Июль — сентябрь 1940 года
— Китайские товарищи послали нам официальный запрос о помощи, — говорил Сталин, неспешно прохаживаясь по своему кабинету.
Кроме него здесь находился лишь один человек — Василий Константинович Блюхер.
— В связи с усилившимся нажимом западных стран на дружественный нам Китай, оставить их без помощи мы не имеем права. Вам, товарищ Блюхер, как знакомому с театром военных действий, надлежит подготовить три дивизии для переброски на территорию КНР. Вам будет оказана вся необходимая поддержка на всех уровнях. Провал недопустим!
— Разрешите выполнять? — поднялся со стула, на котором сидел, маршал.
— Можете идти, — кивнул товарищ Сталин. — О всех проблемах докладывать мне незамедлительно.
Новый лидер Китая, Гао Ган, облегченно выдохнул. Только что у него был посол СССР. В Москве не только обещали полную поддержку, и прислать в ближайшее время свои войска, но и на официальном уровне признали его новым правителем КНР. Это уже должно укрепить его позиции здесь, в своей стране. Все понимают, что без помощи СССР им не выстоять против Чан Кайши. Даже с поддержкой одних лишь США, не особо-то и сильных на международной арене и находящихся далеко, генерала не удавалось прижать и разбить. А сейчас, когда в конфликт под благовидным предлогом вмешалась Великобритания, шансов у КНР без внешней поддержки и вовсе не осталось. Гао Ган ненавидел англичан всем сердцем. Из-за них, как он узнал, оказавшись у власти, в свое время рухнула Великая Китайская империя. Да, Гао Ган социалист, но еще и патриот. Знать, что твоя страна некогда была великой, и народ даже при императоре благоденствовал, пока не пришел подлый враг и не отравил людей льстивыми посылами и самым настоящим наркотиком, низведя их до состояния животных… Одна мысль об этом вызывала в мужчине лютую ненависть и желание растерзать врага. А тут — британцы сами лезут уже своими войсками, и снова под «благовидным предлогом»! Сволочи!
— Вот бы северные соседи дали нам свои ракеты, — мечтательно произнес Гао. — Ударить одной из них по британскому флоту или сразу — по королевскому дворцу! Надо будет спросить, может русские и сами не против подобного хода? — вдруг задумался мужчина. — Только под «своим флагом» не хотят это делать. Если они «продадут» ракеты нам, а по факту сами запустят ее по точке, которую укажем мы от нашего имени… О-о-о! — от картины взлетающего на воздух Черчилля вместе со зданием Лиги Наций, где сидят эти лживые политики, настроение у Гао поднялось до небес. — Да, обязательно нужно предложить СССР такой вариант!
Сражение за Китай набирало обороты и происходило не только в Азии, но и в Европе. Зал заседаний Лиги Наций гудел от разразившейся словесной баталии между представителями Великобритании и СССР.
— Англия нарушает нормы международного права, вводя войска в чужую страну без согласия местного правительства! Мы требуем немедленного отвода ваших кораблей и отмены вашего «миротворчества»! — возмущённо заявлял Николай Голушко, представитель СССР.
Представитель Великобритании лорд Алланби не оставался долгу, возражая:
— Это всего лишь попытка помочь несчастным жителям Китая обрести стабильное существование. Ваш коммунистический режим привел страну к хаосу и разрушению. Мы пришли туда, чтобы прекратить страдания местных жителей. По этому поводу проводилось отдельное заседание, и не моя вина, что вы на нем не присутствовали!
Ситуация накалялась. Обвинить напрямую англичан в отравлении, из-за чего Голушко и пропустил заседание, не было возможности — точных данных, что указывало бы на Лондон, не было. Но и оставлять слова оппонента без внимания Николай не собирался:
— Советский Союз не потерпит агрессии! Вся вина за происходящее лежит на США, выпустивших смертоносную ракету и уничтоживших Мао Цзэдуна! Ваша страна встаёт на одну сторону с вашими союзниками, забыв о чести и достоинстве цивилизованного общества! Прикрываясь «миротворческой миссией», вы желаете лишь одного — получить контроль над территорией КНР!
Лорд Алланби пытался говорить спокойно и невозмутимо, хотя и давалось это ему с трудом:
— Мы делаем то, что считаем правильным и гуманным. Если вы попытаетесь воспрепятствовать нашему миротворческому процессу, то получите достойный отпор.
— Если ваша агрессия не остановится, мы вынуждены будем дать адекватный ответ! — бросил Голушко, покидая трибуну.
Столкновение интересов и решительность идти до конца грозили превратить локальную войну в новый международный пожар.
Накал событий в Китае заставлял и меня напрягаться и работать более сосредоточенно. После разговора с Сергей Палычем мы решили собрать расширенное совещание КБ.
В большом конференц-зале собрались ведущие конструкторы, сотрудники профильных институтов и чиновники от военного ведомства. Центром внимания стал рабочий стол, за которым расположились мы с Королевым. Позади стола был установлен стенд с перекидными плакатами. На них мы с Сергей Палычем подготовили схемы будущей противоракетной системы обороны, как мы ее видим, и графики выполнения работ.
Я встал к стенду с указкой в руках и приступил к докладу.
— Уважаемые коллеги, сейчас я расскажу вам о плане работ на ближайшее время. Согласно постановлению Политбюро, перед нами поставлена задача — в кратчайшие сроки создать надежную противоракетную систему, способную нейтрализовать вражеские ракеты, выпущенные по нашей территории.
Я сделал короткую паузу, убедившись, что все сосредоточили внимание на мне и осознают важность поставленной задачи, после чего продолжил:
— Совместно с товарищем Королевым нами принято решение остановиться на варианте создания небольшого числа ракет на твёрдом топливе с ограниченной дальностью полета — около трёхсот километров. Использование твёрдого топлива существенно упрощает эксплуатацию ракеты, увеличивает срок хранения и сокращает время её подготовки к применению до считаных минут.
Среди инженеров, работавших над созданием баллистической ракеты, я заметил согласные кивки. Они как никто другой поняли принцип задумки. Я развернул на стенде первый плакат с нарисованной схемой противоракеты и продолжил вводить людей в курс нашей задумки и предстоящей работы:
— Ограниченный радиус действия позволит отказаться от сложной многомоторной компоновки, перейдя к использованию одного двигателя. Это сократит затраты времени на изготовление ракеты и снизит стоимость проекта в целом. Более того, ракеты подобного типа уже разрабатывались вашим КБ, только в рамках создания РСЗО «колокольчик», но были признаны излишне мощными и дорогими. Однако как средство ПРО подобные ракеты подойдут как нельзя лучше.
Люди в зале заметно оживились. Я видел, что инженерам приятно, что их работа над ракетой на твердом топливе, которую ранее отвергли, теперь признана удачным проектом, просто для иной цели. Затем я перевернул плакат и ткнул указкой в новый лист с более подробной схемой уже «внутренностей» будущей противоракеты.
— Главная сложность, которую нам предстоит решить — это система наведения. Нам нужен точный метод отслеживания траектории вражеской ракеты и внесения коррекций в собственный полет. Для выполнения этой задачи, наши рабочие уже собиирают радары дальнего радиуса действия с передачей данных в режиме реального времени. Информация с них должна обрабатываться с применением вычислителей конструкции Андрея Николаевича Колмогорова. Это позволит добиться не только своевременного обнаружения вражеской ракеты, но и произвести точное наведения нашей противоракеты с учетом движения обеих ракет, и добиться поражения цели. На таких скоростях, на которых летают ракеты, человек не способен эффективно и быстро реагировать на угрозу. Наша задача — создать систему ПРО без непосредственной необходимости участия в отражении атаки человека!
Мое заявление вызвало немалое удивление у присутствующих. До этого любой техникой управляли операторы, а мы с Королевым предлагали исключить человеческий фактор полностью. Я показал еще несколько плакатов, которые мы подготовили с Сергей Палычем, дал и ему высказаться, после чего внеплановое совещание-доклад закончил словами:
— Выполнение задачи даст нам возможность создать уникальную систему, не имеющую аналогов в мире. Надеюсь, что при моей поддержке и внимании руководства страны, мы вместе сможем завершить разработку в кратчайшие сроки.
Завершение доклада вызвало одобрительную реакцию, особенно в среде военных чиновников. Ну а для меня главное — чтобы система ПРО была поскорее завершена. Это не только позволит обезопасить страну от врага, но и даст вернуться к работе по освоению космоса. Надо признать, идея развить спутниковую систему в нашей стране до уровня хотя бы конца двадцатого века из моей прошлой жизни изрядно захватила меня. А уж стоять у истоков покорения космического пространства вызывает невообразимые чувства восторга и гордости.
После этого совещания, мое непосредственное присутствие в конструкторском бюро пока не требовалось. Игорь Васильевич Курчатов, хоть и добился первых успехов, но тоже пока ничем новым порадовать не мог. Хотя и обещал к осени собрать первый прототип атомной бомбы. В итоге срочных дел у меня больше не было, и появилась возможность выбраться в Одессу, к семье.
Такая мысль ко мне пришла, когда привычный рабочий день прервал звонок телефона. Голос Люды звучал радостно и тепло:
— Милый, тут так чудесно! Погода отличная, вода теплая, настроение прекрасное! Дети счастливы, а город такой интересный! Только тебя не хватает. Ты все еще в делах? Скоро отпуск заканчивается, может, все же сможешь выкроить пару дней?
Сердце ёкнуло от нежности и лёгкой зависти. Одинокие ночи, заполненные рабочими отчётами и бюрократическими делами, вспоминались болезненно. Зато сейчас ничего не мешало мне ответить согласием.
— Буду, прилечу ближайшим рейсом!
— Ура! — услышал я ее радостный вопль в трубке.
Вечером собрал вещи и отправился в аэропорт. Билет мне еще днем приобрел секретарь — выгодно входить в аппарат ЦК, всегда найдется место в любом виде транспорта, и не только. В театр сходить — легко, найди только сам время для этого. Очереди не для тех, кто ходит на работу в Кремль. Впрочем, я никогда особо не пользовался дарованными привилегиями, из-за чего до какого-то момента и не знал о многих из них.
Одесса встретила меня своим особым очарованием. Широкая улица Дерибасовская пригласила окунуться в атмосферу непринуждённого общения, гостеприимства и любви к жизни. Непередаваемый одесский говор ввинчивался в уши, заставляя невольно к нему прислушиваться и лишь удивляться причудливым словесным конструкциям, которые в ином городе никогда не услышишь.
Люда с детьми встретила меня в холле гостиницы, показала наш номер и тут же повела в кафе.
— Ты не представляешь, какие там булочки! — говорила она, а ее глаза горели огнем от восторга.
— Не потолстеешь? — рассмеялся я, а то по виду Люды она готова была смести все кафе.
— Потом по дороге на работу все сгоню, — отмахнулась любимая.
Леше тоже булочки понравились, а вот Ире больше пришелся ко двору свежевыжатый сок из яблок. День уже подходил к концу, поэтому посидев немного, мы вернулись в гостиницу.
А на следующий день мы отправились в порт.
— Мы до него еще не дошли, — как объясняла мне по пути Люда, — а Леша очень просится посмотреть на кораблики.
Яркое солнце отражалось в воде, придавая бухте золотистый оттенок. Приятный соленый ветер приносил ароматы свежих фруктов и пряностей.
На причалах кипела жизнь. Грузчики в форменных робах хлопотали вокруг судна, прибывшего из Турции. Массивные тюки с персиками, яблоками и цитрусами складывались на деревянные тачки и тележные вагоны, отправляясь на рынки и склады города.
Недалеко от турецкого парохода пришвартовалась шхуна из дружественной Испании. Рабочие ловко орудовали кранами и тросами, загружая испанское судно контейнерами с товарами народного потребления. Слаженность движений, звон металла и веселые шутки наполняли воздух бодрым ритмом трудового дня.
Маленький Леша шел рядом, крепко держась за мою руку. Его карие глаза с любопытством смотрели на грузчиков, матросов и пассажиров. Он непрерывно задавал вопросы обо всём подряд: почему море синее, откуда берутся яблоки, почему корабль не тонет?
Посмотрев на красивую картину погрузки, мальчик остановился, вытянув указательный пальчик:
— Папа, смотри, вон моряки! Хочу стать капитаном, управлять большим кораблём и путешествовать по разным странам!
Мы с Людой обменялись понимающими взглядами, смеясь над детской непосредственностью. В принципе оба были не против, если он действительно воплотит это желание в жизнь. Главное, чтобы он вырос здоровым и успешным человеком, выбрав профессию по душе.
Порт подарил незабываемые впечатления. Удалось договориться о посещении некоторых судов — ничего такого, просто поднялись на борт, да посмотрели на каюты и трюм. Даже получилось договориться с одним рыбаком о небольшой прогулке вдоль берега. У него оказался шлюп примерно семи метров длиной, который для нас был настоящей яхтой. Вечером мы вернулись домой, довольные впечатлениями и заряженные новыми эмоциями. Я тоже морально отдохнул. Не зря любимая вытянула меня из душной и пыльной Москвы!
Ситуация в Китае накалялась. Наши войска прибыли в КНР в середине августа, и сразу же были вынуждены вступить в бой. Гоминьдановцы не сидели на месте и при поддержке США продолжали давить на всем протяжении фронта. К тому же не обошлось и без неприятных сюрпризов уже для нас от американской армии. Стоило Блюхеру добраться до Пекина и выдвинуться на передовую, чтобы собственными глазами оценить масштаб сражений и уровень подготовки обеих армий, как по железнодорожному узлу, через который проходил эшелон с вагоном маршала, произошел удар баллистической ракетой. Американцы попытались повторить свой трюк по уничтожению командования армией КНР, только теперь уже замахнулись на нашего маршала. Василия Константиновича спасла удача — ракета упала с противоположной стороны станции, на которой стоял его эшелон. В итоге другие составы прикрыли поезд маршала от ударной волны и осколков, но переправку наших войск на юг Китая удар сорвал.
Оставить это нападение без внимания мы не имели права, если не хотим потерять лицо на международной арене. И так как единственная возможность нам ответить адекватно — такой же запуск ответной ракетой, то меня вскоре вызвал товарищ Сталин. Но самое важное — Игорь Васильевич доложил, что собрал наконец прототип атомной бомбы массой как раз в одну тонну, который вполне подходит в качестве полезной нагрузки на нашу ракету. Я уже сделал доклад об этом перед политбюро, но пока никакой реакции от них не последовало. Но теперь планы у Иосифа Виссарионовича очевидно изменились, и наша реакция не закончится всего лишь одним ответным ударом схожей силы, как при атаке на Лондон. Осталось понять — куда именно упадет ядерная ракета.