об ограничении распространения баллистических ракет. Хоть про ограничение их создания для своих нужд пока никто не говорил, но это уже был большой шаг вперед. Который подтвердил мое мнение, что Запад решил «вписаться» в космическую гонку, когда эти страны дополнительно анонсировали создание Национального космического агентства по изучению и освоению космоса, последовав нашему примеру. По заявлению премьер-министра Синклера к работе агентства будут привлечены заводы, до этого занимавшиеся разработкой баллистических ракет. Теперь заводы будут создавать не боевые, а мирные ракеты для того, чтобы догнать и перегнать СССР в космическом пространстве, где у нас уже крутились на орбите наши спутники. Это был несомненный успех!