Катрин

Вздрагиваю, когда открывается дверь туалетной комнаты. На пороге появляется Жаклин. Оборотница окидывает меня снисходительным взглядом и проходит внутрь, становится рядом, заглядывает в зеркало.

– Меня прислал Антонио, – говорит она, – Он спрашивает, долго ли ты ещё собираешься торчать здесь? Просил привести тебя в порядок.

Жаклин демонстративно машет перед моим носом сумочкой с косметикой. Выкладывает на тумбу рядом с раковиной пудру, помаду и прочие принадлежности.

– Расслабься, Катрин! Свадьба – это только начало. Как же мне хочется быть на твоём месте, – усмехается она, – Ты даже не представляешь!

Жаклин открывает пудру и начинает наносить её на моё заплаканное лицо, скрывая красноту под глазами, припухшие губы. Затем она берётся за помаду, обводит контур моих губ, а тушью подчёркивает ресницы. Резко моргаю, когда тушь случайно попадает мне в глаза.

– Вот неуклюжая, такую красоту испортила! – сокрушается оборотница.

Вытирает уголком салфетки размазанную тушь и продолжает:

– Знаешь, пожалуй, я уступлю тебе Тони, а сама уйду к его брату. Воспоминания о наших жарких ночах всё ещё греют мою душу, я не могу забыть о нём.

Она ехидно смотрит на меня. Успокойся, Катрин, не поддавайся на её провокации! А в груди так и горит огнём, хочется выцарапать этой стерве глаза! Как она может говорить о Хосе в таком тоне?

Почему всё так сложно? Почему мы с Хосе просто не можем быть вместе? Почему мне пришлось выйти замуж за его брата? Почему? Не в силах сдержаться, я выхожу из туалетной комнаты, чтобы не вцепиться этой змее в волосы.

– Детка, где ты была так долго? – внимательно смотрит на меня новоиспечённый муж.

Пора бы уже привыкнуть называть вещи своими именами.

– Ходила припудрить носик, – отвечаю ему.

– Наконец-то ты вернулась! Мне уже надоело принимать поздравления одному, – насмешливо произносит он.

Вздыхаю. Если бы ты принимал поздравления один. Жаклин уже сказала мне, что пришла по твоему поручению. А значит, она была здесь, говорила с тобой, а потом заявила мне про Хосе.

Чего добивается эта змея? Неужели она догадывается, что между мной и Хосе что-то есть, неужели она действительно уйдёт к нему?

Нет, я не хочу всё это видеть! Пусть это произойдёт без меня! Что же мне делать? Хосе бросил меня одну, он обещал вернуться, но не сдержал своё обещание.

Сажусь на своё место. Тони подкладывает мне еду в тарелку, но я уже не хочу её видеть. Мои мысли не здесь, они где-то на полпути к столице…

Что такого могло случиться с Хосе? Надеюсь, он жив и с ним всё в порядке. Но если это так, значит, он предал меня.

На глаза наворачиваются слёзы. Я пытаюсь их сдержать, но не могу. Делаю глубокий вдох и два прерывистых выдоха.

Тони замечает моё состояние, жестом подзывает официанта.

– Сообщи ведущему, что невеста устала. Мы уходим.

Вздрагиваю, когда слышу это «мы». Уходим куда и зачем?

Тони поднимается из-за стола и подаёт руку. Мне совершенно не хочется оставаться с ним наедине. Нужно оттянуть этот момент как можно дольше.

– А как же поздравления? – спрашиваю я.

Слёзы уже высохли, ресницы слиплись в уголках глаз. Я быстро моргаю, чтобы разъединить их.

– К чёрту поздравления, – рычит оборотень, – Да и тебе, я смотрю, не слишком нравится за столом. В постели тебе понравится гораздо больше, обещаю.

Меня бросает в жар от услышанного, ведь я совершенно не готова лечь в постель с Тони. Не хочу, не буду!

Оборотень упрямо тащит меня за руку к выходу из ресторана. Гости провожают нас понимающими взглядами. Ищу в их глазах поддержку и сочувствие, но не нахожу. Кто-то смотрит с восторгом, а кто-то даже с завистью.

Перед самым выходом оглядываюсь на рыбок в аквариуме. Как же я ошибалась, сравнивая себя с ними. Моё положение гораздо хуже, ведь я попала в сети рыболова.

Мне никуда не деться от Тони, не вырваться и не сбежать. Уже пыталась. Бесполезно. Теперь я его законная жена и он может делать всё, что взбредёт в его больную голову. Закон оборотней будет на его стороне.

Тони усаживает меня на заднее сиденье джи-мобиля и закрывает дверь. Сам обходит машину сзади, что-то говорит водителю, а затем садится рядом.

Напрягаюсь, когда на спинку сзади опускается его тяжёлая рука. Он не делает попыток прижать меня к себе, но этот собственнический жест всё равно меня раздражает, как и осознание того, что скоро произойдёт.

Вопреки моим ожиданиям мы направляемся не к выезду из города, а в самый его центр. Въезжаем на охраняемую территорию жилого комплекса. Два высоких небоскрёба соединены между собой первым этажом. Машина останавливается около дверей. Тони помогает мне выйти, берёт за локоть и ведёт внутрь.

Панорамные окна с красивым видом и высокие потолки не оставляют сомнений, что это здание принадлежит самым влиятельным людям города. Но почему я не была здесь раньше?

Мы садимся в скоростной лифт. Несколько секунд и двери открываются, выпуская нас в коридор. Пытаюсь сориентироваться в пространстве. Уши заложило от слишком быстрого подъёма.

Тони ведёт меня дальше, открывает ключом массивную дверь. Единственную на этаже.

– Вот дрянь! – оборотень пинает ботинком туфли на высокой шпильке, – Говорил же, чтобы всё забрала.

Жаклин живёт здесь с ним? Так вот почему он не привозил меня сюда раньше. Точно! В гардеробной полно её вещей. Модные платья из последней коллекции, туфли, сапожки, шубки. Похоже, оборотница и не думала съезжать отсюда.

«Уступлю тебе Тони, а сама уйду к его брату» – мелькает в голове.

Даже и не знаю, что будет дальше. Мы будем жить здесь вдвоём, а Жаклин уйдёт к Хосе. Нет, пожалуйста, я этого не переживу!

Огромная спальня в тёмно-серых тонах. Окна завешены тяжёлыми шторами. Светильники на потолке приглушены, освещают тусклым светом комнату. Справа замечаю ещё две двери. Одна из них наверняка душевая. А вторая – кабинет или гардеробная.

Тони небрежно скидывает свой чёрный фрак и бросает его в кресло. Медленно расстёгивает пуговицы на рубашке. Отворачиваюсь, не в силах на это смотреть.

– Ну же, детка, раздевайся, – торопит он, – Или тебе помочь? Но боюсь в этом случае, платье придётся выбрасывать.

Боги, он что собирался порвать на мне платье? Но в чём я тогда буду ходить? В этой огромной квартире нет ничего моего, вся гардеробная занята вещами Жаклин. Здесь среди всей этой роскоши я чувствую себя абсолютно чужой. Хочется развернуться и убежать, но куда?

Куда идти, если собственный отец считает, что мне здесь будет лучше? Если комнатка в особняке посреди леса будет болезненно напоминать мне о ночах, проведённых с Хосе. А больше мне и некуда идти. Даже старая Берта не поддержала меня.

«Любовь, безусловно, важна, но это не главный критерий выбора мужа. Со временем привыкнешь, и любовь придёт, а потом и детки появятся» – вспоминаю её слова.

Нет, я не хочу привыкать к Тони и уж тем более не хочу от него детей. Он уже ждёт меня, раздевает взглядом. Смотрю на его мускулистое тело, а в мыслях совершенно другой мужчина.

Тянусь к огромному банту на пояснице, но Тони опережает меня.

– У тебя было время, детка, но ты не успела. Теперь свой подарок я распакую сам!

Оборотень резко дёргает за ленту и та развязывается с характерным треском рвущейся ткани. Платье падает к моим ногам. Переступаю через него и застываю. Тони смотрит на меня с восхищением. Ещё бы, ведь Рут настояла, чтобы я надела именно это бельё. В нём я чувствую себя совершенно беззащитной. Тонкие полоски ткани почти ничего не прикрывают.

Хочется провалиться под землю от его жадного взгляда. Закрываю глаза. Представляю, что в комнате я одна. Это всё сон, Катрин, это не может быть правдой. С самого начала всё сон.

Тони со сдержанным рычанием опрокидывает меня на кровать. Тонкие ленточки рвутся, больно врезаясь в кожу, но мне всё равно. Взгляд упирается в серую спинку кровати, за ней чёрная портьера, чуть выше белый потолок.

Лежу безвольной сломанной куклой, не в силах пошевелиться. Разглядываю тени на потолке. Позволяю делать с собой всё, лишь бы это скорее закончилось.

Движения Тони становятся быстрее. Я ничего не чувствую, не хочу чувствовать.

– Чего застыла? Делай хоть что-нибудь, сопротивляйся! – трясёт он меня за плечи.

Сопротивляться? Зачем? Моя жизнь уже разрушена. Любимый предал и бросил меня одну. Отдал на растерзание своему брату. Сопротивляться, чтобы доставить ему ещё большее удовольствие? Не хочу, не буду!

Внезапно слышится щелчок входной двери.

– Какого дьявола? – рычит Тони, поднимаясь с кровати.

Слышу его недовольный крик из прихожей.

– Какого чёрта ты припёрлась, Жаклин?

Никогда бы не подумала, что буду благодарна оборотнице, за то, что прекратила мои мучения. Внизу живота неприятно покалывает. Накидываю на себя одеяло и тихонько сажусь, вслушиваясь в звуки, доносящиеся издалека.

– Мне нужны мои вещи, – заявляет Жаклин.

– И поэтому ты решила, что тебе можно врываться сюда? – рычит Тони.

– Антонио, милый, я не врывалась, тихонько вошла, не хотела вам мешать, – щебечет она.

– Но помешала и будешь за это наказана! – снова рычит.

Да она же только этого и добивается, змея! Вскоре голоса сменяются стонами. Раздаётся мерный стук о стену. Кажется, в прихожей стоял невысокий комод. Они что прямо на нём?

Не могу это больше слушать. Выползаю из-под одеяла и отправляюсь в душевую. На вешалке нахожу махровый халат, плотно прикрываю за собой дверь.

Шум воды заглушает все посторонние звуки, успокаивает. Не знаю, как долго я так протяну. Быть может, Тони потеряет ко мне всякий интерес после сегодняшней ночи? Очень на это надеюсь. Свадьба состоялась, брак консумирован, кого волнует остальное? Пусть себе спит с любовницей, лишь бы меня больше не трогал.

Яростно тру тело мочалкой в тех местах, где прикасался Тони. Тщательно смываю с себя запах, который мне противен. Но он, кажется, въелся в кожу, чувствую себя грязной.

Лишь убедившись, что запах полностью исчез, выхожу из душевой. Накидываю махровый халат, приятно пахнущий морозной свежестью, завязываю пояс.

В комнате никого нет. Я так устала, очень хочется спать. Забираюсь под одеяло с головой. Сон, который мне приснился, вызвал множество вопросов.

– Арчибальд, нет! – вижу, как мама падает на колени перед волчонком.

Он лежит в неестественной позе, из замазанного грязью тела сочится темно-алая жидкость. Кровь! Что с ним произошло?

– Они поплатятся за это! Я порву им глотки за сына, – слышу мужской басовитый голос.

Кажется, я уже слышала его, вот только не могу вспомнить, где и когда.

– Марселло! Не уходи! – причитает мама, – Я не хочу потерять и тебя! Будь же благоразумен!

Картинка сменяется. Мы с мамой бежим по лесу, нас преследуют дикие волки. Окружают, оттесняют в сторону леса. Этот ночной кошмар мучил меня в детстве постоянно, но то, что происходит сейчас, вижу впервые.

– Давай с тобой поиграем в игру? – предлагает мама, – Закрой глаза, маленькая, и не открывай, пока не разрешу, слышишь?

– Хорошо! – отвечаю ей, а сама дрожу от страха.

Мама опускает меня на землю и отходит в сторону. За моей спиной некоторое время раздаются страшные звуки, волчье рычание сменяется на скулёж и затихает, а затем я слышу шум приближающихся шагов.

– Ма?

– Всё в порядке, милая. Смотри на меня, только на меня. Волки ушли, слышишь? Они ушли, – её голос слегка подрагивает.

Краем глаза замечаю алую полосу на снегу и в страхе закрываю глаза. Одежда мамы почему-то разорвана, она придерживает её свободной рукой. Поднимает со снега шаль, на которой сидела я и закутывается в неё.

Просыпаюсь в холодном поту. В комнате я одна.

Что за непонятный сон? Волки в лесу, что случилось с ними? Моя мама, кто она? Не может же человек так быстро расправиться с волками? Нет, это просто сон, ночной кошмар. Мамы больше нет. Это волки расправились с ней.

Кручу в руках медальон. Пытаюсь вспомнить хоть что-то до того момента, как мама подарила мне его и не могу. Но ведь многие люди не помнят своего детства. Кто-то помнит себя с трёх лет, а я вот – с пяти.

Помню, как мы гуляли по городской площади. Помню свои ночные кошмары и как старательно пыталась их забыть. Но они возвращались ко мне снова и снова.

Помню, как папа отводил меня к старой Берте, когда работал в ночь. Я боялась спать одна. Помню, как соседские мальчишки пытались играть со мной, а я убегала. Но это было уже после смерти мамы. А что было до?

Всегда ли мы жили в домике в центре? Ведь я хорошо его помню, а во сне был совершенно другой дом. И волчонок. Кажется, тот мужчина назвал его своим сыном. Но если это так, то он оборотень? Глупости, Катрин, это просто сон, забудь о нём!

– Выспалась? – в комнату входит Тони.

– Да, – коротко отвечаю ему.

Сама себя пытаюсь в этом убедить. В конце концов, Тони не обязательно знать о моих ночных кошмарах.

– Собирайся, ты едешь в загородный дом!

Он бросает что-то на кровать и уходит. Я еду? Одна? Не верю собственному счастью.

Поднимаюсь, осматриваю находку. Короткое чёрное платье. Не моё. Похоже, Жаклин расщедрилась и выделила его из своих запасов, лишь бы я уехала. Пусть так.

С ужасом понимаю, что всё моё бельё разорвано, но просить новое не решаюсь. Проверяю свадебное платье. Книзу от пояса вижу порванную ткань. Придётся надеть то, что дали.

Платье обтянуло меня как вторая кожа. Чувствую себя не комфортно, ведь под ним ничего нет. Выхожу в гостиную. Окно приоткрыто. Ёжусь от холода, пытаюсь натянуть подол пониже.

Замечаю хищный взгляд Тони, который останавливается где-то в районе моей груди. Её вершинки от холода затвердели и сейчас их очертания проступают сквозь платье. Мне становится неуютно.

Кое-как прикрываюсь руками, протискиваюсь мимо него и обуваюсь. Но сделать это не так просто. Платье неприлично высоко задирается, поэтому встаю как можно ближе к двери.

Тони лишь посмеивается над моими жалкими попытками.

– Вечером приеду, – сообщает он, заставляя меня вздрогнуть.

С ужасом осознаю, что Жаклин там уже не будет, никто его не остановит.