Когда последний фонарь Сада остался позади, туман начал расступаться, и перед ними открылся вид на величественное здание, вырастающее прямо из самой воды. Оно стояло на границе двух миров – одна его половина была выточена из белого камня, украшенного резьбой в виде драконьих чешуек, облаков и волн, а другая – словно соткана из самой реки, застывшей в момент шторма. В прозрачных водяных стенах медленно скользили волны, и казалось, что они дышат, перетекая из зала в зал.

– Водяной Дворец, – тихо произнёс Максим Логинов, но тут же поправился, почти шёпотом: – Улун. Сердце Зеркального Хабаровска.

Марина ощутила, как воздух стал плотным, насыщенным влагой до предела. На губах появилась солоноватая горечь, а в ушах зазвучал низкий, глубокий гул, похожий на отдалённый прибой. Даже дыхание стало тяжелее, словно влажная толща накрыла их сверху.

– Нам туда? – спросила она, хотя уже знала ответ.

– Да, – кивнул Улун, бросив взгляд на Лизу. – После Сада город знает, кто мы. И будет защищать своё сердце.

Дорога к дворцу выглядела так, будто её нарисовал кто-то в состоянии сна: тонкий серый мост, без перил, уходил в туман, исчезая где-то посреди гладкой чёрной воды. Но отражение внизу двигалось не в такт – словно река под ними текла в обратную сторону.

– Не смотри вниз, – предупредил Улун. – Здесь отражение тянет сильнее гравитации.

Они шли медленно. Иногда камень под ногами казался твёрдым и надёжным, а через несколько шагов проваливался под подошвой, как мокрая глина. Марина всё время ловила себя на мысли, что с каждым вдохом её тело становится чуть тяжелее – будто сама река хотела утащить её к себе.

Туман завивался клубами, и очертания дворца менялись, словно здание дышало: то становилось выше и уже, то расширялось, обрастая башнями.

– Это он проверяет нас, – тихо сказал Улун. – Решает, стоит ли нас пускать.

Внизу, в отражении, начали появляться силуэты. Они двигались параллельно, но их было больше, чем на мосту. Марина в ужасе узнала себя: отражение шло внизу, но с лицом холодным, лишённым эмоций, с глазами, похожими на затопленные окна. Рядом с Улуном в отражении был не меч, а тёмная цепь, обвившая его предплечье. Лиза в отражённом мире держала на шее не бумажного журавлика, а чёрную раковину, из которой капала вода.

– Они нас догоняют, – прошептала Марина.

– Это не мы, – ответил Улун. – Это город создаёт нас заново. Если они доберутся первыми, мы останемся там.

Мост под ногами начал трескаться. Из тонких трещин хлынула вода, обвивая их лодыжки холодными петлями. Марина почувствовала, как каждый шаг даётся труднее – ноги словно налились свинцом.

– Бежим! – рявкнул Улун.

Последние метры они преодолели почти прыжками. Стоило ногам Марины коснуться площадки у ворот, как мост за их спиной провалился в чёрную гладь, будто его никогда и не было.

Ворота дворца были высоки, почти как девятиэтажка. Дерево, из которого они были сделаны, казалось живым: в узорах резьбы драконы переплетались с волнами, а в щелях между досками тихо шептала вода. При их приближении створки скрипнули и медленно разошлись, открывая огромный зал, наполненный мягким бирюзовым светом.

Вода стекала по стенам, но текла вверх и вниз одновременно, образуя переливающиеся нити. Иногда в этих потоках мелькали лица, и Марина не могла понять – это её собственное отражение или чужое.

– Не трогай воду, – предупредил Улун. – Здесь каждая капля – глаз города.

В центре зала стоял большой бассейн, окружённый статуями. Сначала Марине показалось, что они каменные, но при ближайшем взгляде она увидела – это люди, покрытые толстым слоем соляного налёта. Лица были застывшими, глаза – закрытыми.

– Это… они живы? – Марина сглотнула.

– Были, – тихо ответил Улун. – Те, кто не прошёл испытания. Город оставил их здесь, чтобы смотреть их глазами.

Марина ощутила, как холод пробежал по спине, когда одна из фигур медленно повернула голову в их сторону. Из трещины на её щеке потекла вода.

– Идём, – сказал Улун. – Пока нас не посчитали лишними.

Коридоры становились всё уже. Потолок опустился так низко, что Марина могла коснуться его ладонью. Пол был покрыт тонким слоем воды, и в нём отражались не они, а чужие люди: девочка с косами, седой мужчина, молодая женщина в чёрном платье.

– Лиза, – выдохнула Марина. – Ты это видишь?

– Да, – шёпотом ответила дочь. – Мама… это ты, только другая.

Одна из фигур в отражении подняла голову и улыбнулась. В тот же миг Марина почувствовала, как ноги тяжелеют, а дыхание замедляется, словно её тянут вглубь. Улун резко дёрнул её за руку.

– Не смотри! Это ловушка.

Они вырвались в огромный зал, где потолок был сделан из сплошной воды, тихо колыхавшейся, как озеро. В центре, на возвышении, стоял трон из чёрного обсидиана, сияющий едва заметным внутренним светом. За троном – гигантская стеклянная стена, за которой текла река… в обратную сторону.

– Вот он, – сказал Улун. – Сердце города. Если коснуться, мы сможем разорвать связь с охотниками.

– И… уйти? – спросила Марина.

– Если успеем. Город не отпустит нас без боя.

В тот же момент потолок начал капать, и из воды падали человеческие фигуры, полностью состоящие из жидкости. Их маски были не зеркальными, а ледяными, и за мутным льдом угадывались лица – живые, но холодные.

Снаружи, за окнами, Зеркальный Хабаровск начал сжиматься. Улицы сворачивались в спирали, дома налезали друг на друга, а мосты тянулись, как змеи, смыкая кольцо вокруг дворца.

– У нас мало времени, – сказал Улун, поднимая меч. – Или сейчас, или никогда.