Ночь уже перешла в ту глубокую тишину, когда даже звуки города будто прячутся под одеяло. Зеркальный Хабаровск мерцал огнями, но на узких улочках, ведущих к реке, не было ни души. Только фонари в виде красных шаров подрагивали на ветру, отбрасывая на каменные стены пятна, похожие на кляксы туши.

Максим шагал быстро, Марина едва поспевала за ним. Камень Звезды Дракона был надёжно спрятан в его сумке, кулон у неё под одеждой пульсировал всё чаще, как нетерпеливое сердце.

– Восточный берег… – тихо проговорила Марина. – Он далеко?

– По прямой – нет, – ответил Максим. – Но туда нельзя добраться просто так. Его воды охраняют, и каждый, кто хочет пройти, должен доказать право.

– Право?

– Силой, памятью или ценой.

Они вышли к причалу. В лунном свете вода казалась густой, как нефрит, а лёгкий туман поднимался над её поверхностью, окутывая деревянные сваи. Лодки стояли, покачиваясь, но большинство были пусты – лишь одна, у самого конца, имела пассажиров.

Возле неё стоял старик в синем холщовом халате, с лицом, испещрённым морщинами, словно иссушенная кора. На голове – широкополая шляпа из бамбука, в руках – длинный шест.

– Переправа закрыта, – сказал он, когда они подошли. – Река спит, и будить её не стоит.

– Нам нужен Восточный берег, – сказал Максим. – Мы знаем, что путь открыт, если есть проводник.

Старик взглянул на них долгим прищуренным взглядом, потом на кулон, который Марина пыталась спрятать. Его глаза чуть расширились.

– Этот кулон… Он даст вам дорогу, но и врагов позовёт. Садитесь.

Лодка скользнула по воде почти бесшумно. Марина смотрела на берег, что медленно удалялся, и на противоположный, который ещё скрывался в тумане. Но не прошло и нескольких минут, как туман стал сгущаться, а вода – темнеть.

Вдруг из-под поверхности показались длинные чёрные силуэты, похожие на змей. Они двигались синхронно, обвивая лодку. У Марина в горле пересохло.

– Цзяо, – сказал старик, не переставая работать шестом. – Драконьи слуги. Не смотри им в глаза, и они не тронут.

Марина отвела взгляд, но краем глаза заметила, как одна из тварей подняла голову над водой: чешуя поблёскивала, глаза светились тусклым янтарём, а усы колыхались в такт движению воды.

Они исчезли так же быстро, как появились, оставив лишь мелкую рябь.

– Это был первый рубеж, – сказал Максим. – Дальше сложнее.

Туман впереди поредел, и показалась широкая полоса воды, освещённая странным холодным сиянием. Старик остановил лодку, вонзив шест в дно.

– Здесь стражи памяти, – сказал он. – Они задают вопрос. Ответишь верно – пропустят. Ошибёшься – останешься здесь навсегда.

Из глубины поднялись три фигуры в белых одеждах. Лица их были скрыты широкими шляпами, а руки – длинными рукавами. Они ступали по воде, как по земле, и встали полукругом перед лодкой.

Один поднял голову – лицо его оказалось женским, с идеальными чертами и глазами без зрачков.

– Назови то, что дороже всего, но утеряно навсегда, – произнесла она голосом, напоминавшим звон фарфора.

Максим молчал. Марина, не успев подумать, сказала:

– Время.

Фигуры застыли, потом медленно кивнули и растворились в воде. Лодка снова пошла вперёд.

Чем ближе они были к Восточному берегу, тем выше поднимался лунный свет – словно сам берег тянул его к себе. Туман исчез, и Марина увидела его: длинная линия домов на сваях, стоящих прямо над водой. Их крыши были украшены драконьими головами, из окон тянулись красные бумажные фонари, отражаясь в воде сотнями огненных точек.

– Мы на месте, – сказал старик. – Дальше – сами.

Они высадились на узкую деревянную дорожку, соединявшую дома между собой. Под ногами тихо скрипели доски, в воздухе пахло жареной рыбой, пряностями и дымом.

Мимо прошёл мужчина в чёрном халате, неся корзину с серебристыми рыбами; за ним – женщина в зелёном шёлке с ребёнком на спине. Никто не обращал внимания на чужаков, но Марина чувствовала взгляды из-за занавесей.

– Вон там, – тихо сказал Максим.

В конце длинного ряда домов стоял особняк на высоких сваях. Его крыша была крыта зелёной черепицей, стены – лакированным тёмным деревом, а вход украшали две массивные резные панели с изображением драконов. В каждом из окон горел ровный золотистый свет, но шторы были задвинуты.

Кулон у Марины пульсировал так сильно, что казалось, он хочет вырваться из-под одежды.

– Она там, – прошептала она.

Максим кивнул.

– Но и те, кто не отпустит её без боя, – тоже.