Едва они сделали первый шаг в сторону трона, Водяной Дворец словно ожил. Стены, по которым стекали мягкие струи, зашумели громче, вода стала бурлить и подниматься вверх, как будто кто-то перевернул течение. Мягкий бирюзовый свет сменился глубоким сине-зелёным, почти чёрным, и теперь он исходил от самих потоков, которые двигались быстрее, меняя очертания залов.

– Он нас заметил, – тихо сказал Улун, и его голос утонул в грохоте. – Теперь Дворец будет драться.

Марина почувствовала, как пол под её ногами дрогнул, и тонкая плёнка воды внезапно ожила, поднявшись в виде тонких щупалец. Они ударили по её ботинкам, будто пытаясь сбить с ног. Она инстинктивно отступила, но Улун схватил её за руку.

– Не стой на месте! Здесь нельзя медлить.

Лиза бежала чуть впереди, крепко прижимая к груди бумажного журавлика. Её глаза метались по сторонам – видно было, что она ощущает каждое движение Дворца, как дыхание живого существа.

С потолка начали падать тяжёлые капли. Каждая, коснувшись пола, расползалась в сторону, превращаясь в миниатюрный водоворот. Некоторые из них вытягивались в подобие рук с прозрачными пальцами и хватали за одежду, за волосы, за запястья. Марина слышала приглушённые голоса в их журчании – женские, мужские, детские. Они звали, умоляли, шептали на незнакомых языках, в которых угадывались китайские интонации старых речных песен.

– Не слушайте! – выкрикнул Улун. – Это голоса тех, кто остался здесь навсегда.

Они свернули в коридор, ведущий, по словам Улуна, к центральному залу. Но стоило им пройти несколько шагов, как пространство изменилось: коридор начал удлиняться, а стены отдаляться друг от друга, образуя широкую галерею, заполненную туманом. В тумане, как огромные рыбы в аквариуме, проплывали силуэты – тёмные, вытянутые, с длинными руками и гладкими лицами.

Один из них, заметив Марину, рванулся вперёд. Она отпрянула, но прозрачная рука всё же коснулась её плеча. Лёд пронзил тело – в голове мелькнуло воспоминание, которого никогда не было: она стояла на набережной Амура в красном платье, рядом с незнакомым мужчиной, и он говорил, что Лиза никогда не рождалась.

– Марина! – голос Улуна был как удар по стеклу. – Вернись!

Она зажмурилась, прогоняя видение, и резко выдернула плечо. Тень растворилась в тумане.

Чем дальше они шли, тем больше Дворец перестраивался прямо у них на глазах. Лестницы, ведущие вверх, через мгновение оказывались спиральными и вели вниз. Двери, которые только что были за их спинами, появлялись впереди. Казалось, сам город пытался сбить их с пути, чтобы они блуждали здесь вечно.

– Он замыкает нас, – сказал Улун. – Ему не нужно нас убивать. Достаточно, чтобы мы потеряли направление.

– Но мы же всё ещё движемся к трону? – спросила Лиза, стараясь не показывать страха.

– Пока да, – ответил он. – Но скоро мы попадём в петлю.

На полу появилось всё больше воды, и она уже доставала до щиколоток. Но самое страшное – в глубине, под прозрачным слоем, начали шевелиться тени. Они двигались быстро, словно стаи змей. Вдруг одна из них вырвалась наверх, обившись вокруг ноги Лизы. Девушка вскрикнула, но Улун, не раздумывая, взмахнул мечом. Лезвие вспыхнуло серебряным, рассекло водяную хватку, и тень с визгом ушла обратно в глубину.

– Это стражи реки, – коротко пояснил он. – Их нельзя победить насмерть, но можно заставить отпустить.

Они почти бежали теперь, поднимаясь по широкой лестнице, ведущей к высокой арке. Но стоило им сделать шаг под свод, как сверху сорвался поток воды, ударивший в пол. Из него выросла фигура в тяжёлых доспехах, полностью состоящая из живой реки. Лицо было скрыто шлемом с оскаленными пастями драконов, а в руках она держала копьё, кончик которого дрожал, как струя.

– Охранник трона, – тихо сказал Улун. – Один из последних.

Водяная фигура двинулась вперёд, и с каждым шагом камни пола темнели от влаги. Марина чувствовала, как холод ползёт вверх по ногам, будто вода хочет проникнуть в кости.

Улун шагнул навстречу и принял первый удар копья на меч. Металл звенел, как струна, а при каждом столкновении вокруг разлетались капли, превращавшиеся в крошечные рыбок, исчезающие в воздухе. Лиза тянула Марину к трону, но Дворец, словно поняв их намерение, начал сужать пространство – стены двигались, приближаясь, как створки раковины.

– Бегите! – крикнул Улун, отражая очередной удар.

Марина и Лиза метнулись вперёд, лавируя между струями воды, которые хлестали сверху, как кнуты. Они миновали зал с колоннами, на которых извивались резные драконы, и оказались в длинном проходе, где стены были прозрачными и за ними текла река. Вода за стеклом двигалась с бешеной скоростью, и Марине казалось, что если стекло треснет, их смоет за секунду.

В конце прохода они увидели тронный зал. Но когда они шагнули внутрь, пол под ними начал уходить вниз, превращаясь в воронку. Из центра воронки поднималась фигура – не из воды, а из тёмного ила, с глазами, сияющими янтарём.

– Это он, – прошептала Лиза. – Сам Дворец.

Марина поняла, что если они задержатся хоть на миг, их просто поглотит. Но в следующую секунду за их спинами прогремел удар – Улун прорвался, оттолкнул иллюзорные стены и вырвался в зал. Его меч горел холодным светом.

– К трону! – приказал он. – И не оглядывайтесь!

Они рванули вперёд, чувствуя, как каждый шаг даётся тяжелее, а воздух вокруг густеет, словно их окутывают мокрые сети. Водяной Дворец сражался не только формами, но и самой памятью: Марина снова услышала голоса – теперь это была Лиза в детстве, зовущая её играть в саду, и мать, поющая колыбельную. Но все эти образы были ложью, сладкой приманкой.

Впереди уже был трон – обсидиановый, высокий, как скала, с узорами в виде переплетённых рек и драконов. За ним мерцала стеклянная стена, а за стеклом – чёрная река, текущая вспять.

И тогда Дворец ударил всем, что у него было: с потолка рухнули водяные колонны, из пола поднялись стражи, а воздух заполнили резкие порывы ветра, пахнущие сырой тиной.

Марина поняла – или они коснутся трона сейчас, или никогда.